Ирина Кореневская – Качели времени. Материк сгоревших лилий (страница 10)

– Я бы уже упокоился. На этом свете меня держат только наши все более редкие встречи.

– Интересно, как я могу одновременно и держать тебя на этом свете и быть твоим основным суицидальным мотивом?

– Запомни ты уже наконец: твоей вины в этом нет. И что за момент?

– Я не верю в брак до секса.

– То есть, ты поняла, что хочешь быть со мной только после того, как решила, что это невозможно? Какая горькая ирония судьбы! Но мы-то ладно, уже взрослые люди, как-нибудь бы разобрались. А они – вчерашние дети, у которых никого другого и не было. Все равно бы нихрена не поняли и считали бы, что все происходящее в их постели – норма.

– Как ты считал? – улыбнулась Регина.

– Ну не делай вид, будто этим недовольна.

– Тебя легко удивить и порадовать. В постели ты схватываешь на лету. И куда только девается твоя милая привычка тупить? Ты хорош, всегда заботишься о моем удовольствии, уже не испытываешь недостатка в опыте… Пожалуй, я довольна.

– Просто мы во всем идеально совпадаем.

– Но этого мало.

– Я устал с тобой спорить. Устал тебя просить. Если бы ты мне хоть намек дала, что это не напрасно. Но чем дольше мы тут сидим, тем больше я понимаю, что все бессмысленно. Тебя не уговорить, меня не переупрямить. Так и будешь тратить даром время?

– Мы во вневременности, милый. Тут время потратить невозможно.

– Чего ты добиваешься? Того, чтобы я забыл про тебя, вернулся к жене и жил дальше? – Регина кивнула. – Ты против насилия. А это насилие. Я не смогу жить с той, кого не люблю, узнав, что такое любовь.

– А чего добиваешься ты? Того, чтобы я переступила через себя, через свой страх и свою боль? Шантажируешь меня своей смертью, чтобы я сдалась и впустила тебя в свою жизнь, невзирая на то, что я тебя боюсь? Боюсь, что ты снова сделаешь мне больно?

– Ты так это воспринимаешь? Блин. – настала моя очередь хвататься за голову. – Нет, милая, вовсе нет. Я не хотел, чтобы так оборачивалось дело. Какой шантаж, ну о чем ты? Никогда, даже в страшных снах я не хотел тебя принудить к чему-то, тем более к тому, что ты говоришь. Я не прошу тебя чем-то ради меня жертвовать. Но я понимаю, что иначе спокойной жизни попросту не будет. Ты что, сможешь спокойно жить, если моя морда будет постоянно маячить у тебя перед глазами? Я уж про себя молчу. Или что, прикажешь мне вообще исчезнуть из поля зрения? Так слишком многим мы повязаны, чтобы я мог этот приказ в жизнь воплотить.

– Какое-то безвыходное положение. – Регина беспомощно на меня посмотрела. – И что делать?

Глава девятая. Самый счастливый день

– Есть целых два выхода.

– Не могу я тебе дать второй шанс, сколько раз повторять!

– Если бы я это имел в виду, то сказал бы, что есть три выхода.

– Опять начнешь про остров?

– Это временное решение с негарантированным эффектом.

– Тогда какой второй? Твои суицидальные настроения я и так чувствую, про них можешь не распространяться.

– Сохранять существующее положение. Даже сейчас нам хорошо вместе, так почему бы не ценить то, что мы имеем?

Вдруг подумалось: зачем я прошу об этом несчастном втором шансе? Если я просто буду рядом, в конце концов, Регина поймет, что мне можно доверять и успокоится.

– Нет, нехорошо. – вдруг покачала она головой.

– Как?!

– В постели хорошо. А за ее пределами каждый раз, как я на тебя смотрю, вспоминаю все, что было. И это нерадостные воспоминания, Оникс.

– Даже сейчас?

– Даже сейчас. Поэтому я постоянно тебя избегаю или использую против тебя силу. Чтобы не было этой боли. Или чтобы хоть как-то сделать ее меньше, причиняя боль тебе. Уж извини, но это в природе человека: пытаться вернуть боль тому, кто ее причинил. Мне это совместное заточение – хуже ножа в сердце.

– Саша! Ба! Александра! – завопил я.

– Что опять? – испугалась Регина.

Но я, не слушая ее, продолжал орать. Наконец, в комнате появился Алекс, на которого я посмотрел с немалым удивлением.

– Саша занята. – проинформировал он нас. – Вы что-то решили?

– Послушай, дед! Если вы так переживаете за то, чтобы я не самоубился, хорошо! Оставляйте меня тут, буду вам архивы в порядок приводить, книги по алфавиту раскладывать, каталоги переписывать. В общем, что хотите, то и буду делать, хоть целую вечность. Но ее отпустите. Нечего Регинку мучить, ей в одном помещении со мной хуже, чем в клетке с тигром.

– Я такого не говорила. – отрезала лиса. – Алекс, мы подождем, пока Александра освободится. И вообще, у нас тут еще куча дел. Извини, что отвлекли.

И дед, не успел я возразить, исчез. Я свирепо уставился на женщину.

– Регин, вот и нахрена?!

– Во-первых, вляпались мы в это вместе. Вместе и разгребать будем.

– Зачем? Если тебе больно на меня смотреть, а я готов избавить тебя от этой боли.

– Во-вторых, твое стремление меня освободить и сделать лучше для меня – это очень даже сексуально.

– Что, опять?!

– А в-третьих, секс – это отличное обезболивающее.

– Я вообще перестал тебя понимать. Ты мазохисткой стала?

– С тобой кем только не станешь! И вообще, читай дальше.

***

И вот наступил день, который обещал стать самым счастливым в нашей жизни. С самого утра улыбка подпирала мои уши: сегодня мы с Лилией навеки станем неразлучны! Нет, нас и раньше ничто не могло разлучить. Но в совершении брачных обрядов мы видели какой-то сакральный смысл. Для нас, представителей высокоразвитых рас, этот момент все равно был не просто каким-то там праздником или официальным действом. А чем-то более высоким, чем-то необыкновенным, великим.

Все в этот день казалось не таким, как всегда. Птицы пели по-особенному, воздух был другим. И даже Ли я словно впервые увидел, когда в нетерпении ждал у алтаря. Казалось бы, за десять лет знакомства мы уже наизусть выучили друг друга, но сейчас я и правда смотрел на нее совершенно иначе.

Ведь это моя невеста, которая уже через несколько минут станет женой. Жена… Непривычное еще для меня слово, но уже любимое, как ее имя, как ее руки. Как ее глаза, которые сейчас сияют необыкновенным светом. Как ее губы, которых я скоро коснусь на правах законного, любимого и любящего мужа.

Когда Лилия, сама похожая на цветок в своем легком и воздушном белом платье, появилась на дорожке, ведущей к алтарю, все встали. Ее отец взял под руку мою суженую и повел ее ко мне. Я оглянулся на тренера – попросил его быть моим свидетелем, и он не отказал. Мужчина улыбнулся. Мои глаза вернулись к самому любимому лицу и до конца церемонии я не сводил глаз с невесты.

Я поклялся любить Ли, защищать и беречь до конца вечности, а то и дальше. В тот момент я был уверен, что сдержу это обещание. А как иначе? Я же люблю ее больше жизни! Лилия в ответ поклялась никогда меня не оставлять и быть со мной всегда. Вот она, как выяснилось, выполнила свою клятву. А я, дурак, не знал…

Момент, когда я поцеловал любимую, навсегда остался самым счастливым в моей жизни. Все стали нас поздравлять, аплодировать, желать всего-всего-всего. А мы никого не слышали и не видели, будто бы на этой маленькой площадке перед алтарем мы внезапно остались вдвоем во всем мире.

Над головой вдруг пролетели голуби, что нас отвлекло и удивило. Мы не планировали заставлять бедных птиц томиться в клетках ради пущего эффекта, поэтому ничего такого в нашей торжественной программе не присутствовало. Очевидно, глупые пернатые просто совершали ежедневный моцион и так все совпало. Много позднее я где-то прочитал, что голуби – символ мира и любви. И даже рассмеялся от того, насколько нелепым и лживым было тогда их появление над нами! Лучше бы у нас над головами закружили черные вороны. Я бы, вероятно, насторожился, и…

Но прошлое не изменить, а происходящее не предвещало, что всего через несколько часов свадьба обернется трагедией. Пока что мы принимали поздравления, танцевали первый танец, сидели за праздничным столом… Все от души радовались за нас и мы были благодарны нашим гостям за это. Однако постепенно стали уставать от происходящего и решили провести немного времени в компании друг друга, чтобы отдохнуть.

Свадебные торжественные наряды, такие красивые, но удобные только для того, чтобы в них сидеть, мы сменили на более привычные шорты и майки. А потом, взявшись за руки, отправились гулять по материку. Я знал одно местечко, обнаружил его недавно и понял, что Лилии оно понравится. Вот и вел ее туда. Навстречу гибели любимой.

Шумная свадьба и гости остались уже позади, мы даже перестали их слышать. Лилия с удовольствием осматривалась по сторонам. Место, куда я ее привел, находилось у подножия скал, защищавших город. Там, за ними, плескалось море и его соленый запах доносился сюда. А вокруг все утопало в зелени, в цветах. Тихо трещали цикады, пели птицы и нам снова показалось, что мы остались одни на целом свете. И никого нам больше не нужно было.

– Я люблю тебя, Ли.

– Я люблю тебя, Парис.

Я уже почти поцеловал свою любимую супругу, уже даже коснулся ее губ. Но вдруг задрожала земля под ногами, мы услышали детский испуганный крик и, не сговариваясь, рванули в сторону звука. Уже стало понятно, что произошло: энергия планеты снова пыталась найти выход.

Земля – уникальный проект нибирийцев, равного ему не было и, думаю, не будет. Наши предки умудрились сделать неживое живым, превратить мертвую и холодную планету в цветущий оазис. Но все же работа еще продолжалась, ведь невозможно покорить себе небесное тело всего за пару-тройку столетий.