Ирина Козлова – Пламя и племя дракона (страница 16)
С улицы послышался возмущенный голос Надёжи. Рад не понимал, зачем брат заорал, что князь умирает, и побежал за ней, когда уже выяснилось, что всё в порядке. Совсем сдурел с перепуга. Хотя он и сам был не лучше.
Шорох веток стих. Пока Див сражался с занавесками, в которых умудрился запутаться, Надежа спрыгнула с подоконника на пол.
Оглядев кухню, она деловито кивнула Раду и направилась в сторону князя. Лицо ее выражало ту мрачную решимость, какая бывает у пастуха, заприметившего в стаде больную овцу и ради общего блага вынужденного прервать раньше срока ее земной путь. Зная эту девчонку, Рад с ужасом подумал, что князь оказался сейчас в куда большей опасности, чем в Складском переулке.
Надёжа не принадлежала к числу тех, кто находил застенчивость очаровательной. Напротив, она ругала себя всякий раз, когда, не сумев преодолеть минутного замешательства, позволяла ему стать заметным для окружающих. Она могла сколько угодно подшучивать над Синеокой, которая теперь по сто раз на дню приседала в реверансах, но с ужасом ловила себя на мысли, что, видимо, поддается всеобщему безумию. В данный момент она страшно стеснялась, не понимала, почему, и почти ненавидела себя за это. Чтобы клубок этих дурацких эмоций не стал очевидным для всех, она решила вести себя как можно более сурово и взыскательно. Как настоящая, а не маленькая ведьма.
– Что это вы тут яблоки раскидали? – осведомилась она для начала.
– Э-это не он, – вступился за гостя Рад. Кивком призывая Дива помочь, он бросил самовар и метнулся собирать сухофрукты.
Князь с интересом наблюдал за происходящим. Косо взглянув на него, Надёжа решила, что он совсем не похож на наряженных аристократов с Дворцовой площади. Вместо алого, украшенного золотым шитьем плаща на нем был обычный черный, к тому же насквозь мокрый. Вместо доспехов с гербом на нагруднике – короткая кольчуга, рукава которой даже не доходили до локтей. А вместо шлема с пером – полное отсутствие хоть какого-нибудь шлема. Пожалуй, он был не старше Рада – так можно было подумать, если усилием воли не обращать внимания на волосы. Они действительно были совсем седые, только не белые, а серые, как у дымчатой мурчатки.
И на умирающего он похож не был.
– Как тебя зовут? – требовательно спросила Надежа.
– Лунь, – улыбнулся он.
«Пусть не воображает, что все обязаны его знать!» – сердито подумала она, спиной чувствуя яростное желание Дива придушить ее, как только представится возможность. Он болтал об этом парне всю дорогу, сотню раз называя имя и титул и, очевидно, не слишком хорошо подумал сейчас о свойствах ее девичьей памяти.
– А ты, значит, ведьма? – нарушил молчание князь и улыбнулся с таким видом, будто… Надёжа не могла разгадать выражение его лица и лишь сильнее рассердилась.
– Да. Не отвлекай. Нужно найти очаг повреждения, определить тяжесть поражения и выяснить характер травмы, – отчеканила она, решив, что этих слов будет достаточно, чтоб внушить уважение к степени своей квалификации. Обычно хватало и меньшего.
– Рану мы нашли, вот она, – Радослав очутился рядом.
Надёжа осмотрела царапину. Ее вид не оставлял сомнений, что лучшим средством для обработки здесь будет свежий лист подорожника. Она со свистом втянула воздух сквозь зубы.
– Ты сказал, что он умирает! – прошипела Надёжа, подскочив к Диву. Она догадывалась, что кухня маленькая, а ее гневный шепот, пожалуй, слишком громкий, но сдержаться не могла.
– А что, нет? – мальчишка попытался изобразить неподдельное облегчение. – Ну, я-то не разбираюсь…
Наградив друга взглядом, который он обычно принимал за обещание превратить в лягушку, маленькая ведьма вернулась к пациенту.
«В конце концов, раз он сидит тут и не думает уходить, значит, тоже воображает, что нуждается в лечении? Чего он ждет, интересно?! – размышляла она. – Что я буду его розовой водой протирать?»
– Есть здесь вино? – строго поинтересовалась она.
– Предлагаешь отпраздновать мое чудесное спасение из лап врага? – подал голос князь.
– Это не для питья! Вино издревле используется для промывки ран, – разъяснила она. – В нем содержатся особые вещества, способные подавить развитие болезнетворных анималькулей. Впрочем, ты вряд ли поймешь.
– Куда уж мне? – усмехнулся он.
– Вино должно быть, – сказал как всегда серьезный Радослав, – но мы не знаем, где оно хранится. И вряд ли отыщем без посторонней помощи. Нельзя использовать что-то другое?
Надёжа сняла с плеча сумку и разложила по столу конвертики из плотной материи, где хранились порошки и сушеные травы. Черной тушью на них были выведены названия.
– Танацетум партениум, Диктамнус альбус, Нигелла сатива, – забормотала она, – Сатурея спицигера, Энотера биэннис…
Глянув на князя, она с неудовлетворением отметила, что выражение его лица не стало более почтительным. Обычно больные трепетали при первых звуках подобной речи, а этот и бровью не повел. Хотя нет, бровью-то он как раз повел, но как-то…
Нахмурившись, она вернулась к анализу содержимого сумки.
– Хеноподиум амбросиоидес, Потентилла ансерина, Нектандра гото…
Антисептиков не было!
О чем они с Синеокой думали, собираясь в город?! Что будут дни напролет страдать тут от поноса и глистов? Судя по составу походной аптечки, эти напасти они точно встретят во всеоружии.
Она еще раз проверила свой арсенал, словно надеялась, что под строгим взглядом полотняные конвертики осознают всю неуместность своего содержимого, устыдятся и исправятся. Не достигнув результата, она осмотрелась вокруг. В отличие от кухни «Песочного замка», где утварь и продукты прятались по шкафам и комодам, здесь всё было на виду: открытые полки, гвоздики на стенах, нитки с грибами под потолком. О, вазочка с ромашками!
– Матрикария рекутитум! – воскликнула она тоном, который прочие люди приберегают для самых отборных ругательств. – И как я сразу не заметила?!
– Рекутита.
Надёжа медленно обернулась.
– РекутитА, а не рекутитУМ, – едва слышно уточнил князь. – И переходи на нормальный язык, пока ребята не решили, что ты вознамерилась призвать сюда дюжину бесов.
Она моргнула и, растеряв уверенность, промямлила:
– Я сделаю отвар ромашки?
– Кто я такой, чтоб запрещать? – князь пожал плечами.
Самовар, который Радославу удалось-таки раздуть, как раз начинал петь. Достав букет из вазы, маленькая ведьма покрошила его, высыпала в чашку и залила кипятком.
Див осторожно приблизился и, перегнувшись через ее плечо, вытаращился на содержимое чашки, словно ожидал узреть там не весть что. Увидев в самоваре отражение его любопытной мордахи, Надежа рассмеялась. Мальчишка проследил за ее взглядом и тоже расхохотался. Лицо в отражении было круглое и с огромным носом. Улыбнулся и Радослав, снял трубу с самовара и поставил на пол. Всегда готовый помочь Див кинулся к буфету за фарфоровым чайником, но с разбега влетел в трубу, которая гулко взвыла в ответ. Чайник выскользнул из влажных от волнения рук и плюхнулся в чашку с зельем.
Надёжа отпрыгнула, и отвар выплеснулся на стол. По скатерти расплылось желтое пятно, от которого пошел пар со сладковато-медовым ароматом ромашки.
– Пролилось, – констатировал Див в наступившей тишине.
– Конечно! Жидкость, знаешь ли, имеет привычку переливаться через край, когда ее суммарный с погруженным телом объем начинает превышать объем сосуда, – пробубнила Надёжа. – Иначе это противоречило бы одному из основных законов гидравлики.
– А ему нельзя противоречить? – испугался Див.
– Даже не думай! – с убийственной серьезностью предостерег Лунь. – Суровый мужик, слова ему поперек не скажи!
– Ты еще с термодинамикой не знаком – та вообще зверюга! – внезапно повеселев, парировала маленькая ведьма.
– Что это я не знаком?! – князь демонстративно оскорбился. – Я, может, с ней раньше тебя познакомился.
Надежа прищурила глаза.
– А ты не так уж и глуп для князя.
Он рассмеялся.
– Видимо, жизнь была к тебе немилосердна, подсовывая встречи с глупыми князьями. Кто-то должен был разбавить эту печальную статистику.
– Статистику? Где угораздило таких слов нахвататься?
– Сам в шоке. Брякну иной раз что-нибудь, а потом думаю: и где нахватался, и как угораздило…
Надёжа рассмеялась; кажется, смущение отступало. Никто не понимал, что происходит, но было весело. Рад снова взялся заваривать чай. Див искал мед, но пока безуспешно.
Со второй попытки Надёже удалось сделать целебный отвар. Она свернула из припасённой ткани плотный квадратик и тщательно пропитала его. Припарка была готова. Надежа знала, что все делает правильно, но чувствовала себя почему-то глупо.
Насупившись, она возила мокрой тряпочкой по царапине на его руке.
– Тоже из вашей деревни? – полюбопытствовал князь.
– Нет! Это же настоящая ведьма! Она из дикого леса! – оживился Див.
Надёжа косо посмотрела на него.
– Дикого? Вообще-то в нашем доме цивилизации больше, чем в Березовке и Бобровке вместе взятых! Так что это вы из дикой деревни, а я из очень даже цивилизованного леса, ясно?!
«И чего он пялится на нас, как на заезжих скоморохов?!» – Надёжа сердито глянула князю прямо в глаза. Глаза у него были, как и волосы, серые, очень ровного оттенка, почти без прожилок на радужке. «Стальные», – вспомнила она.
– Давно в Ордене? – тихо спросил он вдруг.
Вздрогнув от этих слов, Надёжа часто заморгала. Непросто придумать остроумный и желательно очень ехидный ответ, когда совсем не поняла вопроса. Она что, похожа на члена какого-то тайного ордена? Должно быть, похожа, раз ее спрашивают об этом второй раз за день. Но нельзя же, в конце концов, состоять в некой подпольной организации и даже не подозревать об этом! Или можно?