Ирина Крицкая – Джемма (страница 5)
– Знаешь, что говорят? Что им по двести лет. А, может и больше. Что Матери какое-то средство принимают, и они бессмертны… Я не верю, конечно, но чем черт не шутит. Великая – точно что-то принимает, она вообще не меняется, только молодеет. Кстати, не болтай!
Джемма допила бокал, налила себе еще немного, повернулась к Татте, поймала ее взгляд, прошептала
– Ты видела здесь таких странных людей? Высоких, широкоплечих, совсем не похожих на нас? Ты ведь вхожа везде, знаешь больше. Здесь такие появлялись?
Татта вздрогнула, ляпнула бокалом о стол так, что взвизгнула, чуть не лопнув ножка, зашипела
– Что ты несешь, Вареник? Какие еще широкоплечие? Ты кошмар, что ли увидела? Или вино в голову шибануло?
Джемма удивилась – Татта никогда не была грубой с ней, хотя она видела пару раз ее такой, правда издалека.
– Не знаю, Татуш. Может, показалось. Не знаю.
–А я знаю! Нет здесь никаких высоких. Все одинаковые, не неси ерунды. И, знаешь… Пока ты здесь, не говори никому об этом, я тебе советую. Ты и так наделала дел.
Джемма уходила от Татты с тяжелым сердцем. Да еще она перед самым уходом подруги вдруг бросилась к ней, обняла, плотно прижавшись тугим полным телом, всхлипнула.
– Прощай, Вареничка. Не увидимся больше с тобой, прощай… Ты мне пиши. Здесь переходные иногда передают записочки своим, Матери знают, похоже, но смотрят сквозь пальцы. Хотя, думаю, они знают, от кого можно передавать, а от кого нет.
Джемма гладила подругу по крутой спине, и чувство, что ее жизнь, как ручеек, путь, которому перегородил упавший камень, остановилась, замерев, и потекла дальше, прокладывая себе новое русло…
…
Ты пойдешь с переходной, которая поведет вновь родившихся на ту сторону. Ее зовут Бэлла, она и станет твоим Учителем. Эта высокая роль, переходные гордятся ею, это означает, что их уровень – высший. А ты, детка, слушайся ее во всем, тебе станет проще, а там это нужно. Господи, маленькая моя, зачем тебе был нужен этот закат?
Румия была похожа на грустную черную птицу, ее длинный нос как будто клевал густой воздух этой теплой, последней для Джеммы ночи дома. Она молча слушала Мать, и думала, что она любила ее. Никого не любила, даже Татта не была ей так близка, как эта странная печальная женщина. Джемма прижалась лицом к худым, острым коленям Матери, помолчала, потом подняла лицо, попыталась поймать ее взгляд.
– Не надо было меня спасать, мама. Мы же таких, как я утилизируем. А ты спасла…
– Ты крошкой была, настоящая Дюймовочка, нежная, воздушная, невесомая. Разве я бы могла тебя убить? А генный материал оказался поврежден, впрочем так всегда рождаются переходные.
Румия помолчала, вытерла слезы, встала.
– И не только они… Все! Тебе пора. Видишь, нахлынула волна влажного аромата? Это Рассвет.
…
Небольшая вереница девушек, одинаковых, как кегли – стройных, высоких, белокурых выстроилась перед воротами, которые еще были закрыты. Закат еще не вошел в полную силу, впрочем здесь, за огромной каменной непроницаемой стеной его было и не видно, но аромат свежести и цветов уже щекотал ноздри. От девушек тоже пахло цветами, и у Джеммы было ощущение, что она в каком-то радужном сне, сказочном и тревожащем. Она стояла у ворот, держалась, как маленькая за холодную, костлявую руку Румии, и изо всех сил старалась справится с дрожью внутри.
– Мама, почему они одинаковые, как куклы? Их специально подобрали, у нас же вновь родившиеся разные, я то уж знаю. И рыжие есть, и брюнетки. А эти все, как выцвели.
– Заказ такой, Джемма. Впрочем, ты пока в эти дебри не лезь. Рано. Вон, смотри, Бэлла!
Вдоль ряда блондинок шла женщина. Она была огромной и неуклюжей, не толстая, а какая-то мощная, плотная, сбитая. Ростом на голову выше тоже не маленьких блондинок, она производила просто устрашающее впечатление, и Джемма аж присела от неожиданности. Но у Бэллы оказалось на удивление доброе, полное лицо, румяные щеки, на которых при улыбке мягких, немного бесформенных губ, играли ямочки, и небольшие неясного цвета глаза, добрые и ласковые. Румия отняла руку, коснулась поцелуем макушки Джеммы и подтолкнула ее вперед.
– Иди. Пора…
Глава 8. Алиставия
Берег был залит рассветом, молочно-перламутровые тона легкой дымки превращали яркую голубизну воды в нежную, скрытную, но было предчувствие, что встающий из -за леса огненный меч вот-вот сорвет эту вуаль, сорвет уверенно и немного грубо, но это насилие реке понравится. Джемма закат здесь встречала не часто, но те несколько раз она запомнила навсегда. Яркие лучи были безжалостны и горячи, они проникали прямо в сердце, поджигая в нем адский огонь, и это чувство было настолько прекрасным, что его хотелось повторять снова и снова. Тогда Джемма пряталась в высоких, пышных кустах у самой воды, замирая касалась прохладной глади голыми ступнями, и прикосновение реки тоже было чувственным, но спокойным, ласковым.
– Ты, дорогая, на Рассвет не засматривайся. Не готова ты еще к Закатам и Рассветам, опусти глаза. Многое еще пройдешь, пока я тебя отдам этой стихии, но время наступит, немного подожди. А теперь смотри.
Бэлла подождала пока вереница вновь родившихся подтянется к полосе воды, выстроится вдоль берега, прекратит щебетать. Прошла вдоль строя, как вояка на параде, остановилась около одной, тронула ее шелковистые кудри.
– Мэри! Ты будешь главной. Смотри, я тебе доверяю, следи за подругами, упустишь кого, будет беда.
Девушка пристально посмотрела в глаза переходной, улыбнулась розовыми губками, кивнула. И вышла из строя, встала чуть позади, напряглась от старания.
Бэлла снисходительно улыбнулась, повернулась к Джемме
– Они очень бестолковы. А честнее – полные дуры. Особенно эти – такие фарфоровые блондинки получаются из особенных клеток, их отбирают очень тщательно, модифицируют и хранят, как зеницу ока. В том мире такие женщины очень ценятся.
Джемма молчала, кивая в лад словам Учителя. Она понимала все меньше и меньше, в том файле, который ей скачали во время обучения таких вещей не говорилось, там все было елейно и шоколадно – искусственное оплодотворение идеальных клеток рождает идеальных женщин, и это путь в прогрессу этого мира. А тут… Тупые…
Пока она обдумывала свои мысли, из за дальнего холма показалось странное сооружение – корабль – не корабль, больше похож на подводную лодку. Он резал речную гладь не спеша и вальяжно, и его плоское, отливающее стальных блеском узкое тело, приближалось не быстро, но неумолимо. Бэлла удовлетворенно кивнула, сдвинула ряд белокурых, бестолково топчущихся кур, образовав из них очередь, вздохнула
– Снова стадо, над которым работать и работать. Но красивые, заразы. Ты, кстати, студентка, знаешь, что материал для создания этих кукол твой?
Джемма поежилась, вспомнив последний и очень неприятный забор материала, но послушно встала в хвост очереди – туда, махнув сломленной с ближайшего дерева веточкой ей указала Учитель. Ей было жаль этих девчонок. Но она пока не знала почему.
…
Штука, похожая на подводную лодку уже подошла. Вломилась прямо на берег, пропоров узким носом песок, в стене открылся люк и Белла погнала девушек внутрь.
…
Внутри лодки было чудесно. Изящные удобные кресла, серебристые стены, небольшие экраны, мерцающие тихим светом, столики, на которых стояли вазочки с фруктами и конфетами. Девушки расселись по местам, Мари гордо осмотрела свое хозяйство и подобострастно поклонилась Бэлле.
– Садись, садись. Отдыхай. Все хорошо, поехали.
…
Дорога была длинной. Лодка плыла не быстро, поэтому в длинных, щелевидных проемах-окнах можно было рассмотреть берега. И Джемма не могла оторваться от окна -там, на берегах вдруг резко расширившейся реки красовался шикарный город. Мелькали изящные небоскребы, светились разноцветно огромные рекламные щиты – Джемма такое видела только в фантастических фильмах, которые им позволяли смотреть по выходным. А потом городские кварталы сменились частным сектором, и глазам открылась истинная пастораль. Небольшие дома, окруженные садами, изумрудные газоны, разноцветное кружево цветников, зеленые склоны, на которых паслись белоснежные овцы и козы с длинными ушами, почти касающимися земли. И женщины! Очень красивые, все юные, они ходили по тропинкам, легко, как стрекозы перемещались с места на место, как будто не касаясь земли.
Бэлла внимательно следила за лицом ученицы, И Джемме казалось, что взгляд Учителя касается ее кожи, как будто настойчивыми, прохладными пальцами.
– Это, моя дорогая, не самый богатый квартал. Но люди здесь достаточно состоятельные, именно они и заказывают вновь родившихся. Видишь, сколько здесь наших?
Джемма молчала, жадно глядя в окно. Потому что она увидела тех! Те самые, высокие, широкоплечие, мускулистые, с молодыми, загорелыми лицами, веселые и красивые что-то делали в своих дворах и палисадниках, ездили по идеально ровным дорогам на трехколесных небольших машинках, похожих на крытые велосипеды, и именно к ним радостно и звонко щебеча, бежали женщины-стрекозы.
– Что это, Белла? Это и есть тот самый мир, о котором я читала в файле? Мы сюда везем вновь родившихся?
Белла странно покачала головой, чуть отвернувшись к окну, как будто думала, что стоит говорить, а чего не стоит.
– Этих сюда. В Алиставии разные кварталы, и в этих кварталах абсолютно разный мир. В этом что-то типа муравейника, они пашут, едят и … Ну, это ты позже узнаешь. Но есть и другие. Но об этом тебе знать рано совсем.