Ирина Курбатова – Страна сумасшедших попугаев (страница 22)

Собралась я быстро, купальник, расчёска, косметичка, вот только полотенце куда–то делось. Обыскала весь номер, ничего, на всякий случай вышла на балкон, так и есть… Лежит себе спокойно на той самой клумбе, где Ленский «левкои» рвал, чтобы до него добраться, пришлось обойти корпус, возвращаться обратно лишний крюк, и я повернула на дорожку, ведущую к зданиям, стоящим на отшибе.

Гордеев мне еще вчера рассказал, что это корпуса для высшего командного состава, так сказать «генеральские», у них там все свое, столовая, спортивная площадка, медицинский корпус, только бассейна нет, но это временно, простые «вояки» туда стараются не соваться, а вот «генеральские» постояльцы «в народ сходить» любят.

Пока я соображала, как сократить дорогу к бассейну, из–за поворота появилась парочка, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это «Шутник» с какой–то девицей. Девица была небольшого ростика, полновата, с абсолютно невыразительным лицом, на такую физиономию в толпе не то, что внимания не обратишь, не заметишь, а вот держалась девица очень уверено, это было явно не просто так, и вряд ли мне стоит афишировать знакомство с ее спутником.

Я молча прошла мимо, Пашутин, впрочем, тоже…

Народу в бассейне было достаточно. Я быстренько переоделась и вышла к воде, Славки видно не было, пока крутила головой, заметила, как на меня пялиться мужик, что называется «последней молодости», внушительный живот чуть ли не от шеи, нависал громадиной над тоненькими ножками и прямо–таки вываливался из открытых молодежных плавок, довершала картину резиновая шапочка, она была розового цвета, выждав немного, мужик направился в мою сторону…, только этого не хватало, как бы его повежливее послать…, но тут появился Гордеев. Я так обрадовалась, что даже лесенкой пользоваться не стала, ухнула в воду со всей дури, а Славка следом.

Мы проплавали часа два, а на обратной дороге зашли в бар, там обнаружили Николаева, он сидел рядом с мужчиной в спортивном костюме, они пили коньяк и о чем–то разговаривали. Гордеев приветственно махнул рукой, «спортсмен» ответил, а вот Пашка даже глазом не повел.

–Никола в своем репертуаре,–усмехнулся Славка.

–Ты, о чем?

–Знаешь, с кем он сидит? Это начальник нашего подразделения, полковник Буранцев. Бог с ними… Кофе, коньяк, мороженое?

–Мороженное.

–Сейчас принесу,–и направился к бару, а я украдкой взглянула на Николаева, тот сопровождал Славку таким взглядом, что меня даже мороз по коже пробрал.

Ленский проснулся только к обеду. Я успела принять душ, отдохнуть, обменяться впечатлениями с соседями и даже сбегать в библиотеку, взять парочку журналов.

Во второй половине дня на территории образовался аншлаг, видимо, все кто, до поры до времени, отсыпался или поправлял здоровье, высыпали на свежий воздух, кто–то играл в пинг–понг, кто–то в волейбол, а мы с Вовкой решили выйти за территорию.

Пансионат располагался в центре лесного массива, березки, клены, осины, ольха, на первый взгляд лес был дикий, но стоило приглядеться, как сразу ощущалось влияние человека, и узкая дорожка, посыпанная мелким гравием, не просто так петляла между деревьев, и скамейка не сама пряталась за кустами жимолости, и каменная пирамидка, из которой вытекала родниковая вода, не случайно приняла такую форму…

–Как поплавали?–голос у Ленского был сухой и скрипучий.

–Отлично! А ты чего хрипишь? Простудился?–поинтересовалась я.

–Не–е–е… Это никотиновое. Я ведь у Пашки вчера выиграл, и ту партию, и потом еще две. Никола завелся, жуть, он проигрывать не любит, никогда и никому, потащил меня отыгрываться в шахматы, а чтобы наверняка, коньячок выставил, французский, «Камю». Я играю хорошо, помнишь, рассказывал, как матушка меня в разные секции совала? Так вот, шахматы тоже были, даже второй юношеский успел выполнить, но Пашка играет раза в три лучше, пришлось попотеть, чтобы на ничью выйти. Курил много, у меня всегда так, когда напряженка.

–Вышел?

–Ага! Ох и рожа у него была!–Вовка состроил гримасу и расхохотался.

–Вот почему он злился. Мы после бассейна со Славкой в бар зашли, а Николаев там, он на Гордеева так посмотрел…

–Не поэтому… Славка технарь, каких мало, его, что называется, боженька в лоб поцеловала, а Николаев специалист средний и все это знают, включая начальство. Никола, хоть по должности и выше, а авторитет у него так себе, это с его–то самолюбием…,–Вовка помолчал и добавил,–Знаешь, если мы все, не только Пашка, сейчас из армии уволимся, то жить будем хуже, а Гордеев нет. Славичу хоть сейчас на гражданку, ему много раз предлагали, даже лабораторию. А, ты, знаешь, что он еще и кмс по плаванию?

–Нет. Он не говорил и таланты свои не демонстрировал, просто поплавали, потрепались.

–Это на него похоже…,–задумчиво протянул Ленский, и вдруг,–Тебе Гордеев нравиться?

Я даже остановилась от неожиданности,–Ну…, нравиться… Отличный мужик, без чванства, добрый, собеседник хороший… А что?

–Да так…, тебе замуж пора…, присмотрись…

***

Ждать не пришлось, едва вышла из перехода, как меня схватили сзади за плечи, а потом стали вырывать сумку.

–А–а–а!…–заголосила я

–Прекрати орать!–раздался знакомый голос.

–Ты своими приколами меня когда–нибудь до инсульта доведешь,–я дернулась и оказалась лицом к лицу с Антониной,–Имей в виду, лечение за твой счет,–сумка перекочевала к ней в руки.

–Не вопрос! Лекарства любые обеспечу,–парировала Туанетта,–А пока тебя «Кондратий не хватил», предлагаю компенсацию другого рода.

–Какую?–спросила я с подозрением.

–А вот поехали со мной, увидишь.

–Это не больно?… А последствия будут?

–Там посмотрим…

Ехали недолго, минут через пять автобус привез нас на уютную тенистую улицу, застроенную разнообразными малоэтажками, ближайший к остановке дом был всего в три этажа, к нему–то мы и направились. Здание выглядело очень необычно, оно чем–то напоминало «сталинку», основательностью что ли. Оконные проемы на первом этаже имели полукруглое обрамление, и над каждым окном красовался медальон, балконов было немного, но все они покоились на внушительной каменной «подушке», а снизу подпирались основательными фигурными подставками. Это было так необычно, что я даже загляделась.

–Хватит глазеть, пошли,–Антонина смотрела на меня с недоумением.

–Домики интересные, никогда подобных не видела.

–А–а–а…, ну, это не единственное место в Москве, но вообще таких не особо много. Они после войны появились, говорят, их пленные немцы строили,–мы обошли дом, и оказались среди огромного количества растительности, березы, клены, тополя, даже яблони….,–Сейчас на третий этаж поднимемся и все…,–в подъезде было темновато и холодно,–Деревья солнце закрывают и стены толстые. В наших домах, знаешь, какая звукоизоляция: тебя убивать будут, никто не услышит.

–И часто убивают?

–Нет, а вот остальное бывает…

В квартире Тонька скинула туфли и исчезла в недрах помещения,–Осваивайся!

Коридор сиял чистотой и… пустотой, к стене была прибита деревянная вешалка для одежды с шестью крючками, а под ней стояла длинная лавка.

Комната, куда я по незнанию забрела, по периметру была заставлена кроватями, всего их было пять. Четыре красовались голыми панцирными сетками, а на пятой под стареньким покрывалом покоилось что–то объемное. Мне почему–то стало неловко, но любопытство взяло верх, и я осторожно заглянула под покрывало…, три свернутых в скатку матраса, несколько подушек и стопка «солдатских» одеял…

–Кондратова!–донеслась из другого конца квартиры, я быстро отдернула руку, словно меня застали за чем–то нехорошим, и опрометью кинулась из комнаты.

Хозяйку я нашла на кухне, мебели тут тоже было не густо. Две газовые плиты, между ними газовая колонка и раковина, в одном углу стол и полка с посудой, а в другом старенький холодильник «Саратов», рядом с холодильником стояла Антонина, в руках у нее была миска с солеными огурцами,–Сейчас картошки отварим, редисочки порежем, лучку, царский ужин будет,–она поставила миску на стол и стала разжигать газовую колонку,–Имею большое преимущество: горячая вода есть всегда.

–А у меня неделю назад отключили,–грустно вздохнула я,–и у матери тоже.

–Помыться хочешь?

–Неплохо бы.

–Давай так. Сначала я быстренько, а потом ты в свое удовольствие.

Пока я наслаждалась горячей водой, Туанетта успела сварить картошку, сделать салат и еще много чего,–С легким паром!

–Спасибо! Говори, чего делать?

–Уже все готово, хватай салат и давай за мной,–скомандовала хозяйка,–Ужинать будем в «зало»,–она весело подмигнула и повела меня по коридору. Мы миновали комнату с кроватями и остановились перед двустворчатой дверью, Антонина пнула ее ногой, половинки разъехались, выставляя напоказ квадратное помещение с двумя большими окнами,–Заходи,–и добавила,–Это мать–покойница так ее называла.

В этой комнате не было кроватей, зато было два стола (один дубовый в углу, другой полированный посередине), пара стульев, несколько табуреток, лавка, похожая на ту, что я видела в коридоре, и кованый сундук.

Тонька подошла к окну и распахнула его настежь,–Ох! Хорошо! Здесь пировать будем.

Мы передвинули стол к окну, и стали носить с кухни еду.

–Харчи на месте, теперь тарелки, стаканы, рюмки… Ин, сходи ко мне в комнату, там найдешь.

Я даже спрашивать не стала, где это? Если комнату с кроватями мы прошли, значит ее дальше по коридору.