Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 34)
Она кивнула.
Дальше Алина завязывала в рубаху булыжники для утяжеления, по примеру Четери привязывала ко лбу трубку. Первым, обождав, пока пролетят очередные стрекозы и убедившись, что путь чист, пошел Чет — и она внимательно смотрела, как он входит в реку, как над водой остается только трубка — и все больше погружается, пока не скрывается больше чем наполовину.
— Вперед, — приказал Тротт, оглядев небо.
И она пошла.
В реке ее окутала гулкая тишина. Солнечный свет падал лучами сквозь деревья.
Вода была мутной и прохладной, и, несмотря на то что трубка была привязана, очень трудно было идти и держать ее вытянутыми руками, чтобы не уносило в сторону. Алина шла, точнее, подпрыгивала по дну за едва видимым Четом, помогая себе крыльями и удивляясь, как ему удается двигаться, не помогая себе обеими руками — он удерживал трубку одной и «рулил» второй. В какие-то моменты дракон легко переходил на плавание, но принцессе казалось, что попробуй она плыть — и ее точно утянет на дно или выбросит на поверхность и она всех подведет.
Дно то повышалось, то понижалось, под ногами постоянно скользили камни — очень много их нанесло с гор. Колыхались речные тонкие водоросли, норовя оплести ноги, и течением сносило влево — слава богам, к тому порталу, который был им нужен. Попалось и несколько ям, которые нужно было обходить. Пару раз все-таки приходилось набирать воздуха и переплывать глубокие места, выбросив пару камней из подола, и это оказалось не так страшно — хотя воды в трубку Алина все же набрала и пришлось судорожно продувать, прежде чем вдохнуть снова.
Дважды она видела пролетающих над ними стрекоз, но за спиной был Тротт, и это выключало ее страх.
Алине казалось, что они идут уже очень долго, казалось, что она сейчас нечаянно вдохнет носом и захлебнется, что трубка не выдержит, треснет, когда наконец Чет впереди сделал знак рукой, отвязывая трубку и опуская ее горизонтально, выбросил из рубахи несколько камней и осторожно приподнял голову над поверхностью. А затем поманил к себе.
Принцесса подошла к нему, вынырнула, с наслаждением вдыхая воздух, а затем поползла вперед, в заросли камыша. И тут же скрылась там, пережидая пролет патруля и наблюдая, как колышется в трех метрах от берега дыхательная трубка Макса.
Наконец выполз на берег и он, и Алина выдохнула, глядя на небо.
Долго ли они шли? Солнце сдвинулось по небу чуть-чуть. И река отсюда казалась до смешного узкой. Но наверное, это заняло не менее получаса.
Лагерь был теперь очень близко, так близко, что слышны были отдельные реплики иномирян, и Алина, лежа в камышах на спине, даже различала, о чем они говорят: о новом портале и о том, что скоро они будут наверху, и не забудут ли их здесь боги. Четери, мокрый, перемазанный в грязи, потихоньку пополз вперед, чтобы скомандовать, когда вставать и начинать прорыв. Она понимала, что портал сейчас — в полукилометре, что минута-другая, и ей придется ползти вперед, пока позволяют камыши, а затем бежать между мужчинами, держа в поле зрения такой близкий и такой недоступный переход, и молиться, чтобы щит Тротта выдержал, а силы оружия хватило сдержать напор тха-охонгов и раньяров, способных его проломить.
— Держимся под щитом, — вторил ее мыслям Тротт, лежа на спине и накручивая тетиву на лук, — я буду держать его, сколько смогу, на три метра от себя. Дальше не отходить.
— Хорошо, — прошептала Алина. — Хорошо, Макс.
Он улыбнулся краешком рта, развернулся на земле, склонился к ней и поцеловал.
Глава 11
Последние врата открылись.
Боги Лортаха — те, кого звали Омир, Нерва, Малик и Девир, — услышали это в молитвах жрецов, увидели глазами одной из теней, что струилась над равниной в ожидании, а ныне застыла над местом, где лежала сфера из эновера. И вид закрутившихся над вратами облаков, распустившегося пространственного цветка и армии, идущей в новый мир, усилил холодную внимательность тех, кто так долго ждал.
Боги, средоточие силы и сути четырех, клубящееся под храмом в затопленной Лакшии, застыли, опасаясь любым движением — даже яростной мыслью или нетерпеливостью! — замедлить укрепление последней червоточины между мирами.
Совсем чуть-чуть осталось ждать им — даже по человеческим меркам, не то что по божественным. Так мало, что последняя армия не успеет полностью пройти в открывшийся портал, когда он наконец стабилизируется, войдет в резонанс с остальными и укрепит их, позволив пройти и богам.
Они ждали, подпитываясь жертвоприношениями на разных краях империи и молитвами жрецов, собиравших дань крови. Ждали, допивая крохи силы из почти опустошенной планеты. И в любой момент готовы были сорваться, чтобы войти во врата и вступить в бой на той стороне.
А то, что их попробуют уничтожить сразу, как они появятся в новом мире, сомнений не вызывало.
Боя они не боялись — слишком много было миров, побежденных доселе. Нет, они не были оглуплены самоуверенностью и ослеплены своей силой: самоуверенность и слепота остались там же, где потеряли они милосердие, любовь и жалость. Они просчитывали все варианты, а если чего и боялись, так это поторопиться, сойти во врата раньше, чем те могут выдержать их.
Четверо идущих к своей цели и уже почти достигших ее до последнего спорили, закрывать ли порталы сразу после выхода в новый мир, если оные от прошедшей мощи вдруг не закроются сами, или дать себе шанс восстать, если случится невозможное и они проиграют.
Оставить открытыми врата — оставить путь чужаку, богу нового мира, который столько времени избегал уничтожения, и крошечную вероятность, что он сумеет выйти в свой мир и укрепить его, вступить в бой и усложнить им задачу.
Закрыть порталы — и смерть их, если поражение случится, станет окончательной.
Долгим был этот спор, и почти перед самым открытием врат они пришли к решению.
После богов во врата уйдет одна из теней. А вторая — останется охранять равнину и порталы от проникновения в них чужаков, и будет залогом бессмертия богов.
Победят они — тень уйдет к ним в Новый мир, и затем можно будет закрыть врата, отцепив умирающую планету.
Проиграют и падут они — и связанные и спаянные между собой, смогут возродиться через тень, оставленную на Лортахе, в том состоянии и с тем опытом, с которым уходили с планеты. Пусть это и займет сотни лет. А если первая тень, поняв, что ее тенетворцы проигрывают, успеет вернуться в утопающий мир — то и не сотни, а десятки.
Они приняли решение и продолжали ждать, отрешившись от всего прочего, что происходило в мире — кроме жертвоприношений и наблюдения за вратами глазами первой тени.
Вторая тень не отрывала взгляда от осколка оружия древнего противника, под защитой которого спрятались те, кто мог даже сейчас нарушить планы богов. Однако времени у беглецов на это почти не осталось.
Сердце принцессы отбивало рваный ритм — беглецы ждали момента, когда патруль развернется, пойдет обратно к порталу, чтобы снять наемников со спины. Лагерь казался полупустым, но то тут, то там мелькали гиганты-тха-охонги, слышался гул десятков стрекоз…
— Ты сможешь применить свою силу, как в лесу? — прошептала Алина Тротту.
— Смогу, хоть и ограниченно, — ответил он тихо. — Придется, нужно пройти как можно дальше без использования мощи Вечного Ворона, чтобы он не привлек внимания богов. Тссс… — он приподнялся на колени, скрываясь в высокой траве, и одну за другой выпустил несколько стрел, вонзившихся в шеи наемникам.
Они свалились наземь, буднично, с сухим стуком.
— На ноги! — услышала Алина приказ Чета. Тело само вздернуло ее вертикально — и она, даже не успев оценить обстановку, побежала следом за драконом, ощущая, как накрывает их сверху щит Тротта.
Их не готовы были увидеть. Враги застыли в неверии, в страхе — и путники успели пробежать к порталу метров семьдесят, когда вокруг наконец заорали, заревели рога, призывая подмогу, кто-то взял на себя управление и стал отдавать команды, завизжали инсектоиды, застучали о щит стрелы и автоматные очереди с дозорных вышек.
Меж пустых шатров и старых загонов к беглецам со всех сторон понеслись всадники на охонгах и тха-охонгах, сверху начали налетать стрекозы. Стрелки работали издалека.
— Старайся снимать тех, кто с туринским оружием! — крикнул Алине Тротт из-за спины. Она кивнула, на бегу тяжело подняла автомат, выстрелила несколько раз одиночными в стрелка на вышке — мимо, мимо! — перевела на короткую очередь, и стрелок в один из моментов вдруг дернулся, полетел вниз, перевалившись через папоротниковую ограду.
Она сама не поверила, что попала. Руки болели от отдачи, глаза слезились от муравьиной и пороховой вони. Принцесса вертела головой, выискивая автоматчиков, палила в них — неуклюже, неумело, боясь попасть по своим, почти все время мимо, но даже два, три убранных человека с оружием давали им шанс пройти дальше. Ведь щит мог лопнуть в любой момент.
Четери впереди прыгал смазанной молнией, вылетая из-под небольшого, шагов десять в диаметре, щита в мгновения затишья в стрельбе, и срезая башки охонгам, сбивая всадников с тха-охонгов, выбивая пикирующим сверху раньярам глаза и вспарывая крылья, лавируя и бросаясь то влево, то вправо, чтобы огибать туши упавших, бьющихся в агонии инсектоидов и уйти от стрел. Алина понимала, зачем он это делает — щит был таким маленьким, что их могли остановить, просто встав перед ним стеной, — и неслась за драконом, не оглядываясь на Макса. Из-за ее спины раздавался свист стрел — то Тротт стрелял вверх, сбивая со спин раньяров всадников, пробивая стрекозам крылья. Те падали вокруг — но несколько рухнули прямо на щит, заметно сократив его.