Ирина Кореневская – ОГО. По зову сердца (страница 4)

Всем деткам из дома без окон было решено найти семьи. И насколько я знаю, когда ребята закончат посещать психологов, социализироваться и адаптироваться, их уже будут ждать любящие родители. Да, не родные по крови и что? Когда это кого останавливало? Нас не остановило и мы сразу решили, что Герман останется с нами.

Теперь же выяснилось, что примерно месяц назад не стало мальчика, для которого нашего названого сына и клонировали. Он не получил здоровую печень и, к сожалению, его маленький организм больше не мог бороться с заболеванием несмотря на все меры поддержки, которые были предприняты. Убитые горем родители сына похоронили.

А потом, немного отойдя от своего горя, подумали. Вспомнили про клона, которого заказывали преступникам. И решили: надо забрать его в семью, растить, любить, холить и лелеять. Отдать этому Герману то, что не смогли дать своему сыну. Они обратились в полицию, в отдел, который этим делом занимался, и озвучили свою просьбу. Наш адрес им, конечно, не дали. Но передали их просьбу. Позвонили, Регинка ответила. А дети все услышали и теперь у нас ЧП.

– Ага. – я задумался, глянул на мальчика. – Я так понимаю, ты хочешь к ним?

– Да, Оникс. – уверенно кивнул пацаненок и посмотрел мне прямо в глаза. – Я вам очень благодарен, сильно-сильно! Но я не могу объяснить… Вы хорошие, вы и правда меня сыном считаете, я чувствую. Вот только меня тянет к ним, понимаешь?

Я вздохнул. Наверное, понимаю. Все-таки, как ни крути, у этого мальчишки и родителей другого Германа общего гораздо больше, чем у нас с ним. Он плоть от плоти, хоть и клонированная. Ни в чем плохом ту семью я не подозреваю – они семь лет пытались больного ребенка спасти и сейчас потеряли сына! Не думаю, что у них есть какое-то желание и силы плести интриги. Они просто хотят вернуть своего ребенка, хотя бы таким способом. Да, по сути наш Герман заменит им потерянного малыша. Однако вряд ли он будет только заменой. Полюбят его самого – не могут не полюбить, мы же полюбили.

И мы не в праве его удерживать. Пусть ему только семь, это все же отдельный человечек, у которого есть свои желания и стремления. Вероятно, его и правда тянет и все, что мы можем сделать – это отпустить Германа к родителям. Но, конечно, присматривать за ним и за его новой семьей. Это и полиция будет делать, но и наш пригляд лишним не окажется.

– А Мира против, судя по всему? – я встал с дивана.

– Угу. – согласилась Регинка, а у Германа мордашка сделалась такой несчастной, что я немедленно сел обратно и обнял его. – Дочь решила, что это предательство и так далее. Ну ты же ее знаешь.

– Я с ней поговорю.

Поднимаясь на детский этаж, я покачал головой. Да, дочку я знаю – у нее такой же характер, как у ее мамочки, непростой. Мягко говоря. Вообще это отлично. Она у нас с титановым стержнем уже, несмотря на юный возраст. Точно знает, чего хочет, не прогибается, может за себя постоять и в этой жизни не пропадет. Но иногда это выходит боком нам же. Однако между послушным беспроблемным ребенком и тем, который умеет отстаивать свое, я пожелаю второго. Мы не всегда будем рядом с ними и мне спокойнее, если я знаю, что дитя и без нас не пропадет.

И только сейчас я снова вспомнил, что меня вообще скоро не будет рядом с нашими детьми. Остановился посреди лестницы, подышал. Честное слово, на корабле это все легче воспринималось. Теперь же, стоя на ступеньке дома, в котором я хотел прожить с семьей долго и счастливо – гораздо тяжелее. Поэтому я и не хотел возвращаться.

– Слова подбираешь? – внизу стояла Регинка и задумчиво смотрела на меня.

– Ага. Тут же с наскоку никак, можно и в лоб получить. Твоя же дочка.

Жена усмехнулась и вернулась к Герману. Я выдохнул. Антиэмпатическая защита работает как нужно, моя красотка ничего не почувствовала.

Глава четвертая. Гордая Мира

– Доча? – поскребся я в приоткрытую дверь.

Ответом мне стал очередной громкий всхлип. Посчитав это приглашением войти, я просочился в комнату и уставился на нашу принцессу. Лежит на кровати, уткнувшись носом в подушку и ревет так жалобно! Сердце сжалось и разжиматься обратно отказалось. Я сел рядом, осторожно перетянул малышку к себе на колени.

Мира посмотрела на меня покрасневшими глазенками и снова всхлипнула. Взяв с тумбочки салфетки, я стал приводить ее в порядок. Она у нас блондиночка, папина дочка внешне. Кожа тонкая, бровки с носиком покраснели, опухли, наверное, все лицо от слез щиплет. Красивая – до невозможности просто. И на губе ранка. Когда малышка нервничает, то кусает губы. Регинка уже отчаялась отучить ее от этого.

– Лисичка, давай поговорим?

– Папа, не отпускай его! Не отпускай Германа к этим! – дочь сразу взяла быка за подробности и попыталась заполучить меня в союзники.

– Зефирка, ну как я могу не отпускать ребенка к его родителям, если они все этого хотят? – я тоже сразу решил расставить точки над и.

– Они ему не родители! Они вообще его убить хотели!

– Мира, ты же знаешь, что это не так.

Когда мы узнали о существовании подпольной лаборатории клонирования16[1] и поняли, с какими целями там растят детей, меня мучил один вопрос. Как же родители больных детишек соглашались, чтобы других малышей убивали ради их ребенка? Да, понятно, что за своих на что угодно согласишься, но все-таки…

И, честно говоря, я думал, что ответа на такой вопрос не получу. Не подходить же к родителям, чтобы интервьюировать их, в самом деле. Однако потом, уже после суда и вынесения приговора всей банде, нас с Регинкой вызвали в архив. Оказывается, мы, как инициаторы захвата преступников, обязательно должны были ознакомиться с делом и приговором, прежде чем все положат на полку – порядок такой.

Знакомились мы, честно признаюсь, в полглаза. А зачем вникать в подробности ситуации, непосредственными участниками которой мы являлись? Да и Саша нам уже рассказала все про Руфину, про суд и приговор. Так что мы решили скоренько полистать странички, поставить подписи и отправиться по своим делам.

Правоохранители нас вникать не заставляли, все понимали, что это формальности. И я уже заканчивал бегло просматривать свою часть бумаг, как вдруг зацепился взглядом за показания заказчиков – родителей больных детей. Стал вчитываться, а потом и пересказывать Регинке то, что узнал.

Так мы и получили ответ на мой вопрос. А еще в очередной раз были шокированы подлостью и коварством Руфины, организовавшей такой страшный бизнес. Оказывается, ни один из родителей не знал, что для спасения его ребенка вырастят прямо-таки целого клона. И все несчастные в один голос твердили: если бы знали, что пострадает другой малыш, да еще такой же в точности, как их дитя – не стали бы соглашаться на это.

Врать заказчикам не было никакого смысла: штраф с них взяли бы в любом случае, а наказывать как-то строже, давать тюремные сроки им бы не стали. У них дети больны – это одновременно и смягчающее обстоятельство, и своеобразное освобождение от заключения. Если за решетку родителей посадить, кто за ребенком ухаживать будет? Да и добить несчастного малыша так можно очень запросто. Так что в любом случае, что бы ни сказали убитые горем мамы и папы, мера наказания для них осталась бы прежней.

Да и не смогли бы они соврать: допрос осуществлялся с использованием детекторов лжи и полицейских эмпатов и телепатов. Допрашиваемых перед беседой проверяли на наличие технологий защиты от телеэмпатического воздействия, так что даже если бы они и обманули детекторы, высококвалифицированных работников не смогли бы.

Тем более и сама Руфина подтвердила их слова, а она ни с кем из заказчиков не общалась как минимум с того момента, как мы ее нашли. Оказывается, на заре этого самого «бизнеса», она несколько раз совершила оплошность и честно сказала, что растить будут целого клона. На их планете тоже так поступали и там это бизнесу ее покойного мужа не мешало. Однако общество все же меняется и потому некоторые родители с ужасом восприняли такую информацию, после чего отказались пользоваться услугами дамочки.

Тогда она со своим криминальным авторитетом подумала и вместе они решили: будут врать. Не все родители вникают в тонкости клонирования, не все знают, что для достижения нужного результата нужно вырастить целого человека, а по отдельности органы не клонируют – те не развиваются, клетки гибнут. Поэтому можно сказать, что растят как раз-таки отдельные органы. Заодно заказчики потом на остальные части тела несчастного клона претендовать не будут и их можно выгодно продать.

Вот и родители несчастного Германа думали, что им растят только печень, которую после пересадят мальчику. Когда вскрылась правда, многие из клиентов Руфины испытали настоящий шок. Мы даже узнали, что некоторые заказчики, чьих детей клонирование спасло раньше, чем мы повязали банду, сами пришли в полицию с повинной – история ведь получила широкую огласку. И они просто не могли теперь спать спокойно, понимая, что их ребенок живет за счет другого малыша, такого же, как и он.

Мире и Герману мы тогда все это рассказали. Наверное, полученная информация и послужила толчком к тому, чтобы наш названый сынок стал положительно думать о родителях другого Геры. И эти же сведения позволили нам с Регинкой так относительно спокойно отреагировать на его нынешнее желание уйти в ту семью. Хотя, конечно, нелегко будет его отпустить…