Ирина Костина – Матовая сеть. Книга четвёртая (страница 4)
– И как это волнительно, что Вы сидите сейчас напротив меня…
– Анна Даниловна!! Так Вы сохранили крестик? – не унимался Микуров.
Она укоризненно вздохнула:
– Как Вы, однако, нетерпеливы, господин сержант! – и покачала головой.
– Ради бога!
Она, смакуя удовольствие, откинула крышку шкатулки:
– Эта история любви польской девочки так растрогала меня. Что отныне я вожу его всегда с собой. Он мне стал чем-то вроде доброго талисмана.
И вынула из шкатулки старинный маленький деревянный кельтский крест на кожаном шнурке. У Василия от волнения пересохло во рту. Он с трепетом смотрел на крестик, боясь поверить глазам:
– И я могу его взять?
– Берите. Ведь он предназначался именно для Вас.
Микуров благоговейно взял его и крепко сжал в ладони.
– Благодарю, – пробормотал он внезапно осевшим голосом, – Вы даже не представляете, что Вы сейчас сделали…
Она тихо улыбнулась:
– Ну, почему же «не представляю»? Я тоже когда-то была юной девочкой. И тоже была безумно влюблена.
– Анна Даниловна! Вы – самая добродетельная из всех женщин! Отныне я буду всегда поминать Вас в своих молитвах, – Василий склонил голову в почтительном поклоне.
Она в ответ по-матерински поцеловала его в лоб.
– Эй, Василь, не видать там капитана с поручиком? – пробудился Пылёв, широко зевая.
– Не видать.
– Как думаешь, надолго мы тут? Жрать страшно хочется. Хоть бы поужинать успели. Куропатов, сгоняй на кухню, узнай; может, есть чего? Вот что за дурацкая манера у этих немцев – есть по часам?! По мне так, есть надо тогда, когда голоден!
– Сейчас узн
– А, между прочим, господа, за нами следят, – заметил Микуров, оттопырив занавеску.
– Да, ну! Кто?!
– Гляди! Вон тот, в синем кафтане и чёрной шляпе.
– Который? – Пылёв взглянул на улицу, где было достаточно людно.
– Тот, что прячется за фонарный столб.
– Чем он отличен от всех остальных, что шляются мимо гостиницы?
– В том-то и дело, что ничем.
– Так с чего ты решил, что он – агент?
– Дурень ты, Мишка! Настоящий агент ничем и не должен выдать себя из толпы. А этот приехал на извозчике, вслед за нами. Теперь трётся под нашими окнами уже третий час.
– Ну, и глаз у тебя, Микуров! Неужели шведы?! – всполошился Пылёв.
– Вряд ли! Скорее, местные. Кто-то держит город под неусыпным строгим надзором. Может, кардинал? Или канцлер? Или председатель суда…
– Есть! Есть ужин! – это вернулся с радостным известием Куропатов, – Подъём, ребята!! Налетай!!
Ближе к полуночи возвратились в гостиницу Кютлер с поручиком Левицким. Переоделись вновь в военные мундиры, подняли с постели драгунов. Левицкий уважительно хлопнул по плечу Василия:
– Молодец, Микуров! Верно указал, что след с дороги ведёт на Бреслау! Тут они были, голубчики!! В три часа пополудни выехали на почтовых к северной польской границе.
– Выходит, восемь часов уже в пути, – тут же прикинул Микуров, – Если без отдыха на ночлег, завтра к вечеру в Грюнберг прибудут. Там до границы – рукой подать.
– Не успеют! Председатель здешнего суда нам лучших лошадей выделил! И сопроводительное письмо, чтоб на всех почтовых станциях нам немедля предоставляли свежих лошадей и всё необходимое, что попросим. Так что, собирайтесь живо! Выезжаем!
– Значит, председатель суда? – задумчиво пробормотал себе под нос Микуров, – Странное дело, отчего так душевно о нас хлопочет? Видать, свою выгоду в том имеет.
На следующий день в четыре часа пополудни русские прибыли в городок Нейштедель. И у местного почтмейстера выведали, что шведский майор и французский купец два часа назад были здесь, сменили лошадей и, отказавшись от отдыха, выехали на дорогу, ведущую на Грюнберг.
Письмо, подписанное председателем и почт-директором в Бреслау, оказало на местного почтмейстера должное воздействие; тот незамедлительно выдал русским офицерам свежих лошадей и в придачу дал в сопровождение двух почтальонов. Приказал им, в случае если они не догонят вышеупомянутых путешественников до Грюнберга, сопровождать господ офицеров и драгун до границы и исполнять все их приказания.
Синклера и Гутерье они завидели, не доезжая полверсты до Грюнберга. Быстро оценили обстановку: почтовая повозка с пассажирами и багажом и конный почтальон.
– Ваше благородие, – обратился сержант Микуров к Левицкому, – Дозвольте, нам с Пылёвым через лес выехать им наперерез и взять почтальона, чтоб наверняка не сбежал. А Вы с капитаном и драгунами их на коляске возьмёте.
– Дело говоришь! – согласился поручик, – Действуйте!!
Появление на дороге вооружённых офицеров, настроенных агрессивно, было для дипломатов полной неожиданностью. Не успели они возмутиться тем фактом, что их почтальона грубо стащили с лошади на землю, как в них самих упёрлись дула пистолетов. И Кютлер на французском, а затем на немецком чётко высказал им следующую фразу:
– Вы арестованы, господа, именем Ея императорского величества государыни-императрицы всероссийской Анны Иоанновны! Вы имеете право сдаться или умереть!
Под напором силы Синклер и Гутерье были вынуждены сдать оружие и подчиниться.
Капитан приказал вытащить из коляски багаж, взломал замок на дорожном сундуке и принялся шарить в вещах.
– Что Вы ищите, сударь? – заносчиво осведомился шведский майор, стараясь сохранять присутствие духа, – Я мог бы оказать Вам помощь, если бы Вы спросили…
– Обойдусь!!
Кютлер, вытряхнув содержимое сундука на дорогу, вскрыл ножом дно и вынул на свет божий оба конверта. Бесцеремонно сорвал печати и углубился в чтение.
Синклер заметно сник, понимая, что провалил задание.
Удостоверившись в том, что нашёл достаточно доказательств, капитан Кютлер велел вознице разворачивать коляску с арестантами и двигаться на запад к саксонской границе. Драгуны выстроились конвоем, взяв повозку в кольцо. И процессия тронулась в путь.
– Куда вы нас везёте? – не выдержал Синклер.
– Вы не в том положении, сударь, чтоб задавать вопросы! – холодно отрезал Кютлер.
Но майор, видимо, уже переборол страх поражения, и теперь его обуяла бравада:
– Но, если мы арестованы, как Вы изволили сообщить, именем Российской императрицы, то почему Вы не везёте нас в Россию?! Почему мы движемся в обратную сторону? Я требую, чтобы меня доставили в Петербург! И я смогу там подать жалобу в шведское посольство!
Кютлер дал знак извозчику остановиться. И приблизившись к коляске, точно коршун навис над арестованным майором:
– Я бы советовал Вам помолиться, сударь.
– Вы, что же, угрожаете мне смертельной расправой?!
– Да, если Вы не сообщите мне подробностей переговоров с Портой!
– Каких именно подробностей Вы ещё желаете?! – раздражался Синклер.
Жаркое июньское солнце припекло ему голову, и он был крайне раздосадован на себя и на кичливого капитана, что обращается с ним столь высокомерно. Кютлер же был хладнокровен и суров:
– Когда именно ваше командование планирует начать военные действия против России?! В каких местах вы намерены пересечь границы?! Меня интересуют любые мелочи, как то – даты, числа, направления!!
Майор побагровел: