Ирина Ковальчук – Север в добрые руки (страница 2)
– Ну как-то так, да. Разберешься. Потом, как рыбалка закончится, женихаться начнут. Тут опять молитвы: пошли самых лучших женихов-невест. Здесь можешь особо не вмешиваться, наблюдай, чтоб только сильно не увлекались игрищами. Забавные у них эти обряды, хех…
– Ну хоть свахой работать не надо – и то радость, – бухтел в усы Синичкин, помечая что-то карандашом.
– Еще из забавного: ритуалы у них своеобразные. Как начнут чего вытворять, так диву даешься. Тут действуй по ситуации, военный ты или где? Следи только, чтоб сильно не переусердствовали, – поучал Кутх, а Юрий Петрович старательно за ним записывал. – Твоя задача – сохранить в равновесии доверенный мир, не растерять территории, не разогнать народ, что в меня верит, и по возможности – приумножить. Пусть люди знают, что они под защитой и в отчаянный момент им помогут.
– Я тут вместо МЧС, получается, приставлен? – ехидно поинтересовался Синичкин.
– Не знаю такого бога, – на полном серьезе ответил Кутх.
– Ладно, разберемся, кого защищать и приумножать. Еще будут поручения, задачи, инструкции?
– Будут. Пиши, – Кутх хлебнул чайку и продолжил рассказ про особенности и уклад жизни северных народов. Юрий Петрович усердно записывал, аж испарина на лбу выступила.
Кутх заинтересованно поглядывал на суету Синичкина с конспектом, но не препятствовал. Кожа покрывалась значками и символами, глаза к утру у штабного офицера начали слипаться.
– Ну, вкратце обрисовал. Если что, подсказки тут, – Кутх кинул на колени Юрию потрепанную книжку «Сказки народов Севера».
У товарища капитана первого ранга от удивления брови чуть с прической не слились.
– Тут что, всё правда? – тыча в книжку пальцем, прохрипел он.
– В целом – да. Ну, приукрасили немножко, – у Кутха на голове образовалось сомбреро, под левым крылом – чемоданчик с яркими наклейками, а в правом – бокал с зеленым коктейлем и зонтиком. – Адьёс, дружище! Разбирайся, а я в отпуск.
И исчез.
Не успел Юрий Петрович толком выдохнуть, слышит – кто-то поет, и вроде как к нему обращаются.
Вышел Синичкин из юрты. Глядит: вдалеке народ в оленьих кухлянках собрался, костры развели. А глаз у капитана вдруг зорче обычного сделался. Прищурился он, пригляделся. Навострил уши, прислушался.
– Приди к нам на праздник кита, великий Кутх, посмотри, как мы мирим охотников с убитыми животными. Гляди, великий Кутх: вот эти охотники превратились в камни, чтобы дух кита поверил нам.
Взрослые с виду люди, а глупостями маются. Трое здоровых мужиков завернулись в моржовьи кишки и камушками прикинулись. Замерли, не шевелятся. А остальные вокруг них с бубнами подскакивают, курлычут чего-то. Махнул на них рукой Юрий Петрович. Пусть забавляются. Небось без него разберутся. А народ в кухлянках заволновался что-то, закричал. Скачут, руками размахивают.
Те охотники, что в моржовьи кишки завернулись и камни изображали, и впрямь камнями сделались, мертвым куском скалы. От удивления глаза у Юрия Петровича так и полезли на лоб.
– Ох ты ж, ёжки-матрешки! Что ж я натворил! Живых людей угробил, – побледнел Юрий Петрович. Он и сам не понял, что сделал: может, не той рукой махнул, может, не тем глазом моргнул. Но людей оживить надо, а то его самого потом Кутх во что-нибудь непотребное обратит.
Вернулся в юрту капраз, схватил книжку со сказками северных народов, пролистал пару страниц. Ничегошеньки там нет про оживление. В конспект свой сунулся – и там на эту тему пустота.
Давай он кружить по Кутховой юрте. Нашел в сундучке склянку. На ней наклейка «ЖВ».
«Ага, это живая вода. Пойду обрызгаю потерпевших, вдруг поможет», – подумал Синичкин и выскочил наружу, на ходу выдергивая из склянки пробку. Из горлышка как хлынет дождь. На весь мир разлетелись капли. Те люди, что на праздник пришли, раскинули шатер, от дождя укрылись. А каменные охотники в моржовьих кишках стоят – не шелохнутся.
– Отставить поливать потерпевших, – скомандовал сам себе капраз и заткнул склянку. Дождик прекратился.
– Видимо, не «живая вода», а «живительная влага» или «животворящий водопад». Неправильно расшифровал. Не моя специализация.
Смотрит Синичкин, а люди-то не унывают. Ритуал продолжают. Повалили своих охотничков и давай катать их с холма. Припевают: «Вот, звери и рыбы, глядите: это не мы вас убили. Это скатились камни с горы и зашибли вас до смерти».
Накатали их с горы, да и в круг пылающего костровища поставили. Сами пляшут. В бубны стучат.
– Что за чудная стратегия? Что за небывалая тактика? Ловко они виноватых нашли. Дескать, сами белые и пушистые, а коварные камни так и норовят зашибить до смерти птицу и зверя. Ну и личный состав мне достался. Никакой дисциплины, – возмутился себе под нос Юрий Петрович, а сам снова по юрте рыщет: вдруг найдется какое-нибудь средство для оживления охотников.
Ничего, как назло, не попадалось. Выскочил снова на улицу. Празднующие там уже сети сплели из оленьих жил. Деревянные фигурки зверей в сети расставили, в бубны стучат и поют: «Попалось в наши сети много зверя и рыбы. Спасибо, великий Кутх».
– Пожалуйста, ёжки-матрешки! Сказали б лучше, как вы своих покойников оживляете, – пробубнил Синичкин и за сердце схватился. Скоро конец ритуалу, на него народ надеется, что он вернет жизнь охотникам. Только вот как это сделать?
Никогда в жизни капитан первого ранга не испытывал панику. На любой вопрос по службе в уставе ответ найдется. А тут нет ответов. Думай сам, товарищ зам великого божества.
А народ знай себе поет: «Мы сейчас бросим в море кости кита, чтобы они превратились в новых китов и приплыли в наши сети».
– Тьфу на вас, бестолковые, – Синичкин снова махнул рукой на празднующих. – Вам бы только веселиться.
В этот самый момент ожили каменные охотники. Повылазили из моржовых кишок, да и давай плясать вместе со всеми. Радуются, смеются.
В полном изумлении Юрий Петрович стал свои руки разглядывать: вон в них какая сила образовалась. Раз взмахнул – убил людей на фиг, второй раз махнул – оживил. Во избежание нежелательных ситуаций сунул он поглубже руки в карманы и вернулся в юрту матчасть изучать. Чтобы не натворить ничего ненароком.
Глава 4. Чудо в перьях
Чтобы миром управлять, стоило бы его сначала хорошенечко разглядеть. Надо какой-то транспорт достать и объехать вверенную территорию. Составить план управления и развития в перспективе. Кутх там что-то про пару веков говорил. Юрий Петрович выглянул из юрты.
Служебного вертолета, или хотя бы автомобиля, или, на крайний случай, оленя с упряжкой – поблизости не наблюдалось. Не заметил Синичкин и адъютанта, которому можно приказать раздобыть транспорт. Надо как-то самому справляться. Вот бы с высоты птичьего полета осмотреть окрестности…
Кутх, когда полномочия передавал, видимо забыл упомянуть несколько важных вещей. К примеру, как в ворона перекинуться?
– И почему именно в ворона, в эту сухопутную чайку? Может, я в душе орел или ястреб? – бухтел себе под нос Синичкин. Если рассуждать логично, то получается, одежду лучше снять, чтобы не порвалась. Уменьшиться размером, в птицу обернуться, перьями обрасти. В общем-то, всё просто, но без магии не обойтись.
Сначала, как положено, Юрий Петрович схватился за инструкцию – книжку со сказками. Там нашел одно упоминание: «обратился Кутх птицей…», но сам механизм «обращения» не был описан.
Припомнил Синичкин с детства знакомые заклинания: «абра-швабра-кадабра», «сим-салабим-сяськи-масяськи», на всякий случай «сим-сим, откройся» попробовал. И руками такие финты закрутил, как фокусники в цирке делают. Не вышло.
Кутху-то хорошо, он уже почти что птица. А человеку как в нее перекинуться?
Это гражданский бы уже отчаялся, а военный, тем более капитан первого ранга Синичкин, применив военную хитрость и смекалку, таки догадался, как справиться с поставленной задачей. И неважно, что он сам себе ее и поставил.
Подумал: что, если залезть повыше, изобразить птицу, насколько это получится с его комплекцией, и как бы «полететь»? Осталось воплотить задумку в жизнь. Вариант не хуже других. Главное – в процессе не покалечиться.
Залез Синичкин на табуретку, присел, глаза зажмурил, да как спрыгнет, и руками себя по бокам – хлоп, хлоп.
Чувствует – что-то происходит. Туловище легче стало. В руках защекотало, а ноги втянулись, высохли и поджались под живот. Тело будто закололо маленькими иголочками, и стало оно перьями обрастать. Так себе ощущение, честно сказать. Завел Синичкин руки за спину, так как-то естественней всего они легли, и решился открыть глаза. А зрение-то – батюшки! Он и раньше не жаловался, а тут на двести процентов лучше стало. Будто телескопическое: стоит только приглядеться, а оно само – раз – и приблизило.
Оглядел себя Юрий Петрович: вместо рук – крылья, вместо ног – лапы птичьи. Весь оброс черными перьями. Ну, ворон так ворон. Может, у кутхов такая традиция? Стало быть, магия простая: надо только захотеть. Похвалил себя вояка за находчивость и только собрался из юрты выйти, как – тюк носом в пол. Ноги-то теперь – лапы. Осторожно попытался шагнуть – снова неудача. Давненько не приходилось подпрыгивать товарищу офицеру, а тут пришлось. Вот так, с припрыжками, выбрался Синичкин из юрты, руки-крылья расправил, оттолкнулся посильнее и…
Бах! Ткнулся грудью в землю. Непростое это дело оказалось – взлететь. Не слушается незнакомое тело, непонятно, как поймать ветер. Вприпрыжку добрался до ближайшей кочки, повернулся к ветру спиной, вздохнул поглубже, и вдруг… его подхватил ветер.