Ирина Котова – Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих» (страница 7)

Так они и сидели, улыбаясь друг другу, пока он не достал из-под полы халата чёрную папку.

– У меня для тебя ещё один подарок.

– Что это? – она открыла папку. Там обнаружились листы с карандашными портретами жителей городка, план города, копии свидетельств о браках и разводах, документов по продаже или приобретению собственности, дарственных и прочая. И знакомая записная книжка. Сильвия подняла на него глаза.

– Но как?!

– Обменял на эксклюзивную историю о диверсии, – хитро улыбнулся он. – Разумеется, без раскрытия важных имён.

Он промолчал о том, сколько ещё пришлось приплатить ушлому репортёру. Но это останется только между ними. Главное, что её глаза теперь сияли, а к бледным губам возвращался сочный ягодный цвет. Ему нестерпимо захотелось их поцеловать, и он не отказал себе в этом удовольствии.

Сильвия отстранилась и прошептала:

– Ты всё-таки уделал его.

– Что?

– Ничего, – она улыбнулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Как он и обещал, они разобрались с проблемами. Вместе. А впереди её ждало новое поле для исследований – жизнь в браке, полная любви, узнавания друг друга, притирок, бурных ссор и не менее бурных примирений.

Ева Санкевич.

МОЯ ДУША

И всё, чем смерть жива

И жизнь сложна, приобретает новый,

Прозрачный, очевидный, как стекло,

Внезапный смысл.

⠀

Разношёрстная толпа плотной массой двигалась к турникетам. Сосредоточенная и слишком уж серая на контрасте с весёлыми бликами апрельского солнышка, скачущими по крыше и стёклам Балтийского вокзала. Кажется, одна я в ядерном жёлтом плаще была заодно с весной, счастливая и слегка ошалевшая. Видимо, именно это и помешало мне заметить на ступенях корочку ночного льда.

Я не успела ни взвизгнуть, ни помянуть непечатным словом дворника, как уже летела спиной на бетонную лестницу. Солнечный свет неожиданно яростно полоснул по глазам, аж затылок заныл. Пятая точка тоже завопила о грубом обращении. Впрочем, прелести долгого валяния в грязи под ногами пассажиров мне прочувствовать не дали. Чьи-то руки в серых замшевых перчатках подхватили меня под мышки и увлекли вперёд к выходу в город.

– Спасибо вам большое!

Я обернулась к своему спасителю и слегка опешила. Ну и кадр мне достался! Эдакий Вилли Вонка на четвёртом десятке в честерфилде сливового цвета. Котелка на вихрах не хватает. Впрочем, поверх крупной гарнитуры и не наделся бы.

Судя по довольной улыбке, мужчина понимал, какое впечатление производит на неподготовленного зрителя.

– Всегда рад помочь, душа моя. Не запачкались?

Я оглядела плащ, который на удивление не пострадал.

– Весна кружит голову, – пошутила я.

– Балет в городской среде, – поддержал он. – Вам в метро?

– Нет… У меня утренний моцион.

– Неужели тоже в сторону Стачек? Тогда мне повезло.

Я недоверчиво моргнула.

– Меня зовут Елизар. А вас?

– О-о! А вы соответствуете имени, – я не удержалась и окинула собеседника выразительным взглядом, но повода не представиться не сочинила. – Валерия.

– Даже больше соответствую, чем вы думаете. Я ещё и художник.

Я невольно вспомнила знакомого художника, одно время настойчиво предлагавшего меня нарисовать. У него в трёх разных городах живут дети от разных женщин. А может уже и не в трёх… В общем, срисовать я себя не дала.

Елизар словно прочёл мои мысли.

– Во избежание внезапного нападения, заявляю: я не портретист. Аватарку не напишу. Максимальный уровень эксплуатации меня – вдохновляющий пейзаж с надписью в центре «здесь может быть ваше изображение».

– А что, много желающих вас поэксплуатировать? – прыснула я.

– Можно на «ты», – небрежно разрешил мой спутник. – Художника каждый норовит заарканить! И припрятать в кладовку на будущее. Знаешь, кто такие сеноставочки? Вот сейчас я тебе и расскажу…

Пока мы шли до площади Стачек, Елизар не замолкал и развлекал меня по полной. Я была так поглощена представлением, что заподозрила неладное, только когда в третий раз проверила смартфон и всё ещё не обнаружила подключения к сети.

У входа в здание, в котором я работаю, меня настигла коллега. Моё громкое приветствие она проигнорировала и посмотрела сквозь меня. Хамства за ней отродясь не водилось. Мы не соперничали, не ссорились.

– Что происходит?! – я растерянно взглянула на своего провожатого.

Тот дёрнул подбородком вбок и неожиданно отстранённо сообщил.

– Мне очень жаль, но ты мертва.

Меня от макушки до пят пронизало холодом. Я через силу растянула губы в улыбке.

– Чушь какая! Вот же я! Не просвечиваю, с тобой разговариваю.

– Только твой дух. Ты ударилась головой, когда упала на вокзале. И умерла. Так бывает.

– Ты тоже мёртвый? – пробормотала я хрипло, вновь тщетно хватаясь за мобильник, как за последнюю соломинку.

– Нет. Я проводник. Так уж вышло, что я вижу и мир живых, и пограничье. Моя работа – провожать не отошедшие сразу души умерших в мир иной.

– Поганая работа какая-то…

– Я не выбирал, – он печально улыбнулся.

Я отчаянно помотала головой и бросилась обратно к вокзалу. Места происшествия я достигла в три прыжка, что не обнадёживало, в физическом мире люди так быстро не скачут.

Тела не было, зато была кровь. На мой взгляд, неприлично много крови. Ступени на месте моего падения частично огородили лентами, у которых точили лясы двое ЖД-работников. У входа торчала машина полиции.

Перед моим внутренним взором возникла картинка с зелёным холмиком и аккуратным каменным крестом, на котором пугающе красивыми золочёными буквами значилось «Стасова Валерия Витальевна, 1998—2025».

– Вот ведь вселенские ёжики!!!

В голове нарастал звон, и я словно отключилась на время от реальности, а включилась снова на сиденье полупустого автобуса. Много лет не ездила на автобусах…

Рядом оказался давешний мистер Вонка, откликающийся на имя Елизар.

– И как оно?

– Ты следишь за мной, что ли?!

– Скорее, наоборот. Не кипятись, душа моя. Этот феномен называется «канат паромщика». Призрак притягивается к ближайшему проводнику, если только осознанно не старается держаться подальше.

На нас оглянулась какая-то женщина. Ну да. Это меня она не слышит, а его очень даже. Елизар обаятельно улыбнулся пассажирке, заправил за ухо длинную волнистую прядь и показал на наушник. Теперь понятно, почему он гарнитуру из уха не вынимает.

– Давай-ка прогуляемся? Как раз к остановке подъезжаем.

Я фыркнула.

– Боишься, что за психа примут?

– Да. А ещё санкций и большого макаронного монстра.

Автобус выплюнул нас у малолюдного сквера.

– Какого лешего ты мне сразу не сказал?! – набросилась я на проводника, когда автобус отчалил. – Специально зубы заговаривал и уводил подальше?