Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга пятая (страница 8)
– Вы правы, Варвара Николаевна! Тысячу раз правы!! Я позволил себе бессовестным образом позабыть о воинской чести! Я был сражён известием о Вашей свадьбе. Понял, что потерял Вас навсегда!! Решил, что никогда более никого так не полюблю и никем не смогу быть любим!! И опустился, даже оскотинился.
– Ну, полно! – оборвала она его и погладила по руке. – Константин Павлович, послушайте меня. Я верю в то, что у каждого человека на земле есть его половинка, его настоящая любовь. И у Вас она тоже есть. Она ждёт Вас и хочет полюбить. И Вы её обязательно полюбите. Просто Вы её ещё не встретили.
– Вы так считаете?! – поразился до глубины души Константин.
– Я уверена. Но, помните, сударь, настоящую любовь надобно заслужить! А, если Вы будете продолжать вести подобный образ жизни, она пройдёт мимо и не узнает Вас!!
– Разве это возможно? – робко спросил он, – Разве можно меня полюбить?! Ведь я…
– Вы смелый, – перебила его Варя. – Вы храбрый солдат. Вы можете быть настоящим преданным другом. Должно быть, Иван Щербатов знал это. Вы способны искренне и самоотверженно любить. Я это знаю.
Константин Павлович растрогался:
– Спасибо! Спасибо Вам, Варвара Николаевна!! – он схватил её руки и стал осыпать их поцелуями. – Я так Вам благодарен за эти слова!! Вы – удивительная женщина! Вы сами не представляете, что Вы сейчас сделали!! Вы меня просто спасли! Вы вернули меня к жизни!
Варька вернулась в карету.
– Ну, слава богу! – выпалил Алексей, стуча зубами от холода. – Я уже начал беспокоиться. Видела великого князя?
– Видела.
– Поговорила?
– Поговорила, – радостно кивнула она.
– Всё хорошо?
– Да всё хорошо, всё! – заверила она его, – Не ёрзай! Поехали уже в Петербург! К ненаглядной Елизавете Алексеевне.
– А чего это вдруг «к ненаглядной»? – опешил Алексей.
Варька лукаво ткнула его в бок локтём:
– Да, ладно! Будто сам не замечаешь?! Ух, как она на тебя смотрит! – и Варька артистично закатила глаза.
Лёшка вспыхнул до корней волос:
– Чего это ты выдумала?
– Уж поверь мне. Смотрит-смотрит!
Алексей неожиданно призадумался и осторожно поинтересовался:
– Варь? …Правда? Или ты шутишь?
Она в ответ озорно погрозила пальцем:
– Ой, гляди в оба, Лёшка! Пропадёшь!!
Красавец-сервиз стоял в покоях императрицы, переливаясь позолотой и изумляя причудливостью лепных крышечек в виде императорской короны с кусочком горностаевой мантии. Бархатисто чёрный цвет с налётом матовой дымки, такой несвойственный фарфоровой посуде, поражал воображение. Было трудно устоять перед искушением взять какой-то предмет в руки и погладить. Не говоря уже о том, что каждую тарелку хотелось долго рассматривать.
Елизавета, исполненная восторга, гладила пузатую супницу, разглядывала тарелки, и не переставала повторять:
– Боже мой… Какая прелесть! Какое чудо!
Варька стояла в сторонке и с гордостью ощущала, как за спиной «растут крылья».
– Отчего же Степан Афанасьевич сам не приехал? – сокрушённо произнесла императрица. – Я бы лично расцеловала его в обе щеки!
– Он излишне скромен, Ваше императорское величество, – пояснила Варя.
– Надеюсь, Вы с ним будете присутствовать завтра в Зимнем дворце на торжественном балу в честь дня рождения императора?
– Елизавета Алексеевна, не извольте гневаться, увы.
– Как?! – ахнула она, – Почему?! Вся столица, все иностранные гости будут завтра в Зимнем, чтобы засвидетельствовать своё почтение государю в день его двадцатипятилетия! Нет, я решительно настаиваю на Вашем присутствии!!
– Помилуйте, Ваше величество, – взмолилась Варюха. – Я рассчитывала нынче же отбыть в Дубровицы. Уже неделю, как я не видела дочь и не проводила время с мужем!
«Уже неделю», – саркастично отметила про себя Елизавета, – «Интересно, сколько же я не видела своего? Если не считать мимолётных встреч где-то на торжественных приёмах, то… уже месяцев пять. Да, последний раз мы были вместе на прогулке в августе, когда мадам Нарышкина оттеснила меня, чтобы нагло вклиниться между мной и Александром».
Она вздохнула:
– Вы с супругом так любите друг друга?
– Да, Ваше величество! Мы просто жить друг без друга не можем.
– Неужели так бывает? – прошептала Елизавета. – И всё же, почему Вы не хотите приехать завтра на бал вместе со Степаном Афанасьевичем? Я уверена, император захотел бы выразить ему благодарность за мастерство.
Варюха замялась:
– Если честно…. Ну, только между нами, Стёпа смущается светского общества.
– Отчего? Они с семьёй редко выезжали в столицу?
– Они вообще не выезжали в столицу. Мать его умерла после родов, а Степан всю свою жизнь провел в деревне. Его отец служит управляющим в нашем поместье.
– Разве Степан Афанасьевич не князь?!
– Нет. Что Вы!
– Граф?
– Нет.
– Барон?
– Нет. Там сложная история, – вздохнула Варя. – Отец Степана – внебрачный сын московского вельможи Вельяминова. А мать – из московского купеческого рода Лузгиных.
– Не понимаю, как княгиня Репнина, позволила ему жениться на Вас?
– А кто Вам сказал, что она позволила? – усмехнулась Варюха.
– Не может быть! – Лиз потрясённая подсела ближе уже, не как императрица, а как подруга. – Вы что же, обручились без её благословения?!
– Ага. Мы тайком обвенчались в одной деревенской церкви. А на следующий день только рассказали обо всём отцу Степана и моей тетушке Ксении Дмитриевне. А уж Анне Даниловне сообщили и того позже! Боже, какой был скандал!! Матушка дала разгон всем: и мне, и Афанасию Кузьмичу со Степаном! И Ксении Дмитриевне досталось на орехи! Да чего там! Она до сих пор с нами не разговаривает!!
Елизавета увлечённо слушала, и у неё дух захватывало от Варькиного рассказа:
– Как же Вы на это решились?! Ведь Вы – продолжательница древнейшего княжеского рода! И, наперекор всем, вышли замуж за безродного?
– Я его люблю! – призналась Варька. – Только его единственного! И никого другого мне не нужно! Ни князя, ни заморского короля!
– Как же я Вам завидую, Варвара Николаевна, – вдруг призналась императрица.
– Вы?! …Мне? – поразилась она.
Елизавета поспешно встала и, пряча лицо, отошла вглубь комнаты. Затем вернулась, держа в руках бархатный мешочек, стянутый тесьмой, и протянула Варе:
– Хочу сделать Вам подарок. Вернее, Вашей дочке Софье.
– Что это?
– Это игрушки моей несчастной Марии. Они очень красивые и дорогие. Она даже не успела ими поиграть. Всё равно они валяются без дела. Мне будет очень приятно, если они доставят удовольствие какому-то другому ребёнку. Возьмите.