Ирина Котова – Шериф приморского городка: пляж, вино и двойное дно (страница 2)

Отец рычаще выругался, но очень невнятно. Из невнятного было понятно, что он считает королеву Миррей крайне эээ....эмоциональной правительницей.

— Так что, мой дорогой отец, — ехидно добавил Мак, — я бы и готов быть послушным сыном. И даже, скорее всего, навещу вас на праздник. Но как жаль, как жаль, я не смогу уволиться. А если поймаю тут всех, кого нужно, то и не буду. Королева же не оставит без внимания просьбу своего лучшего шерифа, да?

— Твоя взяла, — мрачно сказал отец. — Я подожду. Но ты зря так обрадовался, сын. Поверь моему опыту, контрабандисты, как блохи — неистребимы. Так что жду тебя через три месяца в Златолесье. Мама закажет тебе костюм к свадьбе, не беспокойся.

И, оставив за собой последнее ехидное слово, Карен Маккензи коснулся визора, отключая его. А Льялл, еще раз перечитав письмо, от облегчения, что женитьба отсрочена, пошел есть булочки.

— Могу подсказать вам хороший магазин свадебных колец, — словно невзначай сказала мейсис Тута.

Мак закашлялся и сурово взглянул на нее.

— Я не специально подслушала, — оскорбленно, как, впрочем, предыдущие десять тысяч раз, выпрямилась людинка, похожая на жердь с узлом из седых волос, на которую напялили цветастое платье и накрахмаленный белоснежный передник. Возраст мейсис Туты был величиной зыбкой и колебался от пятидесяти до семидесяти, в зависимости от ее настроения, а вот слух у нее был как у пятилетнего малыша, слышащего, где мама зашуршала оберткой от конфетки.

— Попробуйте теперь не специально не рассказать об этом всему городу, — предупредил он.

Впрочем, бесполезно. К вечеру весь Баден знал, что шериф Маккензи, наследник клана, который по какой-то прихоти решил побыть шерифом приморского городка, скоро женится, это раз, и что он будет ловить контрабандистов, это два. Льялл не увольнял мейсис Туту только потому, что она хотя бы домоправительницей и поварихой была приличной, а сам он готовить пусть и умел, но не успевал. Предыдущие помощницы болтали так же, но всего остального не умели.

Здесь, на юге, где сплетни и выкрутасы отдыхающих были любимыми развлечениями, тайны хранить не умел никто, кроме самого Мака и его заместителя, орчанки Ксенты, высокой, оливковокожей, очень фигуристой и мускулистой, с рыжими волосами, которые она собирала в строгий пучок под форменную фуражку, и крайне серьезным отношением к жизни и работе. В Эринетте, как в многонациональном государстве, жило много орков, перебравшихся из соседнего орочьего Каганата, и орчанки, будучи покрепче иных мужчин, предпочитали службу традиционно женским занятиям.

В подчинении Мака, кроме Ксенты Зоус, было около тридцати полицейских — гномов, людинов и русалов. Затесался даже один полуэльф и парочка дриад, так что отделение было многоликим, как сама Эринетта. И жило отделение в веселой, но легкой суете. В Бадене серьезных происшествий не случалось — так, туристы подерутся, или заезжий шарлатан обует кого-нибудь, или в таверне вспыхнет драка, но подчиненные дисциплинированно несли службу, потому что королевство никому даром звонкие эринги не платит.

***

Две недели спустя.

Сегодня, сегодня Мак должен был поставить точку в этом деле. Сегодня он должен был поймать контрабандистов.

Для этого половина его маленькой армии, вооруженная амулетами невидимости, притаилась у входа на пляж, а другая — ждала сигнала от берега, у перевернутых лодок.

Ночь была безлунная — самое время для контрабанды, и море не просматривалось. В нос бил пряный запах водорослей и соли. Баден спал, и лишь вечно веселые туристы бродили по набережной. Редких желающих поломать ноги в темноте и купаться по пьяной лавочке на пляж не пускали двое гномов, тихо заворачивая отдыхающих в сторону таверны "Старый краб", что находилась на променаде в сотне шагов от воды. Ее распахнутые окна — единственное, что давало свет, немного рассеивая темноту на узкой полоске вокруг здания, а единственными звуками, что слышались в округе, был шум волн, голоса немногочисленных посетителей да звуки развеселой мелодии, что наигрывал пианист. До этого из окон доносилось мягкое, чарующее женское пение, да такое, что все, кроме Ксенты, то и дело отвлекались. Благо, неведомая певица замолчала минут двадцать назад.

Чуткие волчьи уши слышали плеск весел — тихий, осторожный, сначала он был далеким, потом приблизился, и Мак мысленно похвалил себя за проницательность, готовясь бесшумно принимать готовеньких

как вдруг он услышал шаги, а у самой кромки моря появился силуэт. Все же проскользнул турист? Или туристка, судя по фигуре.

— Задержать, — почти беззвучно рявкнул Мак в магический артефакт, вшитый в воротник. Полуэльф Вистэль бросился в сторону невидимого гостя, но вдруг вокруг откуда ни возьмись сгустился туман. Такой туман, что Мак своих лап не мог бы разглядеть. А в тумане этом раздался нежный женский голос, грудной и сильный, который задорно начал выводить моряцкую песенку:

— У Билли на суше есть жена и восемь ребят,

Да только Билли на берег сходил раза три,

Вернулся — а в доме на лавках сидят,

На лавках сидят, моряк, посмотри:

Орченыш и гномка, эльф да русал,

И маленький тролль, и маленький тролль.

И кто бы когда Билли сказал,

Что так вот, моряк, ты вернешься домой!

И что же ты, Билли, кричишь, спросила жена,

Что, жалко тебе? Ну пусть сидит пацанва,

Да то, что сидят, то совсем ерунда, ерунда,

А то, что Билли — людин — вот это беда!

Соседи хохочут: «Билли, держись!

Пока ты на волнах морских качал свою жизнь,

Жена не скучала — вон сколько добра

Тебе принесла, тебе принесла!

Мак с досадой прислушался. Плеск весел отдалялся, песенка летела над берегом, повторяясь, начинаясь с начала. А значит, контрабандисты, если это были они, уплывали.

— Великий Вожак, — выругался Мак, пробираясь на голос. Под ногами захлюпало. Вокруг блуждали, сталкиваясь друг с другом, его подчиненные, и лишь орчанка Ксента зажгла фонарь, оказавшийся у нее в заплечном мешке (в участке шутили, что у Ксенты там можно найти все, что угодно, даже оркский шатер и степную кобылицу), и спокойно осматривала периметр, пока остальные пытались найти поющую наощупь.

Туман рассеивался так же быстро, как пришел. Мак обнаружил себя по щиколотку в воде, выругался, а когда поднял глаза, в свете фонаря подошедшей Ксенты увидел в пяти шагах от него удивительно красивую девушку, которая пела, игриво притопывая босыми ногами на берегу и помахивая большим бокалом, в котором плескалось вино. Высокая, фигуристая, с роскошными светлыми волосами с фиолетовым отливом, кокетливой волной переброшенными через плечо, с пухлыми губами, тронутыми красной помадой, и в красном облегающем платье.

От раздражения он зарычал. Девушка замолчала, повернула к нему голову и насмешливо посмотрела на него чуть кругловатыми, как у сов, глазами.

Сирена. Точнее, судя по светло-медному оттенку кожи, полукровка или даже меньше, потому что у чистых сирен кожа медная. Отсюда и такой голос.

Она тем временем невозмутимо отпила из бокала. И заговорила:

— Оу, ме-е-ейз шериф, — голос у нее был низким и чарующим, а она еще и изогнулась, положив ладонь на талию. — Как удивительно встретить вас здесь. Тоже вышли погулять по берегу, как и я? — Она оглядела подходящих полицейских и насмешливо уточнила. — Всем участком?

Упомянутый участок тем временем терпеливо ожидал дальнейших указаний.

— Все свободны, — скомандовал Мак негромко. — Ксента, спасибо, я сам отпущу констеблей от ворот.

Орчанка кивнула, подчиненные разошлись, с разной степенью интереса поглядывая на шефа и его неожиданную собеседницу.

Оборотень тем временем выбрался из воды и с отвращением вылил воду из ботинок. Впрочем, его досада была вовсе не из-за этого. Итак, операция сорвалась, контрабандисты скрылись. И спугнула их эта девица. Но было ли это случайностью или эта красотка намеренно дала им знак?

Мак выдохнул. Издерганный последними неделями, он уже готов был подозревать кого угодно.

— Вы меня знаете, а я вот вас не знаю. Мейсис?

— Мисси, — с точно дозированной скромностью и одновременно со значением, блеснув глазами, ответила сирена. Молода, но не совсем юная, лет двадцати семи. — Меня зовут Вивиан Брилье, шериф Маккензи, — продолжила девушка. Шагнула к нему и покачнулась, наступив на камень, негромко ойкнула, вино в бокале плеснуло.

— Вы имеете отношение к старине Брилье, владельцу этой таверны? — уточнил Мак, одновременно кивая на таверну, подхватывая красотку и галантно предлагая ей руку. Она не отказалась, мягко положила ладонь на его локоть, и он довел ее до ворот.

— Капитан Леон Брилье — мой отец, — ответила сирена, когда они дошли до тротуара за пляжем, и обворожительно улыбнулась. Но Мак хмуро увидел, что у ворот нет двух его подчиненных — гномов, которые должны были отваживать от пляжа случайных прохожих. И куда они могли подеваться? — Я десять дней назад приехала навестить его и решила остаться певицей в его таверне.

Мак решил, что завтра устроит трепку подчиненным, а сейчас надо пустить в ход обаяние и притвориться, что он совсем поплыл от очарования подозрительной красотки.

Впрочем, это было недалеко от истины. Так бы и утащил ее в свое логово.

— И что же вы делали так поздно здесь, милая мисси Брилье? — склонившись к ней, хрипловато спросил он. И опустил взгляд на ее губы.