Ирина Ковальчук – Север в добрые руки (страница 4)

И решил сам, как отважный ученый, испробовать его действие на себе. Капнул на руку. Ничего. Не жжет, не краснеет, не чешется. Слизнул и замер, чтобы прочувствовать весь спектр ощущений. Потом сделал глоточек из колбы.

– Н-да, – разочарованно протянул офицер. – В результате эксперимента получилась жидкость, известная на флоте как шило. Это такая знаменитая вещь – спирт, немного разведенный водой. Надо заново изобретать.

Чтобы уничтожить неудавшийся эксперимент, Синичкин быстренько его утилизировал и занюхал рукавом.

Дальше дело пошло веселее. Изобретения, хоть были разными по цвету, на вкус напоминали спиртовые настойки. Как ни старался капраз, выходило шило.

После нескольких дегустаций результатов опытов изобретателю стало хорошо. Настроение улучшилось, хотелось философствовать, делиться размышлениями. А не с кем.

Сел он перед картой. Смотрит, едет каюр по тундре на собачьей упряжке. Стал ему Петрович свою жизнь рассказывать: про стыд и про гордость, смешное и страшное, а каюр едет себе да едет, не слышит его.

А Синичкин мудрствует: «Вот ты представь: если сначала не было ничего, только море да море. Летел через море Кутх. Никто ж не знал, что он великий и что его как-то зовут. Получается, он сам себя провозгласил великим. Так и я могу себя провозгласить. Кто мне помешает? Ну, поймал Кутх рыбу, положил ее поперек моря, чтобы сделалась земля. А люди там как завелись? Только представь, я, когда еще не был замом, как-то в холодильнике кашу забыл. Так там знаешь, что завелось? Знаешь?»

Петрович сплюнул от переизбытка эмоций, а каюр и ухом не ведет, продолжает свой путь. Бегут собаки, скоро уже и селение.

– Что это я о грустном? Давай я тебе, горемыке, салют покажу. Видел ты когда-нибудь салют? – решил Юрий осчастливить охотника. Полез в сундук, что открыл давеча, достал оттуда порошок с надписью «Шепот звезд» да сыпанул щедрой рукой на всю карту.

Засияло, заискрило над картой. Будто бриллианты рассыпались.

Народ повыскакивал на улицу поглядеть на такое чудо. Да и у самого Синичкина от восторга дыхание перехватило. Аж все слова торжественные забыл, что сказать собирался.

В книжке со сказками северных народов упоминалась одна старинная легенда о том, как девчушка по имени Яляне спасла олененка, вытащила из воды, когда разлились по весне холодные быстрые реки. Когда олененок подрос и пришло время ему уйти, девочка никак не хотела с ним расставаться. Тогда смастерила она особую узорчатую сбрую, украсила рога яркими лентами, и прикрепила нарты, и сама в них уселась.

Олень оттолкнулся от земли, взмыл ввысь. Ленточки заполыхали в небе разноцветными полосами, а сам олень засветился серебром. Теперь каждый раз, когда люди видели северное сияние, говорили, что это Яляне катается по небу на своем волшебном олене. Увидеть северное сияние и ныне считается хорошей приметой, благословением богов за добрые дела мирных людей.

Залюбовались люди сиянием. Восславили доброго Кутха.

Синичкин аж засмущался: «Ну, право, не стоит. Я это случайно. Но я рад, очень рад».

На этой счастливой ноте сон его сморил. С того дня больше не грезилась ему слава всемирно известного изобретателя. Потому как сколько эликсиры не изобретай, только шило и получается.

Глава 7. Трубач

Наутро Юрий Петрович страдал. Каким бы волшебным ни был изобретенный эликсир, а голова болела как от простого, не волшебного и весьма сомнительного. Вспышками боли вспоминались ему вспышки салюта.

Пошарил Синичкин в сундуке у Кутха, поискал лекарство. Не нашел. Обмотал голову мокрым полотенцем и улегся страдать.

Вспомнилась ему одна история. По лейтенантству дело было. Стояли тогда на рейде у одного известного русского острова. Чтобы чем-то себя занять на межвахте, ну, помимо изучения устава и технической части корабля, ребята соорудили небольшие краболовки из проволоки и мелкоячеистой сетки. Настоящие королевские крабы попадались редко. Чаще креветка, крабики-волосатики и морские звезды. Креветок собирали в ведро, чтоб сварить. Крабчат отпускали. А звезд, если попадались парой, укладывали на плечи поймавшему, как бы он ни сопротивлялся. Развлекались как могли.

И вот зацепляется за краболовку интересная раковина. Фигурная, большая. В мультфильмах такие раковины любят рисовать. Внутри моллюск просматривается. Показали коку.

– О! Так это ж трубач! Вкусный моллюск. Давайте, ловите еще таких, я вам их сварю.

Наловили в тот день еще штук восемнадцать раковин. Видимо, удачное место попалось. Мимо шел третий помощник капитана Иваныч. Бывалый моряк. Много чего про океанскую флору и фауну знает. Хобби у него – живая природа.

– О, трубача наловили. Варить будете?

Ребята согласно закивали.

– Ну-ну. Смотрите, кому завтра на вахту, сильно на него не налегайте, – хитро прищурился Иваныч, хмыкнул и ушел.

– Что это он такой загадочный? – переглянулся народ. – Да ладно. Он всегда загадочный, – и потащили улов коку.

Мясо трубача оказалось и впрямь очень вкусным. Чуть напоминало гребешка. Нежное, и его много. Уж побольше, чем тех же креветок. Наелись ребята, и так им хорошо стало. Весело. Кому-то спеть захотелось, кому-то сплясать. Кто побольше съел – в уголке улегся, храпит.

На шум пришел командир. Глядит, а у него личный состав веселится не по расписанию и без его ведома.

– Равняйсь! Смирно! – раненым вепрем взревел командир.

Участники несанкционированного полдника замерли, как фигуры в детской игре «Море волнуется, раз…», потом засуетились, изображая строй. Голос командира в такой тональности отрезвит кого угодно в один миг. Тем более команду «смирно» тренированный военный организм выполняет автоматически и непроизвольно.

– Кто притащил спирт, шаг вперед, – раненый вепрь продолжил рычать. Народ затрепетал, но никто не сдвинулся с места. В возникшей тишине было слышно, как чайка переступает лапами на верхней палубе. Командир принюхался и понял, что алкоголем тут не пахнет.

– Товарищ командир, разрешите обратиться, – тихо, почти шепотом, встрял третий помощник Иваныч. Командир откашлялся, прочистил горло и кивнул.

– Ребята трубача поели. А в это время года у него может быть брачный период. Мясо приобретает особое свойство. В нём токсины вырабатываются, действие – как у алкоголя. Но ненадолго, часа через три попустит.

Те, кто стоял в строю, вытаращились на Иваныча. Сейчас-то и дошло, на что он намекал, когда они раковины коку тащили.

– Вольно, – выдохнул командир. – Почему раньше не доложили?

– А раньше я и сам не знал, что так будет. Как угадаешь, когда у этих трубачей брачный период? Внешне они никак не меняются. В любое другое время – просто вкусный, полезный моллюск. В нём, товарищ командир, знаете сколько витаминов?

– Значит, так. Прибрать тут всё. Трубача жрать категорически запрещаю в любой период. У моллюска важное событие в жизни, а они его… Живодеры.

Конечно, все проспались. Голова болела у некоторых, но наряды вне очереди быстро лечат такую разновидность головной боли.

– Правильная мысль, – подумал Синичкин. – Надо приборкой заняться во вверенном помещении. И болеть некогда будет.

Глава 8. Лирическая

С наступлением осени тундра расцвела. Волшебная карта Кутха выглядела как пестрый, яркий ковер. Желто-красно-коричневых оттенков. Юрий Петрович, хоть больше предпочитал бирюзовый, синий и – его любимый – цвет морской волны, никак не мог наглядеться на нарядную тундру. Тем более население как-то активизировалось: шебуршатся чего-то, снуют туда-сюда, оленей то в одну сторону гонят, то в другую.

Любопытство одолело Синичкина. Стал он повнимательнее к люду коренному приглядываться.

Вот к одной семье парень работником напросился. Сам весь из себя: и то я могу, и это умею. Глядите, как с оленями управляюсь ловко. А в семье этой две девчонки в самом невестином возрасте. Ясно-понятно, заигрывает парень. Отцу этих девчонок удаль свою показывает. Да они и сами на него глядят, смеются, глазками стреляют. Кого из них в жены выберет?

Поцокал языком Юрий, покачал головой: что поделаешь – женихаются. Смотрит, в другом селении вообще что удумали: игрища затеяли почти непотребные.

Невесты круг замкнули, пляшут по-свойски со звонкими припевками, а женихи должны в пляске ремешки им на ногах развязать да суметь под юбкой пошарить. Девки пищат, хохочут, ножками отбиваются. Парни в сноровке соревнуются, кто скорее и ловчей сумеет со строптивицами справиться. Кто сумел – считай, выбрал себе жену. Тут она и не пикнет – считает, сама судьба ей ремешки на ногах ослабила.

Поглядел на это Юрий Петрович, плюнул да перекрестился. Каких только на свете обычаев не сыщется.

Вспомнилась ему и своя история. Был он тогда в звании капитан-лейтенанта. Почти полгода, пока корабль в доке стоял, жил Юра в военном городке. Связь со штабом простая – через коммутатор. Это когда дома поднимаешь трубку, а тебе из нее женский голос: «Скалолаз». Или еще какое-нибудь неожиданное слово. Но всегда одно и то же, чтоб не перепутать. Ты понимаешь, что это она тебе ответила с телефонного узла. Ты ей: «Барышня, соедини с командиром». Она: «Соединяю». Потом в трубке что-то шуршит, и командир тебе отвечает. Как-то так. Полюбился Юрику голос одной телефонистки. Нежный, певучий. Слушал бы и слушал. Стал Юра сначала с этой телефонисткой шутки шутить, потом поводы придумывать, кому бы еще ему дозвониться надо.