Ирина Кореневская – ОГО. По зову сердца (страница 2)

Оникс-младший, Лидия, Феникс – они уже постарше, совершеннолетние. Но ведь это ничего не значит. Оникс еще совсем пацан, и пусть физически уже не цепляется за мою руку, как в детстве, все же нуждается во мне. Я чувствую это. Как и Феникс. Уже сам взрослый мужик, но все еще при мне. А я даже не увижу девчонок, которые покорят их сердца, не увижу, как мои сыновья сами становятся отцами, внуков не дождусь.

Вот Лида уже сделала меня дедом. И как теперь я ее брошу, внука? Как вообще можно их оставить? Это ведь страшный удар, который и ее подкосит! Но ей хотя бы Архимед поможет все это пережить. Однако я думаю, потеря одного из родителей всегда оставляет неизгладимый и неизлечимый след, кто бы там ни помогал. Сам не знаю, к счастью, что это такое, но…

Родители. Папа и мама. Они ведь уже в возрасте, а такое придется испытать. Мне вот страшно даже подумать, что я переживу их, но это, как бы ужасно ни звучало, все-таки естественный процесс. Теперь же выходит, что не переживу. Им придется хоронить меня, а не наоборот. И это тоже страшно.

У нас такая большая семья, дружная, крепкая. И я знаю, что все будут скорбеть по мне. Как бы мне хотелось, чтобы им не пришлось этого делать! Да, когда-то я сам страстно жаждал убиться, поставить точку на жизни, в которой тогда не было ни единого светлого пятна. Хотел избавить себя и Регинку от боли, которую нам причинял наш недороман9[1]. Но то во мне одержимость говорила. Когда я пришел наконец в себя, то ужаснулся тем своим желаниям и более их не испытывал, а жил и радовался.

Но кажется, мироздание всегда дает нам то, о чем мы опрометчиво его попросили. Только опаздывает на пару десятков лет порой. Для него такие задержки – секунда, его можно понять. И теперь я получу то, о чем просил тогда. А о долгой и счастливой жизни, которой я сейчас так отчаянно жажду, теперь и просить-то поздно. Не успеет оно мне ее дать.

Глава вторая. Решение

К горлу подступил ком, и я огромнейшим усилием воли запретил себе разреветься, словно маленький. До слез себя жаль и жаль тех, кто меня любит, кого люблю я. Но что толку плакать? Это делу не поможет. Впрочем, после того как я ознакомился с подробностями моего заболевания, стало понятно: вообще ничто не поможет.

Но стало понятно и почему раньше ничего не обнаружили, хотя болезнь успешно меня поджирает не первый год. Эта гадина настолько редкая, что на ранней стадии засечь ее можно разве что случайно и при прохождении особых тестов. Увы, делают их только тем, кому уже стукнуло пятьдесят и потом каждые пять лет. Я чуть-чуть не дотянул. Хотя вообще и поражает она тех, кому уже за полтинник. Но мой организм, который я в прошлом успешно старался прибить, изношен гораздо сильнее, чем у моих сверстников. Вот и напал на меня недуг раньше, чем мог бы.

Я еще раз пробежал глазами страницу, которую не успел закрыть. Не лечится, самочувствие быстро ухудшается, а в результате человек становится обузой для близких, не может самостоятельно себя обслуживать, да еще и постоянно корчится от боли. Значит, надо искать клинику, где делают эвтаназию.

Открыв справочник, я вбил название интересующей меня услуги и вскоре уже знакомился с клиниками. Может, я слишком тороплюсь, но лучше заранее. Тем более, если болезнь будет прогрессировать быстро, лучше подготовиться уже сейчас. Не хочу быть для своих обузой! И так вокруг меня прыгали, когда я весь поломался. Но тогда хоть была уверенность в том, что я скоро встану. А тут – нет. Не хочу, чтобы они возились со мной, при этом ежесекундно думая, что придется скоро и вовсе распрощаться навсегда. Да и мучиться от боли, вот честно, не хочу! Имею право.

Клинику я нашел и достаточно быстро. Межгалактический совет не запрещает добровольный уход из жизни под медицинским контролем, но с оговорками. Поскольку это билет в один конец, прежде чем человек наконец окажется в клинике, ему предстоит пройти множество обследований у психиатров, если его желание продиктовано депрессией, ментальными расстройствами и прочими душевными муками. Мне легче, хотя казалось бы, в такой ситуации нет абсолютно ничего легкого. Однако что есть, то есть. Если у человека имеется неизлечимая болезнь, несовместимая с жизнью, он безо всяких обследований получает разрешение на эвтаназию. Понимают, что лучше быстро перетерпеть укол, чем мучиться дни, недели, месяцы, а то и годы. Так что последнее пристанище я очень скоро обнаружил.

Теперь дело за малым. Надо получить подтверждение диагноза. Я мог бы обратиться к той же Гигии, однако это помешает воплотить в реальность план, который уже стремительно зрел в моей голове. По этой же причине я не буду подтверждать диагноз на лебединой планете, на Нибиру или на Эдеме.

Мне нужна такая планета, на которую мои точно не сунутся. В другой галактике, не там, где находятся наш дом и места жительства родни. Но достаточного уровня развития, чтобы врачебное заключение потом приняли в клинике, где проводят эвтаназию. И нужно все это сделать быстро.

Пока я искал такую планету, попутно еще переписывал завещание. Оно у меня не обновлялось с тех пор, как родилась Мира, а теперь нужно внести одну существенную правку. Это требуется, чтобы моим не пришлось годами ждать, пока они смогут вступить в наследство, чтобы деньгами и имуществом они могли распоряжаться немедленно. И для этого нужно отыскать нотариуса.

Еще час ушел на то, чтобы всех найти. Теперь осталось только правильный распорядок действий составить. Сначала к нотариусу, заверить мое завещание. Согласно ему все, что я имею, делится между женой, детьми, родителями. Труди, сестренке, я тоже выделил долю. И в силу оно вступает через неделю после того как родня подаст в розыск. Либо раньше, если возникнут неопровержимые доказательства моей кончины.

Записался я к нотариусу на Нибиру. Туда наверняка придет запрос, когда мои будут меня искать. Тогда-то чиновник и появится с завещанием, а семья поймет, что ждать меня обратно смысла не имеет. Если же запроса не будет, ну мало ли, Саша по каким-то своим каналам поиски поведет, нотариус сам найдет Регинку через месяц после того как я склею ласты.

После нотариуса я отправлюсь подтверждать диагноз. В медицинском институте меня ждут через неделю – он очень далеко от наших секторов находится. Зато вряд ли там меня будут искать. Попилю туда сразу же, как вопрос с завещанием решу. Придется совершить несколько гиперпрыжков, зато не месяц лететь.

И, наконец, последняя остановка – клиника, в которой меня отправят в последний путь. Без подтвержденного диагноза меня там не ждут, но как только он окажется на руках, примут с распростертыми объятиями. Итого на все про все где-то две недели. Должен быстро управиться, это радует.

На секунду я задумался, а не слишком ли быстро все решил? Но тут же прогнал от себя эту мысль. Так и надо. Потом я начну сомневаться, передумаю, испугаюсь, а это дело такое, отлагательств не терпит. С этой мыслью я поспешил на капитанский мостик и проложил курс на Нибиру, приготовился к гиперпрыжку.

Пока мое тело, одолеваемое болезнью, проносилось сквозь пространство, я старался не думать о том, что навсегда оставляю прежнюю жизнь, да вообще жизнь. Даже не стал залетать на лебединую планету, чтобы попрощаться. Потому что потом точно будет очень сложно уйти!

Безумно сильно хочется еще раз обнять детей и родителей, в последний раз утонуть в глазах Регинки. Но нельзя, я ведь себя знаю, я тогда всю решимость растеряю! Да, сейчас я поступаю зло по отношению ко всем своим близким. Они наверняка будут волноваться, нервничать, представлять картины одна страшнее другой. Однако лучше так, чем год сидеть у моей постели и думать о прощании.

Тем более вскоре всплывет мое завещание и тогда у них может возникнуть версия, что я просто всех бросил, решил свалить и начать новую жизнь. Так даже лучше! Пусть считают меня подлецом, ненавидят, но не жалеют и не сокрушаются! Главное, чтобы Гигия не проговорилась, не сказала правду.

Для Регинки это будет ударом. Но правда, лучше так, чем альтернатива. Не хватало еще ей меня хоронить. Мое предательство она переживет, ей помогут близкие. Может, потом встретит какого-нибудь хорошего, честного и здорового парня, с ним снова будет счастлива. Ей обязательно должно повезти!

А уж если когда-нибудь потом правда и выплывет наружу, все уже отболит, утихнет. Я потому и обе медицинские организации выбрал подальше. Чтобы эта самая правда не добила моих после внезапного бегства. Вряд ли они станут обращаться туда, где мы никогда не бывали и куда даже не собирались.

Когда я выходил из гиперпрыжка, вспомнил, как мы прыгаем с Регинкой. Хоть она и летает уже достаточно часто, все равно еще боится. Она у меня такая трусиха! И всегда, когда нам предстоит таким образом преодолеть огромное расстояние, забирается на меня, мы вместе пристегиваемся и так прыгаем. А в этот момент забываем практически обо всем на свете, потому что находимся так близко! Всегда теряем голову в таких ситуациях.

Улыбнувшись, я тут же скорчился от боли. Да уж, спасибо за напоминание. Теперь все глаголы для нас с ней в прошедшем времени. Как бы я хотел, чтобы она быстро оправилась и смогла нормально жить дальше. Помню, в белой комнате она призналась, что продолжала бы жить, даже если бы со мной что-то случилось10[1]. Это хорошо. Значит, она это переживет. Хотелось бы, чтобы без боли – хватит и моей. Но я не настолько наивен, чтобы понимать, что без боли жена не сможет.