Ирина Кормачёва – За фасадом профессионализма. Когда психолог становится врагом (страница 7)

Что ж, если такое случится, то всё по заслугам. Я действительно повела себя не слишком вежливо и не очень адекватно. Даже несправедливо, что тётенька, работающая через прошлые жизни, не получила от меня негативной реакции, а эта девушка – получила. Когда я думаю, почему именно на ней я сорвалась, я вижу две основные причины. Первая – она была крайняя в списке. Нервы были на исходе, а она была моей последней надеждой, а значит, самым сильным разочарованием. Вторая причина – она казалась такой нормальной, что я на секунду поверила, что мы профессионально близки. Странно, но я ощутила чувство, схожее с тем, которое испытываешь от предательства близкого человека. Такая специфическая боль…

Впрочем, за этот небольшой срыв я себя довольно быстро простила. У меня была более важная проблема: я не справилась с набором специалистов. Более того, я больше ни за какие коврижки не хотела браться за эту задачу. Что же делать? Центру нужно расти, специалисты должны появляться. Где их брать?

Я видела только один выход: нужно выращивать специалистов самим. Выращивание специалиста занимает около 3—5 лет, это я понимала по своей истории становления. Другими словами, растить специалистов долго и трудозатратно, поэтому большого энтузиазма эта идея у меня не вызывала. Воодушевляло лишь то, что это избавит меня от необходимости проводить ненавистные собеседования, а также я точно не буду краснеть за свой центр, ведь пока растишь человека, прекрасно видишь, как он идёт, что делает и что из себя представляет как специалист на каждом этапе.

Таким образом, решение самостоятельно растить психологов было принято из очень странных и субъективных оснований – отчаяние после собеседований и страх стыда за результаты трудов моих будущих сотрудников. И с чего, интересно, люди начинают такое дело?

Глава 4. Умные, красивые и с совестью

Собственно, с вопроса о том, что нужно делать, чтобы в моём центре были психологи, за которых мне не было бы стыдно (а ещё лучше, чтобы я могла ими гордиться), и начался процесс создания условий для их роста.

Как выращивать своих специалистов – очень сложный вопрос, требующий понимания как внутреннего содержания этого процесса, так и его внешней организации.

К слову, меня довольно слабо интересовала внешняя организация дела. Я понимала: как только оформится внутреннее содержание, упаковать идею я смогу достаточно быстро. Мне нужно детально разобраться, кого я к себе зову и что именно я предлагаю людям, а форма – это лишь вопрос передачи послания, донесения информации. Обычно у меня не бывает проблем с коммуникацией, так что здесь я за себя спокойна, идею донесу.

Вопрос, который казался мне неподъёмным – содержание. Оно должно максимально точно соответствовать тому, что я хочу видеть в специалисте своего центра.

Самый простой (и, к сожалению, нисколько не приближавший меня к окончанию размышлений) ответ – я хочу видеть у психологов своего центра высокий профессионализм.

Звучит красиво и внушительно, но что конкретно это означает? Что входит в понятие «профессиональный психолог»? Как только мы задаём этот вопрос, мы сразу тонем в массе статей, исследований и мнений. Умнейшие люди страны и мира бьются над этим вопросом, делая акцент на тех или иных качествах профессионала. Одни говорят об интеллектуальных качествах человека (логическое, творческое, критическое, аналитическое и интуитивное мышление); другие сосредотачиваются на волевых качествах личности (выдержка, настойчивость, целеустремлённость, самостоятельность терпеливость); третьи концентрируются на высокой мотивации специалиста (желание приносить пользу людям, интерес к профессии, стремление понять себя и другого); четвёртые считают самым важным личные качества психолога (наблюдательность, тактичность, ответственность, стрессоустойчивость, умение успокаивать, сопереживать и хранить секреты), пятые настаивают на конкретных знаниях, умениях, навыках и компетенциях профессионала.

Я не назвала даже малую часть того, что рассматривают учёные, руководители психологических центров и супервизоры со стажем, но ясно одно: было бы просто отлично, если бы существовали психологи, у которых имеются все необходимые качества. Представьте: в одном психологическом центре целый набор идеальных психологов: в высшей мере обладающие всеми видами интеллекта, волевые, высокоморальные или даже высокодуховные личности, ориентированные исключительно на помощь людям, тонкие, тактичные, ответственные, стрессоустойчивые, эмоционально стабильные, эмпатичные, всё знающие и умеющие.

Уверена, такой центр разорился бы в первые полгода работы. Клиенты просто не смогли бы выбрать, к кому им идти, потому что все эти идеальные психологи были бы одинаково невзрачными. Честно говоря, дрожь пробирает от этой фантазии.

Клиенты выбирают себе психологов согласно своим бессознательным установкам (так же неслучайно мы выбираем друзей или партнёров). Разглядывая фотографии психологов на сайте, они выбирают того, кто их «цепляет» – и это начало пути. Психологи просто обязаны быть разными – несколько прохладными или очень тёплыми, стремительными или размеренными, спокойными или весёлыми, с развитой интуицией и железной логикой. Идеальный психолог – это беспечная фантазия инфантильного клиента и кошмарный сон зрелого руководителя центра.

Правда заключается в том, что у каждого человека (а психологи тоже люди) есть свои слабые места, над которыми он некоторое время (а иногда и всю свою жизнь) работает. Такие особенности мы охраняем и прячем, всячески опасаясь, что кто-то их увидит и обидно укажет на нашу слабость.

С другой стороны, у каждого человека (повторюсь, и у психолога тоже), есть сильные качества, которые он всячески демонстрирует и жизнерадостно эксплуатирует, иногда пытаясь применить даже там, где они не применимы.

Например, есть два психолога, Серёжа и Валера. У Серёжи сильно развита воля, он спокойно держат сеттинг4, без проблем начинает и заканчивает сессию вовремя. А Валера имеет слабую волевую регуляцию, ему тяжело удерживать временные рамки, поэтому он всё время норовит пораньше начать и попозже закончить, объясняя это своей сильной эмпатией и печальным состоянием клиента.

Сережа не думает о своей воле, просто применяет её, а Валера вынужден концентрироваться на сеттинге, держать в сознании, что сессия не бесконечна, совершая волевое усилие. Серёжа пользуется своим сильным качеством, не задумываясь, а Валера работает над своей проблемой со временем, тем самым прокачивая свою волевую мышцу.

С другой стороны, Серёжа, который обладает сильным интеллектом и логикой, очень эффективен в психотерапевтической работе, пока дело не доходит до проживания психотравм. Сейчас, когда нужно просто закрыть рот и разделить с клиентом его боль, Серёжа теряется, потому что не может найти нужных слов и «правильно» завершить эту работу. Логика прекрасна, но нужна не всегда и не везде, впрочем, как и эмпатия.

Вывод прост: психологи должны быть разными, со своими особенностями, историями, жизненным опытом, стилем работы, способные понять и принять разных клиентов. Но что-то у них должно быть общее, собственно, то, из-за чего мне не стыдно было бы ими хвастаться. Те самые очень разные Серёжа и Валера должны обладать некими общими признаками, благодаря которым я могла бы сказать: «Славные психологи эти парни, хотя и очень разные!»

Так начался долгий и мучительный поиск такой комбинации профессиональных качеств, которая меня устроила бы. Я читала и думала, писала бесконечные списки, вычёркивала и дописывала разные пункты. Любая комбинация профессиональных и личностных качеств будущего психолога моего центра меня не устраивала: одни комбинации казались мне недостаточными, другие бессмысленными, третьи излишними.

К тому же, во время поисков я пришла к очень печальному выводу: большинство качеств, важных для работы психологом, можно и нужно развивать только находясь в профессии, в процессе работы. Например, получил Серёжа от супевизора пару раз неприятный выговор за то, что мало сочувствовал – начал эмпатию свою призывать из глубин психики. А Валера выслушал, какой он не молодец, что не заканчивает вовремя, перегружает клиента и триггерит его психотравмы – сразу как-то свою волю взбодрил. Идут потом вместе до метро после супервизии, думают каждый о своём, но вывод у них рождается одинаковый – «надо это всё учесть, а то огребать больше не хочется». Как можно было заставить Серёжу думать об эмпатии, а Валеру о воле, пока на кону не стояло благополучие клиента? Я думаю, что никак. А во время профессиональной деятельности вариантов нет – то, что слабо развито, мешает работать.

Получается, у психолога в начале профессиональной деятельности должны быть не все возможные качества, а несколько самых важных, своеобразные «базовые настройки», позволяющие развить другие способности и обрести собственный почерк. И эти качества должны быть конкретны, чтобы их можно было «пощупать».

Мы, как психологи, можем «пощупать» многое: у нас есть профессиональные инструменты, позволяющие выявить большинство качеств личности благодаря хорошим тестам. В этой области мне вполне хватает знаний, я смогу подобрать нужные тесты, как только определюсь с набором качеств. Но! Фантазия о том, как я тестирую народ при приёме на работу или на курс подготовки, пахла тоской и болотной тиной по нескольким причинам.