Ирина Костина – Матовая сеть. Книга четвёртая (страница 5)
– Вы получили достаточные сведения; они содержатся в тех бумагах, что Вы варварски отняли у меня! Более мне неизвестно ничего. И ничего я говорить Вам не намерен! Здесь, на дороге. Ни слова! Я буду говорить в присутствии шведского посла. Про ваши разбойничьи действия. И грубое обращение с иноземными поданными на чужой территории! Я буду писать прошение в Королевский высший суд!! Я этого Вам не спущу!!
Капитан, молча, подал знак поручику Левицкому. Тот двумя руками подхватил майора за плечи и бесцеремонно выволок из коляски. Угрожая пистолетом, подтолкнул его с дороги на обочину в лес.
– Что Вы себе позволяете?! – кричал Синклер, вынужденно перебирая ногами.
– Куда Вы его ведёте? – испуганно зароптал француз, ерзая в повозке.
Но его вопросы остались без внимания.
– Ступайте сударь! Ступайте! – Левицкий, не опуская пистолета, заставлял шведского майора идти вперёд в высокую траву.
Тот в недоумении, подчинялся и шагал, спотыкаясь и оглядываясь. При этом не переставал сыпать возмущениями и обещаниями кары за их произвол. Поручик точно не слышал его угроз, равнодушно подгонял идти живее. Вскоре они скрылись из вида в неглубоком овражке. Голоса их стали тише и, наконец, смолки совсем.
На несколько минут воцарилась безмятежное спокойствие. Лошади тихо прядали ушами, отгоняя мух. Летний воздух наполняли запахи цветущих трав, в которых надрывно стрекотали кузнечики.
На какое-то время Микурову показалось, что он у себя дома, в родовом имении под Москвой. Жуя длинную травинку, он прикрыл глаза изнурённый долгой дорогой, и, внимая запахам и звукам, вдруг отчётливо представил, как скачет по цветастому лугу верхом на любимом коне по кличке Ворон. А матушка, выйдя на крыльцо, машет ему синей косынкой – зовёт к обеду…
Прогремевший неожиданно выстрел содрогнул тишину. Стая испуганных птиц взметнулась над лесом и тревожным гомоном заполнила воздух.
Французский купец переполошился и вопросительно уставился на Кютлера:
– Что это? – пробормотал он полушёпотом.
Но капитан вновь оставил его вопрос без ответа.
– Что… Что вы сделали? – продолжал он с нарастающей паникой, – Вы его убили?! Не может быть… Вы убили его?!… А я? Как же я? … Что будет со мной? Вы меня тоже убьёте?
– Убью! Если Вы сию минуту не заткнётесь! – пообещал Кютлер, не оборачиваясь.
Тот побледнел, точно известь, и бухнулся из коляски в пыль, к ногам капитана, беспрестанно повторяя:
– Сударь! Прошу, не убивайте меня!! Я всего лишь купец. Я ничего не знаю. И ничего никому не скажу! Я даже не знаком с этим господином! Мы только попутчики… Не убивайте!! Умоляю!…
Кютлер сперва презрительно игнорировал француза. Затем пригрозил пистолетом и грубым окриком загнал его назад в коляску. Тот в ужасе затих.
Левицкий вскоре вернулся один. Вскочил на коня, кивнул капитану, условно подтверждая, что всё кончено.
Француз Гутерье затолкал в рот кулак и тихо заскулил, как побитая собака, в предчувствие расправы. Но русские солдаты, словно не замечали его.
– Как называется эта река? – спросил Кютлер почтальона, указывая на журчащий в траве ручей.
– Бобра, Ваше благородие.
– Это нынче Саксонские владения?
– Так точно.
– А город, что виднеется впереди?
– Христианштадт, Ваше благородие.
Капитан жестом главнокомандующего армией махнул рукой в его направлении:
– Едем туда.
В Христианштадте они не задержались, и направились дальше в Сорау.
Там, из гостиницы, капитан Кютлер отправил почтальона в Бреслау с посланием графу Шафготшу, в котором благодарил председателя за оказанное содействие. Сообщал о своей счастливой находке, присовокупив, что обстоятельства вынудили его к некоторой крайности, о которой он сожалеет, но не может сказать ничего подробнее; долг призывает его как можно скорее спешить со своей добычей обратно.
Далее пересекли польские границы. И, двигаясь без отдыха всю ночь. К полудню следующего дня остановились в деревушке возле крепости Мариенбург.
Определившись на постой, солдаты наведались в местный кабачок. Там отобедав и хорошенько выпив, Микуров, оставшись за столом наедине с Левицким, осторожно осведомился:
– Скажи, далеко ли отсюда до Данцига?
– Верст пятьдесят, не меньше.
Василий мысленно прикинул, что в целом часа за три он мог бы преодолеть это расстояние туда и обратно. И почувствовал, как в груди тоскливо и в тоже время радостно защемило.
– Чего кручинишься, брат? Задание выполнено! Бумаги при нас! – весело хлопнул его по плечу поручик, – Едем домой!!
Микуров взглянул на него исподлобья:
– Зачем капитан приказал убить шведского майора?
Тот сделал убедительный жест рукой:
– Это не он. Ещё в лагере я получил приказ фельдмаршала.
– Не может быть! – поразился Василий.
Левицкий, который уже перебрал вина, бравурно фыркнул:
– Ещё как может! – и опасливо огляделся, – Погоди-ка…
И, взяв со стола нож, распорол шов на обшлаге мундира. Извлёк оттуда листок, тайком сунул его сержанту:
– Читай!
Василий с любопытством прочёл бумагу, где фельдмаршал собственноручно написал инструкцию о том, как им следует искать случая, чтобы с майором Синклером «компанию свесть» и в скрытном месте, без посторонних лиц «стараться его умертвить или в воде утопить, а письма прежде без остатка отобрать».
Конечно же, верхом глупости Миниха было не только составить такую инструкцию письменно, ещё и поставить на ней свою подпись.
– Зачем ты держишь при себе такой опасный документ? – спросил он Левицкого, – Почему не сжёг? Если он попадёт в чьи-то руки… Это плаха, в лучшем случае – ссылка!
Тот вытер ладонью пивную пену с верхней губы:
– Э-э! Не скажи, брат! Кто знает?! Может, это мой шанс на спасение! – пробормотал поручик, пряча бумагу обратно в тайник мундира.
– Его нужно было похоронить.
– Кого?
– Синклера.
– Что за сантименты, сержант?!
– Неужели не понятно?! Не сегодня, завтра какой-нибудь местный пастух обнаружит тело! Поднимется шумиха!
Левицкий махнул рукой:
– Мы будем уже далеко отсюда.
– А этот купец-француз? Какова его участь? Зачем Кютлер везёт его с собой?
– Не знаю. Относительно его у меня нет никаких распоряжений. Он – мелкая сошка.
– Он опасен!!
– Чем?
– Он всё видел!
Поручик задумчиво почесал затылок:
– Это верно. По-хорошему, шлёпнуть бы и его тихонько! Но мы с тобой младшие по званию, и это не наше дело. Пусть Кютлер решает!