Ирина Курбатова – Страна сумасшедших попугаев (страница 29)
Я опускаю глаза на цветок и вижу, что там, где еще минуту назад были игольчатые стрелки, теперь торчат два отвратительных обрубка, и мне становится невыносимо жалко ни в чем неповинное растение. Я обхватываю горшок руками, крепко прижимаю к себе и начинаю навзрыд по–бабьи причитать,–Ой, цветочек мой, цветочек! Я тебе больно сделала… Прости меня, ради бога… Ой, цветочек мой, цветочек! Прости меня, я тебя обидела! Цветочек, мой цветочек… Прости меня…
***
….Цвет…, цвет…, красивый… Цвет?… Не помню… А почему он круглый?… Я на качелях…, туда–сюда…, туда–сюда… Нет!!!!!… Только не это!!… Не хочу!… Не хочу–у–у–у…
…Почему?!.... Почему?!!!… Где?.... Где я ее поставила?!.... Вот…
Кружка. Большая эмалированная кружка, темно–фиолетового цвета…, там еще половина… Половина спасительного обезболивающего… Залпом, залпом… Так!… Хорошо…
…Тепло…, тепло…, одна волна, вторая, потом…
Я сижу на полу, колени согнуты, я крепко обхватила их руками…, по телу медленно растекается дрожь…, она все сильнее и сильнее… Вот оно… Красный, зеленый, красный, зеленый… Я лечу…, нет… Я парю…. Я пушинка…
…Попугаи! Вы пришли! Спасители мои!… Я вас так ждала, так ждала… А знаете, мне больно было, очень…, страшно… очень… А сейчас нет… Вы со мной… Синий…, розовый…, ультрамарин…
…А–а–а… Теперь я знаю… Это вы птица цвета ультрамарин… Трам–пам–пам… Трам–пам–пам… Влево… Трам–пам…. Вправо… Трам–пам… Влево, вправо, влево, вправо… Туда–сюда…
..…Не–е–е–ет…, не на–а–а–а–до!!!!!… Пожалуйста, не надо…
Сердце колотит, как молотком… Пусть оно остановится, пусть все это прекратится…, совсем прекратится!!!!!.... НАВСЕГДА!!!!!!!!!
ПОПУГАИ–И–И–И–И!!!!!… Заберите меня!!!!… Заберите меня от сюда–а–а–а!!!!!…
***
Шарк–шарк–шарк…, тетка Дуня по коридору ходит…, у меня же там зонт! Бабка слепая, очки минус пять, свалится, не дай бог! Я кубарем скатываюсь с дивана и в чем есть бегу в коридор. Зонт на месте, только ближе к стенке придвинут, я на кухню…, тетка Дуня у плиты, на полу валяется ее застиранная до дыр кофта, поднимаю это темно–бурое сокровище и накидываю ей на плечи.
–А!–бабка подслеповато щурится,–Так и думала, что дома. Рановато чегой–то… Ин, ты масло на место ставь.
–Тёть Дунь, я…
–Та, не…, не жалко. Знаю, отдашь… Я картошку жарить собралася, а масла на подлоконике нет, по всей кухне искала. Ну, все, опять Григорий с пьяных глаз выпил, а потом глядь, в раковине лежит,–она щедро поливает сковородку маслом, завинчивает крышку и протягивает бутылку мне,–Поставь, ноги седня болят, спасу нет,–я послушно водружаю пузырь на место, но так, чтобы физиономия противного деда смотрела в окно,–А ты чего в трусах–то? Чай холодно?
–Да я водички попить пришла,–наливаю воду в кружку и возвращаюсь в комнату.
Смотрю на время. Ух, ты!.... Не слабо поспала! На тумбочке противно звякает то, что когда–то было телефоном, что сам аппарат, что трубка вдоль и поперек перемотаны изоляционной лентой, но все равно работают. Советское, значит, отличное! Блям, блям, блям… Пошли к чертям собачим!!… Блям, блям, блям…
–Алло!
–Привет,–голос у Ленского встревоженный,–Как там дела?
–В смысле?!
–«Крестный» сказал, что у тебя дома что–то случилось, поэтому и умчалась в такую рань.
–А–а–а…,–изобретательный… Сказочник, твою налево!–Ничего страшного. Мама ногу подвернула.
–А домочадцы где?
А действительно, где?–Отец в командировке, а Борька с семьей у тещи,–нет у брата никакой тещи, только тесть, и тот сейчас в Саратове.
–Я приеду…
–Нет, нет, не сегодня. Я на пару минут заскочила и обратно туда.
–Ладно, созвонимся.
–Конечно,–медленно кладу трубку, потом открываю окно и выплескиваю воду из кружки прямо на улицу, достаю заныканную бутылку коньяка, заполняю эмалированную тару почти до половины и залпом выпиваю содержимое…
***
–Ты почему мне ничего не сказала?–Ленский смотрит на меня укоризненно.
–Чего не сказала?
–Про штраф за витрину и остальное.
–Интересное кино! Как я могла это сделать, если по всем известным мне телефонам, отвечали, что тебя нет? У проходной, что ли дежурить?
–Тоже вариант.
–Может и вариант, но не для меня,–я со злостью швыряю на диван Вовкин дипломат.
–Ну, не злись,–Ленский обнимает меня сзади за плечи и целует в шею,–Прости, пожалуйста…, прости меня,–руки медленно сползают на талию и, сделав небольшое усилие, разворачивают мое тело на девяносто градусов,–Прости,–опять поцелуй, сначала в лоб, потом в висок, потом в щеку….
–Толку–то,–я выскальзываю из Вовкиных рук, подхожу к столу и начинаю усилено копаться в своей сумке,–Ну, прощаю, дальше что?
–Дальше?–Ленский подбирает с дивана дипломат и достает оттуда четыре фиолетовые бумажки,–Вот. Верни, пожалуйста, долги,–я молча беру у него деньги, демонстративно пересчитываю, детально рассматривая каждый четвертной, потом сую их в сумку,–А это тебе,–и протягивает темно–синюю прямоугольную коробочку с овальным медальоном, в центре медальона кудрявая женская головка, а под ним надпись: «
***
Я сижу у Лельки на кухне и ем обещанную фаршированную щуку, лопаю так, что за ушами пищит. Панаева сидит напротив, пьет кофе и улыбается,–Ну, как?
–Ты еще спрашиваешь?–мотаю я головой,–Не мешай,–и отправляю в рот очередной кусок.
Три дня назад Лельке срочно понадобились деньги. Сумма, по всей видимости, была очень большая, раз уж она даже меня подключила, попросила продать свои фирменные джинсы и шикарные австрийские сапоги на высокой шпильке. Джинсы она надевала раз, а сапоги ни разу, можно сказать, стопроцентное новьё. Деньги нужны были быстро, и Лелька велела мне соглашаться на ту цену, какую дадут.
Я, недолго думая, отловила на работе Ирку Горбачеву, потому как точно знала, что в начале месяца ей муж перевод присылает, а значит, деньги у нее есть.
Джинсы на Горбачевой сидели идеально, а сапоги она даже мерить не стала, сразу спросила про цену. Ну, я ответила, что за всё двести рублей, но в том случае, если деньги будут завтра. Ирка с первого раза даже не поверила, еще бы, фирменные джинсы у спекулянтов сто восемьдесят нижняя планка, а австрийские сапоги, да еще и на шпильке минимум сотня с гаком, а тут за все. Аттракцион невиданной щедрости. Деньги я получила тем же вечером и сегодня привезла.
–Кофе налить?–спрашивает Лелька.
–Лучше компотику, если есть, конечно,–бормочу я, не в силах оторваться от щуки.
–Есть, есть,–успокаивает Панаева и наливает большую чашку, потом от тех денег, что я принесла, отделяет четыре десятки и кладет в мою сумку,–Не думай отказываться.
–Даже не расчитывай, только,–достаю обратно два червонца и возвращаю их на стол,–будет вот так, по работе и оплата, бегать не пришлось.
Звонки раздаются одновременно, один телефонный, другой дверной.
–Ин, открой,–кричит Панаева и исчезает в комнате, а я иду встречать гостей.
На пороге стоит Булкин и какая–то девица–Привет!
–Здравствуй, Сева,–удивлению моему нет предела.
–Хозяйка дома?
–Дома, дома,–раздается у меня за спиной,–Зайдете?–Булкин отрицательно качает головой,–Ну, как хочешь–Лелька протягивает Севке небольшой сверток, тот воровато его хватает и тут же прячет в дипломат, потом торопливо прощается и они с девицей уходят.
–Что за дама?–спрашиваю я.
–Понятия не имею. Какая разница? Все равно ни Антонина от Булкина никуда не денется, ни он от нее.
Мы возвращаемся на кухню, и я опять принимаюсь за щуку,–Ну, насчет Туанетты понятно, ей квартирный вопрос решать надо, а у Булкина связи, тот–то почему?
Лелька смотрит на меня с недоверием, потом улыбается и спрашивает,–Ты когда–нибудь Севку пьяным видела?
–Нет. Я его даже подшофе не видела…, ну…, рюмку, две.
–Правильно,–откликается Лелька,–Потому как наркоманы не пьют, нет, они могут себе позволить, как ты говоришь, рюмку, две, но кайф они получают от другого, вот и Булкин тоже.
–«Супчик»?
–«Супчик»–это успокоительное для нас грешных, там все серьезнее… У него же со стороны матери сплошная богема, а он в этой среде с рождения варится. Мне Юрка рассказывал, что Севка баловаться начал еще в школе, только отец заметил и настоял на военном училище, так Булкин в армию и попал. В чем–то его папаша прав, армия не театр, там с вольностями сложновато, но это, если служить где–нибудь гарнизоне, а так… Привычки–то остались, возможности тоже, да и знакомых из артистической среды у Севки полно, а там это принято, я знаю…, теперь знаю…
***