Ирина Козлова – Пламя дракона (страница 7)
Ноздрыга и сам был не из трудяг, но ему не хватало везения и злобной этой Вислоусовой хитрости, чтоб, удобно устроившись, жить за счет других. А потому приходилось подыскивать работу и браться то за одно, то за другое. Беда в том, что ничего иного, кроме как расквасить неугодный кому-то нос, Ноздрыга делать не умел, а найти заказчиков на такие услуги среди деревенских непросто.
Куда отправились племянники, Вислоус не знал, но версия имелась только одна.
– К столичной бабке улизнули, куда ж еще! – бил он себя в грудь. – Думают, небось, что похитрей будут, что окрутят ее в два счета, раз у меня не вышло.
Он посулил Ноздрыге два серебряных, если найдет их и вернет в березовскую кузницу. Два серебряных – деньги немалые. Согласился он без раздумий.
А теперь задумался.
Мальчишки эти были какие-то… непростые. Младший – тщедушный и тонкий словно былинка. На подмастерье кузнеца никаким боком не похож. Страсть, как любил всякие сказочки, и ходил с такими распахнутыми глазищами, будто чудо чудное узрел. Такого увидишь, и рука сама тянется подзатыльник дать. Быть бы мальцу битым, да не раз, но задружился он недавно с ведьминской девчонкой, а ее дурной глаз на две деревни славился. Старший брат – немногословный и серьезный, из тех, у кого сроду не угадаешь, чем мысли заняты. Мысли его Ноздрыге были без надобности, а вот кулаки пугали. Силой парень пошел в отца-кузнеца, и Ноздрыга здорово сомневался, что сможет с ним справиться. А вдоволь посомневавшись, признал: само собой, не справится, куда уж. Возвращаться с пустыми руками и расквашенной мордой он не хотел, от серебра отказываться – тем более. В столь жестких условиях его отвыкший от нагрузок мозг так напрягся, что сотворил План. Ноздрыга выкрадет из города и привезет в Березовку младшего из братьев. А старший дурень наверняка сам явится за ним. Вот и пусть с ним тогда Вислоус разбирается.
Радослав сидел как на иголках и ждал лишь возможности уйти. Знать бы еще, куда.
– Так зачем вы приехали? – спросила кухарка, взявшись фаршировать рыбу.
Он открыл было рот, чтоб поведать все осторожно и без лишних подробностей, но не успел.
– За подвигами, ясно дело, – выпалил неугомонный брат. – А зачем бы еще? Ну, миновать, там, пределы бурных вод, пробраться за огненную стену, чудищ поубивать, – глянул на него, словно уточняя, не перепутал ли чего. – Но ясно, что с бухты-барахты такие дела не делаются. Для начала думаем в Городскую стражу податься. Там оружие дадут, покажут, как сражаться, и все такое…
Радослав, который весь этот бесконечно долгий день только и делал, что чувствовал себя круглым дураком, осознал, что у него есть все причины продолжить заниматься тем же с удвоенным усердием.
Тетушка Мякуша достала из печки пирог, и по кухне разлился дразнящий аромат. Див все болтал и, вконец разоткровенничавшись, выдал:
– А еще Рад с царевной познакомиться хочет.
Но пол не задрожал, небеса не рухнули, и кухарка не рассмеялась. Она лишь заметила, что вряд ли выйдет так вот запросто повидаться с наследницей престола, а потом поведала все, что знала о царевне и причинах ее заточения в башне. Див ошарашенно молчал, и, похоже, совсем потерял ощущение реальности происходящего.
– В стражу тебе соваться ни к чему, – тетушка Мякуша повернулась к Радославу. – Нынешние стражники ничего не сторожат, кроме теплого места и жалованья. Тебя не возьмут, поважней кандидаты в очередь выстроились. Господин Север тоже не станет с тобой возиться, – рассуждала она вслух. – Он учит только аристократов.
– А кто он этот Север? – встрял Див.
– Придворный мастер-наставник по мечу.
– А вы точно кухарка? – Див прищурился. – Так судите обо всем, будто тоже не прочь мечом помахать.
Кухарка звонко рассмеялась, потрепала мальчишку по голове и отрезала большой ломоть пирога. Может, хоть это отвлечет его на время от болтовни.
– Лунная гвардия – вот куда тебе надо. Там служит мой сын, он бы тебе лучше рассказал.
– Тот шамый, иж-жа которого там горнишная плачет? – бестактно уточнил Див с набитым ртом.
Сын кухарки в гвардии князя? Рад уже смирился с тем, что многого не понимает. Но если поначалу винил в этом собственную бестолковость, то сейчас проблема явно крылась в реалиях столичной жизни, которые оказались слишком запутанными.
– Они за нужное дело взялись, но опасное. На это мало добровольцев.
Затаив дыхание, Радослав слушал новый рассказ, на сей раз – о Лунной гвардии.
Росмунт Белозерский из Дворцовой стражи резко наклонил алебарду, преграждая вход помощнику казначея. Заседание Царского совета уже началось, и посторонним там было не место. Помощник казначея фыркнул, вскинул голову и зашагал прочь. Рос вздохнул. Вообще-то, по уставу стражникам не полагалось вздыхать. Прислоняться к стене, кстати, тоже, но именно это он и сделал, когда в коридоре никого не осталось, кроме второго стражника. Напарник в ответ подмигнул и последовал его примеру.
Рос терпеть не мог три вещи. Во-первых, парадные доспехи, алый плащ и золоченый шлем с пером, во-вторых, алебарду – оружие бесполезное и тупое, а в-третьих, необходимость целыми днями изображать придверное украшение. Тяжелее всего было снаружи, у парадных ворот: приезжие толпились поблизости и корчили рожи. А ты стой себе, храни торжественность и важный вид.
В часы своих долгих и скучных дежурств Рос воображал порой, будто служит в Таможенной страже и ловит контрабандистов, или в Городской страже – гонится за грабителем, спасает девушку из лап головореза и все такое. Не то чтоб ребята из Таможенной и Городской стражи чем-то подобным занимались, но он непременно занялся бы, попади туда. Иногда он мечтал даже о Лунной гвардии, но если твой отец – капитан Дворцовой стражи, служить ты будешь только тут.
Сегодня Рос охранял Совет. Слово «охранял» он мысленно выплюнул. Им недвусмысленно велено не вмешиваться, даже если сановники с кулаками друг на друга набросятся.
Из-за двери доносилось унылое бормотание. Это Зыба Пустоболотный, советник по торговле, бубнил о том, как хорошо обстоят дела в подотчетной области. Рос хмыкнул: на деле все было плохо. Это без отчетов мог понять любой горожанин, зайдя на рынок или в лавку. Пушнина, лес и традиционные ремесла держались, конечно, но с волшебными товарами творилось что-то странное. С тех пор как царица ополчилась на реальную магию и стала видеть в ней корень всех зол, в столице и окрестностях бросили мастерить волшебные вещи, а из дальних провинций не рисковали привозить. Первыми закрылись эхомирные и потресочные мастерские. Их и открыться-то немного успело. Ремесла эти были мудреными, затратными и опасными, и Магистры старого Ордена слишком многим рисковали, продолжи они свое дело вопреки всему. Потом пропали рашкульцы, исстое масло для светников, снадобья от зубной боли, цветные стекла для витражей и линзы для очков. А люди быстро привыкли к хорошему и, помня о волшебных эхомирах, не хотели уже глядеться в ведро с водой. Не хотели терпеть боль, сидеть в потемках и щурить подслеповатые глаза, зная, что всем этим бедам есть простые и удобные решения, которые вчера еще были доступны, а сегодня оказались не в чести.
Сначала в страну хлынули товары из Гильдии магов, но их обложили высокими пошлинами. Тогда неслыханно расцвела контрабанда. В итоге сложилась странная ситуация: волшебные ремесла в Кренмире почти угасли, торговля с Гильдией магов шла совсем небольшими партиями, а потому поступлений в казну ни от того, ни от другого считай, что не было (казначей месяц назад доклад читал, плакался). Но всякий, у кого водились деньги и имелась нужда в волшебных товарах, без труда их находил и покупал. Даже в провинциях, в деревенских лавках. Однако царицу и советника по торговле ситуация, похоже, ничуть не смущала.
– В дополнение к вышеперечисленному определенный доход планируется получить от продажи крупной партии потресок, задержанной силами нашей доблестной Таможенной стра… Что?
Зыба замолчал. Послышался шорох, покашливание.
– Силами Лунной гвардии, – закончил он.
Рос фыркнул. Советники подчеркнуто снисходительно смотрели на личную гвардию князя, видя в ней лишь юношескую забаву. Но с каждым днем изображать такое отношение становилось все сложнее.
– Не понимаю я суеты вокруг пламенных веток…
Это царица Нариманта, у нее всегда печальный елейный голос. Такая возвышенная и добренькая, она не нравилась Росу: страна при ней все больше приходила в упадок.
– Чем плохи лучины, чем плохо огниво? – вопрошала она кротко. – Одни рискуют жизнью и добрым именем, чтоб доставить к нам эти опасные вещицы…
– Другие рискуют тем же, чтоб отнять у контрабандистов их мешки, – продолжил уверенный мужской голос с едва заметным пустынным акцентом.
О, Аспид Харенмский, главный царский советник. Сегодня он долго молчал.
– Конечно, в столь романтическом возрасте Его Светлости интереснее бегать по ночам за бандитами, чем корпеть над бумагами подобно нашим старательным казначеям…
Рос и через закрытые двери видел снисходительную улыбку этого змея.
– Кстати о бумагах, – послышался новый голос. – Я провел достаточно времени в казначействе и не мог не задаться некоторыми вопросами…
Это Лунь Солнцеградский, князь, племянник царицы. Он уверенно оперировал цифрами, цитировал доклады советников и приводил факты. Похоже, он единственный из высшей знати, кому не было плевать на будущее Кренмира. У него спокойный, нет, скорее, сдержанный голос. Ему всегда приходилось сдерживаться, ведь Аспид выворачивал наизнанку все его слова.