Ирина Котова – Шериф приморского городка: пляж, вино и двойное дно (страница 8)

— Вас подождать, мисси Брилье? — спросил Мак, когда они подъехали к дому, у которого играли несколько чумазых ребятишек, а усталая женщина развешивала белье.

— Нет, — ответила она, — не переживайте. Меня здесь не обидят, — и, видя, что он нахмурился, пояснила: — Здесь знают отца. Тут живут вдовы моряков и рыбаков. Я приношу им остатки еды из нашего трактира. Это помогает им продержаться.

Мак наблюдал, как она сошла с большой корзиной — к ней тут же бросились дети, а усталая женщина робко улыбнулась и проговорила что-то благодарственное. Сейчас Вивиан вовсе не выглядела глупой. Но и пособницей преступников она не выглядела. Могут ли ее использовать втемную? Или ее любовь к деньгам и драгоценностям и тут сыграла роль?

За ту минуту, что шериф предавался размышлениям, грозные старушки успели вылезти из паромобиля и теперь, под сладкие причитания «ути-пуси, какой хороший малыш!» одновременно гладили по голове голопопого младенца, сидевшего на старом одеяле, постеленном на траве, вытаскивали из необъятных ридикюлей конфеты и раздавали детям постарше, раскланивались с хозяйкой и имели вид благотворительниц, готовых немедленно причинить добро всем окружающим. Льялл вздохнул, принял неизбежное и решил использовать вынужденную задержку с пользой.

Пока женщина с благодарной мягкой улыбкой провожала Вивиан, что-то говорившую на ходу, в дом, Маккензи расслабленной походкой подошел к старикам, мирно игравшим в карты в тени большого платана.

— Доброго дня, — коротко поклонился. — Я местный шериф. Нет ли жалоб, вопросов к полиции?

— Нет, господин шериф, — покачал головой старый моряк с продубленной морскими ветрами кожей, с деревяшкой вместо левой ноги, прищурился. — Какие у нас вопросы. Я уж часом подумал, к нам вопросы имеются. Вон, Хокан, известный хулиган, а Марти такой уж ходок по бабам, наверняка от алиментов скрывается.

Два тщедушных старикана согласно хмыкнули беззубыми ртами. Мак уселся рядом с одноногим, выставил на стол бутылку холодного сидра, предусмотрительно прихваченную из паромобиля. Моряк вытащил откуда-то из-под столешницы стаканы. Шериф разлил, отхлебнул приятно-шипучего напитка. Старики пили, посматривали по сторонам и в разговор вступать не спешили. Вивиан тем временем попрощалась и понесла полегчавшую корзину дальше, в сторону ждавшей у калитки согнутой калачом старушки.

— Что, шериф, полиция теперь всем красоткам охрану обеспечивает, или только мисси Вив? — поинтересовался моряк с усмешкой.

— Такой бриллиант заслуживает круглосуточной охраны, — покладисто согласился Мак, думая, как бы половчее задать вопрос, но мейз Марти его опередил.

— Точнехонько в точку попали, мейз, — заговорил старик неожиданно горячо. — Как есть брильянт наша мисси Вивиан! Красавица-то одно, а вот доброты редкой — другое. Живи себе, не тужи, про нашу нужду и думать ей незачем. А она помогает. И продуктами, и в лекарню кого устроить, детей в учение.

— Она и дитенком такая была, — поддакнул Хокан. — Все бегала с нашими мальками, лодки с уловом встречала, мне, помню, крючками руку сильно рассекло, крови было! Так она так смотрела, глазенки на пол-лица, а в них слезы. Но не испугалась, метнулась, с веревки старое полотенце сволокла и тащит, руку мне обертывает.

— Как ребенком? — не удержался Мак. — Она же только приехала?

— Эх, шериф, — насмешливо проговорил старый рыбак. — Плохо ты еще свой участок знаешь. Родилась она тут, в Бадене, жила с отцом, с матерью. Потом что-то не заладилось у Брилье с женой, уехала она и дочку забрала.

Маккензи, кивая с ничего не значащей улыбкой, лихорадочно обдумывал новую вводную. Он-то предполагал, что дочь Брилье новичок в городке, и никого, кроме отца и очень узкого круга людей — работников и посетителей отцовской таверны, толком не знает, связями не успела обрасти. А оказалось, что все обстоит совсем иначе. У мисси Брилье здесь оказались корни, она здесь не чужая. Значит, может знать и наверняка знает тех, кто занимается контрабандой. И получалась совсем другая картинка. А то, что эти люди расхваливают ее доброту, ничего не значит. За свою профессиональную жизнь Маку приходилось встречать множество людей, за внешне добропорядочной «витриной» которых скрывались пороки и грязные тайны.

Его подозрения относительно певицы оказывались совсем не беспочвенными. Нужно дать задание Ксенте исподволь, втайне собрать информацию о контактах не только Брилье-отца, но и дочери. И географию поиска расширить — искать не только в порту, у торговцев, но и в жилых кварталах. Правы старики — слишком плохо он знает «свою землю». Может служить оправданием, что это курорт, много приезжих, но и о коренных жителях нужно собирать сведения более подробно.

— Эй, шериф, да ты, похоже, уснул, — подтрунил мейз, имя которого он так и не узнал. — Так ты никаких контрабандистов не поймаешь.

— Особенно, если ловить будет возле юбок знойных красоток, — гоготнул Марти.

— Похоже, весь Баден знает, что полиция ловит контрабандистов, — пробормотал Мак. Старики смотрели на него насмешливо. — Может, уважаемые, подскажете место, где они водятся?

— Я тебе скажу, где их точно нет, — посуровел одноногий. — Здесь не ищи. Мы честные люди. Кабы контрабандой промышляли, разве так бы жили?

Шериф обвел взглядом ветхие домишки, покосившиеся заборы, поношенное белье на веревках и посмотрел в глаза старикам. Все трое смотрели спокойно и с достоинством, и Льялл устыдился. Такая уж работа у него — всех подозревать.

— Мейз шериф! — послышался вдохновенный голос мейсис Нины. — Вы нам нужны!

Мак обернулся. Грозные старушки стояли в нескольких шагах от него, и за милю было видно, что они что-то задумали.

— Я слушаю вас, уважаемые дамы, — смиряясь с неизбежным, отозвался Льялл.

— Мы немедленно должны вернуться в суд, — затараторила мейсис Катерина. — К судье Питерсу. Пусть назначит нам отбывать наказание здесь, в этом квартале.

— Мы будем помогать, — с энтузиазмом закивала ее сестра. — Приглядывать за детишками, учить их

— Плохому, — буркнул Мак, двигаясь к паромобилю.

— грамоте, — не остановилась мейсис Нина. — Я знаю, милая мейсис Вилда нас поймет и отпустит!

— А Гроул будет просто счастлив, — заводя паромобиль, порадовался за друга Льялл, но так тихо, чтобы старушки не услышали.

Глава 5. О том, как герой находит не то, что ищет

Если женщина тебя слишком привлекает, значит, она слишком привлекательна.

Спасать природу нужно вовремя. Иначе она спасет себя сама, но так, что пострадает все остальное.

Дни шли за днями, недели за неделями и Мак мрачнел. Время, отпущенное ему отцом, сокращалось. Портреты оборотниц, присланные заботливой мамочкой, преследовали его по ночам.

Да и певчая пташка Вив, поманив его своими перышками и вполне благосклонно принимая по вечерам цветы и подарки, но отдариваясь лишь томными взглядами, касаниями и флиртом — она даже прогуляться с ним пока не согласилась по променаду! — продолжала выступать в «Старом крабе».

Мак заглядывал туда, когда позволяла служба, и чувствовал себя полным дураком. Кажется, все его обаяние разбивалось о Вивиан, как волны о волнорез. А счета его таяли — хорошо, что помимо зарплаты шерифа у него был еще доход с нескольких семейных предприятий. И он сам не мог сказать, тратит он деньги для того, чтобы все же выйти через нее на контрабандистов, или чтобы все-таки крепость по имени Вивиан Брилье пала. Иногда ему казалось, что она хитроумно и хладнокровно отвлекает его, но потом он смотрел в круглые глаза, слушал, как воркует она о какой-нибудь ерунде и выдыхал — да нет, показалось, не может быть.

Вивиан Брилье постепенно становилась знаменитостью побережья. Выступала она так ярко, что сам мэр Каменос заглядывал в таверну с супругой и выводком детей. Здесь, на юге Эринетты, селилось много полукровок. Мэр был полугномом, полулюдином, и в клане жить не захотел. В гномов он пошел предприимчивостью и чадолюбием, а в людинов — любовью к отдыху. Впрочем, работать он, памятуя о судьбе прошлого мэра, не забывал.

— Ну надо же ему чем-то кормить детей, — иногда злословил Мак, когда мэру удавалось провернуть какую-нибудь махинацию, пройдя по краю закона. Но Баден при нем расцвел, поэтому жители начальство поругивали, но доброжелательно.

Курортный сезон в Бадене был круглогодичным, но если зимой и в начале весны он был хотя бы спокойным и ленивым, то к середине апреля разгонялся и несся на всех парах до середины ноября, когда шумные отдыхающие уезжали прочь и оставались почтенные леди и лерды, мейзы и мейсис в пансионатах и санаториях. И сейчас курорт входил в жаркую пору, а, значит, Мак и его подчиненные крутились как белки в колесе. Даже с Гроулом они виделись только по работе — когда требовались совместные усилия по наведению порядка или ловле преступника.

— Я себя не волком ощущаю, а ездовой собакой, — жаловался Мак Гроулу. Тот усмехался — подотчетный ему Сибай был спокойным, и то ему хватало головной боли. — И рою насчет контрабандистов, мои люди слушают, о чем шепчутся по барам, выходят на лодках в море, обыскивают суда. По крохам собираю информацию. Этак я их еще десять лет ловить буду.

— Ты же собирался засады делать в темные ночи? — уточнил Гроул.

— Да делаю, — досадливо махнул рукой Мак. — Не поверишь. То небо скрыто облаками, но на море шторм такой, что ни один дурак не сунется. То штиль, но плотный туман, маяка не видно. То дождь стеной. Скоро уж новое новолуние, а мы и ныне там. Вот увидишь, в новолуние тоже что-нибудь случится. Неужели Великий Вожак так показывает, что мне нужно смириться с волей отца и вернуться в клан после того, как я с позором провалю операцию?