Ирина Ковалева – Хроники тихой войны (страница 1)
Ирина Ковалева
Хроники тихой войны
Значок
Таку свернул за угол и остановился, чтобы отдышаться. Привалился к кирпичной стене, и спине сразу стало мокро и холодно. Дыхание со свистом вырывалось из горла, в груди болело. Он с трудом сглотнул. Топот множества ног был слышен все отчетливей и ближе. Надо двигать, пока «белые братья» не догнали, надо… Он с трудом отлепился от стены и, поежившись, сделал шаг, затем другой. Ноги слушались с трудом. Надо только дойти до поворота, только дойти, и тогда не найдут. За спиной раздался свист и вопль:
– Вон он!
И несколько глоток сразу подхватили:
– Вон он! Не уйдешь, сука!
Пронзительные голоса «братьев» подстегнули Таку, и он побежал, преодолевая противную ватность в ногах, продираясь сквозь ставший густым и вязким воздух, плохо видя дорогу впереди. За спиной нарастало чужое шумное дыхание, завывание и улюлюканье. Топот и звяканье о камни были просто оглушительными. Поворот, еще один. Таку в отчаянии остановился перед глухим забором, с трудом переводя дыхание. Откуда он взялся?! Его не было здесь, точно!
– Что, крысеныш, попался?!
Таку обернулся и попятился. Они стояли полукругом, тяжело дыша, вывалив набок влажные языки и обнажив длинные белые клыки. С вытянутых белесых морд хищно и алчно смотрели маленькие красные глазки. Таку присел, протягивая руку, пытаясь нашарить хоть что-нибудь. Вожак, цокая когтями по асфальту, вышел вперед и ухмыльнулся всей пастью:
– Сдавайся, наарская крыса!
Таку покрепче сжал кулаки, встал и выпрямился, облизывая пересохшие губы и вздрагивая:
– Да пошел ты, тварь!
Белобрысая зверюга метнулась к нему, метя разверстой пастью в лицо, но удар почему-то пришелся в живот. Таку закричал, вцепившись в жесткую шкуру, сдирая ее с черепа твари, пытаясь оторвать от себя вгрызающуюся в его внутренности пасть…
– Таку! Таку!
Он с трудом открыл глаза. Горло саднило – словно он и вправду кричал. Сидящая рядом Эй склонилась над ним, положив ладонь ему на лоб, как это когда-то делала мама.
– Таку…
– О, нет… только не онээ-сан… – просипел он, еще не понимая, где находится, и тут же замер, осознав, что сказал это вслух.
Он приподнялся. За окном серело небо. В неплотно закрытую форточку врывался сырой холодный ветер, завывая и брякая расхлябанной задвижкой. Таку сел и передернул плечами.
– Замерз? – в голосе сестры он услышал сочувствие и вину, и тут же замотал головой, одновременно натягивая на себя тонкое одеяло.
– Не… – голос сорвался. Таку прокашлялся и продолжил хрипловато: – Я нормально, онээ-сан.
Таку отогнал картинку и потер живот. Живот болел, словно белесая тварь продолжала выгрызать его изнутри. Ужасно хотелось есть. Эй заметила его жест и прикусила губу. Они оба знали, что в доме нет ни крошки, но им не хотелось об этом говорить. Таку потянулся за джинсами.
– Не будешь больше спать? – Эй по-прежнему сидела на краю кровати в одной длинной футболке, обхватив себя руками за плечи.
– Не… Выспался. – Он быстро натянул джинсы и взялся за толстовку. Дома было холодно, очень холодно. Да и заснуть на голодный желудок он все равно не смог бы. Значит, надо вставать.
– Точно? А то спал бы, рано еще. В школу же тебе не надо… – Эй вздохнула. Платить за школу давно было нечем. Как и за все остальное.
Таку взял одеяло и накинул сестре на плечи.
– Простынешь, онээ-сан, – и взглянув в ее застывшее лицо, торопливо добавил: – Да правда, онээ-сан, не хочу я больше спать, ну, честно!
Она зябко поежилась, кутаясь в одеяло:
– Таку… Ты стонал. Точно ничего не болит? – она снова прикусила губу, напряженно глядя на него. Таку яростно почесал лохматый затылок и быстро пригладил торчащие во все стороны рыжие вихры.
– Да сон просто приснился. Ничего у меня не болит, все нормально. – Живот снова скрутило болезненными спазмами, но Таку только сжал зубы. Он мужчина. Он должен быть сильным.
– Сон? – она недоверчиво нахмурилась. – Какой?
– Ну… я типа дрался, ну и заорал, – он пожал плечами, натягивая носки. – Сон как сон. Ты сама-то ложись, онээ-сан, не выспалась поди. Возьми мое одеяло.
– Ну, спасибо, отото! – Эй улыбнулась, и Таку тут же расплылся в ответной улыбке. С тех пор, как погибли мама и папа, Эй почти не улыбалась. Не улыбалась так. Не считать же улыбкой то, что она демонстрировала на улице. Может, кто другой и не замечал, а он, Таку, прекрасно видел разницу.
– Да пожалуйста, онээ-сан! – Он неуклюже чмокнул ее в щеку и пошел на кухню. Еды там, конечно, не было, но два стакана горячей воды могли успокоить желудок на часок, а там он чего-нибудь придумает… Он поставил чайник на плиту и полез в стенной шкафчик за кружкой. В палец воткнулось что-то острое, и он отдернул руку. На пол упал небольшой золотистый значок. Таку поднял его и положил на ладонь. Его школьный значок. Надо же, форму давно продали, а значок остался…
– Скучаешь по школе, отото? – сестра стояла в дверях, завернутая в одеяло.
Таку задумался. Не то чтобы он очень скучал по школе. Но когда он ходил туда, еще были живы папа и мама и Эй смеялась часто и искренне, и им не приходилось думать, где взять денег, чтобы прожить еще один день… Чайник засвистел, и Таку поднял голову, встречая взгляд голубых глаз сестры.
– Не, – легко сказал он, небрежно засовывая значок в карман. – Че скучать-то, занудство там одно. Будешь чай, онээ-сан?
Она кивнула, присаживаясь на табуретку, и Таку разлил кипяток по кружкам. Они называли его чаем, словно от этого он мог стать вкуснее. Таку грел руки о кружку и смотрел, как первые лучи солнца расцвечивают серую улицу.
Значит, выбора нет, ешь сам или съедят тебя.
Он допил подостывший «чай» и поднялся из-за стола. Эй тревожно взглянула на него:
– Ты куда?
– Пойду прогуляюсь. Че дома-то сидеть? – он быстро вышел в коридор.
– Таку!
Он вернулся в кухню, натягивая куртку, и сдернул со спинки стула свой рюкзак.
– Да не волнуйся, онээ-сан, я уже не маленький. На Мостах встретимся, где всегда. Джа наа! – И он снова вышел из кухни. Эй вышла следом за ним и, прислонившись к стене, смотрела, как он тщательно зашнуровывает кроссовки, сидя на корточках.
– Таку…
– Что, онээ-сан? – Он замер, не поднимая головы, таким странным голосом произнесла она его имя. – Что?
– Будь осторожен.
Он поднял на нее взгляд. Она смотрела ему в глаза внимательно и тревожно. По спине у Таку пробежал холодок. Она же не может знать, что он решил. Не может. Его онээ-сан не одобрит такого решения, это точно. Но выхода нет. Он опустил глаза.
– Ладно.
Она вдруг присела рядом и взяла его за руку.
– Пообещай. Пообещай мне, что будешь осторожен.
Таку затянул последний узел и встал. Встала и Эй, вцепившись в его руку еще сильнее.
– Пообещай, Таку!
Он посмотрел ей глаза и твердо произнес:
– Я обещаю быть осторожным, онээ-сан. – Ее пальцы разжались и он несколько испуганно спросил: – Ты чего, Эйли?
– Ничего, – она покачала головой. – Это я так. Иди. На Мостах встретимся. Иди, Таку.
– Ладно… Джа наа.
Он закинул рюкзак на плечо и выскочил за дверь. Иногда Эй пугала его. Иногда она словно насквозь его видела. Он сжал зубы и тряхнул головой. Ну и пусть. Все равно так дальше нельзя. И надо поторопиться, пока «братья» не разошлись по домам.