Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга пятая (страница 10)
– А как же! – бравурно сообщил Саша. – Я смотрю, вам тут тоже было не до скуки? Кто вас так?
– Дядя Вахтанг, – пояснила Тамара.
Чернышёв встрепенулся:
– Так это он сжёг дом Кнорринга?! – и тут же стиснул в руках рубашку, выжал её с усилием. – Вот мерзавец! Эх, знать бы, где он скрывается…
– И что? – усмехнулась царевна, присев на камень и, скучающе подперев ладонью щёку, смотрела на горе-прачку. – Что бы ты сделал тогда?
Саша насторожился:
– А ты, что? Знаешь, где прячется царевич Вахтанг?
– Допустим, знаю, – лениво произнесла она и потянула у него из рук рубашку. – Давай, лучше я! Ты не умеешь!
Тамара засучила рукава и начала ловко полоскать рубашку в ледяной воде:
– Гляди, как надо.
– Постой-постой. Ты сказала, что знаешь, где скрывается твой дядя Вахтанг!
– Ну, сказала, – пожала плечами Тамара, выжимая рубашку.
– А… Ты можешь мне назвать это место?
Царевна встряхнула рубашку и развесила её сушиться на камнях:
– Могу. Но толку от этого вам не будет.
– Это уж, позволь нам судить! – возразил он. – Так, где он прячется?
Тамара, вслед за рубашкой, крепкими руками насухо выжала китель и бросила его Сашке:
– На, повесь сушиться! Ну, допустим, он нашёл себе пристанище у тиулетинов.
– У кого?? – растерянно переспросил он.
– Вот видишь! – рассмеялась Тамара. – Я же говорила.
Саша обиделся:
– Брось смеяться! Лучше скажи, где они находятся, эти «тиулетины»?
– Известно где. В ущелье Тиулетинсих гор. Там у них поселение.
– Вот за это спасибо! – Саша обрадовано потёр ладони в предвкушении того, как сейчас сообщит эту новость Лазареву с Тучковым.
– Чему ты радуешься? За что «спасибо»? Небось, соберете сейчас с Лазаревым кучку солдат и пойдёте громить Тиулетинское ущелье? – насмешливо поинтересовалась царевна.
– А, по-твоему, что же? Позволить твоему дяде жечь города и убивать ни в чём не повинных людей?! Между прочим, твоих же соотечественников!!
Тамара поправила платок на голове. Опустилась на камень:
– Не кипятись. Пойди сюда, присядь. Одежда твоя всё равно ещё мокрая, торопиться тебе некуда. Послушай, что расскажу…
Сашке ничего не оставалось, как признать, что царевна права. И он послушно присел на камень рядом.
– Народ тиулетинский совсем дикий, но смелый и храбрый, – начала рассказывать девушка. – Тиулетины не имеют почти никакой веры. Святого Георгия почитают за Бога и регулярно приносят ему в жертву кого-либо из животных. В одном из их храмов находится преогромный образ этого святого, пред которым их священники пляшут, вертятся и падают без чувств, после чего сообщают народу повеления, полученные ими якобы от Святого Георгия, которые исполняются без возражения. Священников тиулетины выбирают себе сами и называют их деканозами. Только им они безгранично доверяют! Сверх того, есть в их земле древний дуб, называемый ими Багратион, который они так же почитают священным. Если кто от роду Багратионов уйдет к ним и, обняв сей дуб, скажет: «Предок мой, защити своего потомка», – то тиулетины всеми силами обяжутся его защищать.
– Ага… Кажется, я понимаю, – почесал нос Саша, – Видимо, царевич Вахтанг…
– Именно, – кивнула Тамара. – Дядя вовсе не дурак. Уверена, что именно так он и поступил! Теперь он, и все его люди, под надёжной защитой племени. А более всего на свете тилеутины чтут свою землю и свои законы. И не допустят никого в свои пределы. Не советую вам с Лазаревым туда соваться. Вас уничтожат в два счета!!
– И что делать? – насупился Саша. – Если эти тиулетины такие тёмные и дикие, как с ними быть?
– Могу научить, – лукаво сообщила Тамара, накручивая косу на палец.
– Научи!! – Чернышёв уже перестал дуться, искренне понимая, что и в этот раз без совета царевны им ни за что не обойтись.
Тамара перекинула косу за спину:
– Дядя Вахтанг получил покровительство тиулетинского племени оттого, что проявил уважение к их законам. Вам надлежит поступить так же. Вместо того, чтоб вторгаться в их земли, пригласите деканозов к себе. Окажите им достойный приём, одарите подарками, посулите огромное вознаграждение за то, чтоб они выдали вам царевича Вахтанга с его людьми.
– Думаешь, выдадут?! Ты же сама сказала, если тот обнял священный дуб Багратионов…
– Это для племени святыня, – перебила его царевна. – А деканозы такие же продажные, как и другие священники! Главное – склонить их на свою сторону. А они, почуяв собственную выгоду, убедят в этой идее свой народ так искусно, что будьте уверены!!
Саша посмотрел внимательно в прекрасные карие глаза царевны и спросил:
– Почему ты помогаешь нам? Ведь ты говоришь, что мы здесь чужие. А сейчас учишь нас, чужаков, как взять в плен твоего родного дядю.
Тамара сверкнула глазищами и вновь принялась теребить косу:
– Последнее время всё смешалось в моей родной земле. Свои – жгут, разоряют и убивают! Чужие – жалеют и спасают! Да, вы для меня чужие и глупые!! Но вы не желаете нам зла. Пока я это вижу, я буду на твоей стороне, Чернышёв.
К началу зимы русские взяли в плен царевича Вахтанга. Тиулетинские деканозы за особое вознаграждение выдали им дороги, по которым движутся люди царевича, направляясь на свои разбойничьи вылазки. Вахтанга заключили в тюрьму до особого распоряжения императора Александра. Сокрушительные набеги на Тифлис прекратились.
Кнорринг, ушедший в отставку, всё же направил из Моздока отряды казаков для сохранения порядка в Грузии. Временно, до прибытия князя Цицианова, командование на себя взял генерал-майор Лазарев.
Елизавета Алексеевна лежала на кровати и, глядя в потолок, переживала вчерашние события празднества в честь дня рождения императора. Её переполняли противоречивые чувства триумфа и досады.
Сначала всё было хорошо. Её подарок произвёл фурор! Александр был удивлён работой Протасинских фарфоровых мастеров, и с гордостью демонстрировал сервиз гостям. Затем, взяв под руку супругу, увёл её в сторонку и долго беседовал, выясняя подробности. Его интересовало всё: кто этот неизвестный мастер-самородок? Где он проживает? Узнав, что Елизавета вложила десять тысяч из государственной казны в развитие строительства его фарфорового завода на Москве, император восхищённо поцеловал супруге руку и произнёс:
– Это царский поступок, Лиз, достойный восхищения!! Я горжусь тобою, милая! Впрочем, я никогда не сомневался в том, что в твоём лице Россия обретёт настоящую императрицу, заслуживающую всеобщую искреннюю любовь!
И это было сказано в присутствии вдовы-матери, тут же позеленевшей от злобы за такое коварное предательство сына. «Как он мог?!» – гневалась про себя она. – «В то время, как всем известно, что не тихоня-Лизка, а я, Мария Фёдоровна самая добродетельная и любимая народом государыня!»
Но торжество над ненавистной свекровью было не единственной каплей бальзама на душу Елизавете, но ещё и долгожданная сатисфакция по отношению к фаворитке. Мария Антоновна вдруг лишилась привычного внимания государя и была вынуждена половину вечера оставаться в тени славы Елизаветы.
Впрочем, Нарышкину Лиз недооценила. В разгар бала та якобы случайно оказалась возле Елизаветы и невинно справилась о здоровье императрицы.
– Благодарю, я вполне благополучна, – ответила она ей, победно глядя сверху вниз на соперницу.
На что коварная Нарышкина доверительно сообщила:
– Ой, знаете, а я что-то недомогаю. По-моему, я беременна…
Это был удар ниже пояса. «Вот мерзавка!» – подумала Лиз, чуть не плача, – «Будто бы я не догадываюсь, от кого она может быть беременна!!». Фаворитка не прогадала. Настроение Елизаветы на оставшийся вечер было безвозвратно испорчено.
Правда, Александр до окончания бала продолжал быть любезным с супругой. И Лиз грешным делом даже подумала, а вдруг он захочет ночью провести время с ней, вместо фаворитки? И даже на всякий случай облачилась перед сном в лучшую ночную сорочку. Но Александр не пришёл…
Поутру, это обстоятельство огорчило Елизавету. А потом, нежась в кровати, она вдруг поняла, что не так уж ей хотелось присутствия мужа в своей постели, как просто осознания того, чтоб Нарышкина думала, будто он пребывает в её объятиях.
Её размышления нарушила камеристка. Прокравшись на цыпочках, она тихонько осведомилась:
– Ваше величество? Вы уже изволили проснуться? В приемных покоях второй час один кавалергард настойчиво ожидает возможности нанести Вам ранний визит.
– Какой кавалергард?
– Говорит, что принес какие-то рисунки по поручению госпожи Протасиной.
Лиз мигом выпрыгнула из постели: