Ирина Курбатова – Страна сумасшедших попугаев (страница 2)
–Смеешься? Откуда у меня время? Слава богу, хоть ресторан заказали, а с машинами беда, на «Чайку» очередь на полгода. Мишка говорит, плюнь, обойдемся. Что значит обойдемся? Какая же свадьба без «Чайки»?…
Да, без «Чайки» не жизнь. А еще без пупса на капоте, без шторы на башке, без икры, без водки, без драки… Мужиков, что ли догнать?…
Я оглядываюсь по сторонам. Странная штука эти народные гуляния, шел человек сам по себе, неважно умный он или глупый, больной или здоровый, какая разница? Главное, что все у него было свое, но вот поймала его крикливая, бесцеремонная толпа и отняла индивидуальность, теперь он часть чего–то общего и обязан жить в согласии с остальными, обязан подчиняться правилам, иначе толпа его отвергнет или раздавит. А кто этого захочет?
Вот и сегодня, центр города, Крымский мост, люди активно табунятся…
–Э–э–эй! Сограждане!…
Какого черта, я тогда обернулась????!!!!!!
Метрах в пятнадцати от меня компания молодых людей задирала прохожих.
–Девушка, девушка! Ну, куда же вы?
–Папаша, как оно? Ничего?!
Парни были уже сильно навеселе, один держал бутылку портвейна, а остальные поочередно к ней прикладывались и, сделав глоток, каждый считал своим долгом пообщаться с народом.
–Тетенька, родная, пожалей меня несчастного. Сироте на портвейн не хватает.
–Товарищи! Сольемся в едином порыве!
–Однополчане, не нарушайте конституцию, ибо сказано: мы есть новая общность–великий советский народ.
–Общайся народ! Кучкуйся народ! Пей народ!
Особенно старался брюнет в голубой рубашке. Он чаще других прикладывался к бутылке и приставал ко всем проходящим девушкам. Для большего впечатления даже сделал стойку на руках, а потом и вовсе попытался забраться на арочное перекрытие моста, но авантюра закончилась крахом, немного повисев на железной перекладине, брюнет кубарем скатился обратно, а его приятели радостно захохотали и стали предлагать акробату выпить.
И никто из парней не заметил, что в их сторону направляется милицейский наряд, похоже, что у представителей власти были вполне определенные намерения.
До сих пор не могу понять, что тогда на меня нашло?
Я сорвалась с места, схватила за руку циркача–неудачника и заорала: «Быстрей! Милиция!»
Первые несколько минут он послушно держался у меня за спиной, потом расстояние между нами стало сокращаться, еще пару мгновений и он уже рядом, нахально улыбается, подмигивает, вырывается вперед, и вот уже я на буксире. Мост закончился, мы продолжаем бежать, я начинаю задыхаться, пытаюсь вырвать руку, но слышу: «Терпи!», наконец, мы резко сворачиваем и оказываемся в каком–то дворе. Мой организм сгибается пополам, в легкие, будто кол всадили, никак не могу сделать вдох. Чувствую, как меня гладят по спине, и слышу,–Не стой на месте. Ходи и дыши. Дыши глубже.
Я добросовестно выполняю указания, потом поднимаю глаза.
Брюнет радостно улыбается,–Первая заповедь жизни: резко не тормози.
–Спасибо, учту,–это вслух, а мысленно: «Если он сейчас уйдет–повешусь».
–Разрешите, мадемуазель, в знак благодарности поцеловать Вам руку. Право, если бы не ваш геройский поступок, ночевать мне сегодня в «обезьяннике»,–он почтительно касается моих пальцев,–Позвольте представиться, Владимир Ленский.
Отвечаю на автомате,–Татьяна Ларина.
–Вот, вы, шутите, а я серьезно,–брюнет достает из кармана маленькую книжечку и протягивает мне,–Прошу.
С фотографии смотрит серьезный мужчина в военной форме, на плечах капитанские погоны, рядом текст: Ленский Владимир Сергеевич. Чувствую, что мозги у меня начинают плавиться, никак не могу совместить лицо с фотографии и стоящего передо мной человека в расстегнутой до пояса рубахе.
–А теперь правду! Кто такая?!! Где живешь?! Во что веруешь?!–громким командным голосом чеканит мой спутник. Я испуганно отступаю назад, но его тон уже кардинально меняется,–Понимаю, сударыня, что не достоин Вас, но прежде, чем закончится моя непутевая жизнь, могу я попросить о милости? Скажите мне свое имя, темной ночью, где–нибудь на дальнем рубеже нашей необъятной Родины, оно скрасит тяжелые армейские будни потомственного русского офицера. Молю, богиня!
–Надо же какие страсти. Придется пойти навстречу потомственному русскому офицеру. Ну, у меня, товарищ дорогой, все гораздо проще, никакой классики. Инга Кондратова. Живу на Юго–Западе, ни во что не верую, рост метр семьдесят два, основные габариты: 92–64–96, люблю селедку и мужчин с чувством юмора. Достаточно?
–Пока да. Ну что пошли отсюда?…
***
…Снимаю варево с плиты, даю ему немного остыть, потом присаживаюсь на корточки, бережно открываю дверцы старого кухонного столика и ныряю внутрь, там, в дальнем углу к столешнице пластырем приклеен маленький пакетик. Аккуратно достаю заветную упаковку и отсыпаю часть содержимого на блюдечко, в пакетике остаётся меньше половины. Жаль… Возвращаю свое «сокровище» на место и принимаю вертикальное положение…
На блюдце небольшой горкой разместились белые игольчатые кристаллы, эфедрин. Я засыпаю их в недра кружки, усердно разбалтываю напиток, даю ему немного отстояться и с наслаждением делаю два больших глотка, теперь надо ждать, когда по телу разольется расслабляющее тепло, а потом на его место придут острые электрические покалывания…
С каждым разом ожидание становится все длительнее, организм привыкает и вяло реагирует на стимулятор, из–за этого всё время приходится увеличивать порцию…, наконец измученные мышцы получили первые импульсы.
Я достаю сигарету, отрываю у нее фильтр, прикуриваю, глубоко затягиваюсь, затем отпиваю из кружки значительную часть варева, прикрываю веки и вижу разноцветные пятна, сегодня они почему–то в основном лиловые и желтые… Потом внутри все начинает дрожать, а руки и ноги приобретают удивительную эластичность…, достаточно одного движения, и ты в воздухе…
Вдруг, словно удар в голову и резкая боль в груди…
Что это? Странно… Окно не может раскачиваться, оно же не маятник. А стол? Почему стол висит в воздухе?… Нет, надо быстрей, иначе упущу их…, резким движением вливаю в себя остаток варева, перед глазами всё плывёт, разноцветные пятна превращаются в замысловатые фигуры… и музыка. Звука нет, но я физически чувствую ее присутствие…
А потом приходят они… Ярко окрашенные во все цвета радуги, с большими крепкими клювами, элегантно загнутыми вниз… Боже, как они красивы…, как они степенно выступают и потешно морщат хохолки…, с каким достоинством раскидывают крылья, готовясь продемонстрировать всю красоту своего оперенья…, как азартно горланят, выражая недовольство порядком вещей…
Милые мои, попугаи! Сумасшедшие мои, попугаи! Когда же я увидела вас впервые?…
***
– Ты, правда, не знала, что он женат?–худая длинноногая блондинка затирает мокрым полотенцем пятно на моей блузке.
–Знала, конечно…,–я судорожно всхлипываю и поднимаю лицо к потолку, не хватало еще, чтобы тушь потекла.
–Тогда чего?–блондинка удивленно вскидывает брови.
Я опять судорожно всхлипываю.
–А–а–а–а…,–она грустно улыбается,–Ты, сколько уже с ним?
–Три недели.
–А в «народ» пошла первый раз?
–Угу.
–Понятно… Привыкнешь…, если, конечно, надо.
–Ну…, никто же не просил на руках носить, но орать: «моя жена, моя жена…, она такая…, она то, она сё…»,–опять наворачиваются слезы, и я опять смотрю на потолок.
–Так… Значит, не знаешь, кто у него жена? А родословную–то его знаешь?
–Немного.
–Ясно,–она протягивает мне бокал с каким–то странно пахнущим варевом красно–черного цвета,–Пей! Успокоительное, только немного и маленькими глотками, а то с непривычки…
–С непривычки при слабом здоровье и ласты склеить можно,–в дверях стоит рыжеволосая девица и жадно затягивается сигаретой,–Бодяжишь?–это уже блондинке,–Тчательней давай, на новенького–то.
–Аш жинау…,–огрызается та,–Ты мне когда?–и делает красноречивый жест, будто что–то сыплет в чашку.
– На следующей неделе поставки будут,–откликается девица.
–Сколько?
–Своим, как всегда по–божески, номинал плюс четыре процента.
Я перевожу глаза то на одну, то на другую, я ничего не понимаю, я даже не помню, как их зовут…, опять слезы… Черт побери! Да, что же это такое? Мотаю головой, словно хочу отряхнуться и делаю глоток красно–черного варева. Один, второй, третий…
–Ня, ня,… Гражус… Хватит,–блондинка решительно забирает у меня бокал,–Теперь жди.
Я не спрашиваю, чего мне следует ждать, просто обнимаю себя руками и закрываю глаза. Минута, две, три… и по телу разливается приятная истома, а вслед за ней начинаются легкие покалывания, тысячи маленьких иголочек разбегаются по организму и, словно муравьи, ползают по моим натянутым, как струна нервам. Голова слегка кружится, а перед глазами порхают разноцветные птицы…
–Поплыла,–доносится голос рыжей,–Ты, как? Не слишком?
–Гярай… Нормально…,–отвечает блондинка,–Допьем?
–Не.., я сегодня пас.
–Едрит твою на люстру!–голос незнакомый. Я с трудом разлепляю веки и вижу спину девицы в джинсовом платье,–Если он еще грамм на градус добавит, то я это рыло до дому не дотащу.
–Да ладно,–парирует рыжая,–Мобилизуешь скрытые резервы, возьмешь встречные обязательства и прямой дорогой к светлому будущему.