Ирина Комарова – Сказки бабушки Агаты (страница 47)

– Кофе там.

Нет, с меня хватит! Пусть дядя Саня сам с ней нежную дружбу заводит! А я, с самого начала, хотела только выпить чашечку кофе. И ничего больше!

Электрический чайник стоял на виду и был полон воды, а чашки я нашла сама, здраво рассудив, что они должны быть в шкафчике над раковиной. Сахарница стояла рядом с банкой кофе, так что, уже через пару минут, я плотно закрыла за собой кухонную дверь и, с комфортом, расположилась в столовой. Сделала первый глоток и покачала головой. Какая, все-таки, неприятная женщина, эта Мария. Ладно, Вику она изводит – у них старые счеты. Но я-то ничего плохого ей не сделала!

«И опять-таки, если примерять ее ко всем ужасам, что здесь произошли… В ночь, когда убили Евгения, алиби ей обеспечивает Лайза. Хотя, если честно, ни мама ни дочка, доверия у меня не вызывают. Та же самая ситуация с падением Вики – обе утверждают, что были вместе на кухне. Ну да, когда мы прибежали на шум, они топтались на первом этаже. Но на самом деле это ничего не значит. Любая из них могла столкнуть Вику, быстренько сбежать вниз – Вика, сразу после падения, ничего не соображала и не смогла бы понять: кто там к ней бежит из кухни, а кто по лестнице. – Я допила кофе, но продолжала нянчить чашку в руках, гоняя по дну последнюю каплю и продолжая размышлять. – Одним словом, если подойти к делу строго, то в этих двух случаях у Марии ничего, даже отдаленно похожего на алиби, нет. И на момент смерти Антона, тоже»

Краем глаза, я заметила качнувшуюся в дверях фигуру и оглянулась. Цепляясь обеими руками за косяк, на пороге столовой стояла Алла.

– Ты здесь сидишь, – она не спрашивала и не утверждала. Больше всего это напоминало казахского акына в степи: что вижу, о том и пою. Вот только голос у нее был абсолютно безжизненным. – Но у тебя кофе. Я кофе не хочу, мне надо… – Алла оттолкнулась от косяка и сделав два неуверенных шага, оперлась на спинку стула. – Мне надо глоточек, – она зажмурилась, встряхнула головой и закончила неожиданно четко артикулируя: – провести местную анестезию.

– Алла, – я поставила свою чашку на стол, – давай лучше я тебя в спальню отведу. Тебе надо полежать.

– Мне надо выпить, – ответила она.

Любой зомби рядом с ней показался бы просто неприлично эмоциональным. Двигаясь все так же медленно и придерживаясь одной рукой за стенку, Алла добралась до изящного полированного шкафчика, распахнула дверцу и очень ловко выудила початую бутылку виски.

– Вот, я же знала, что она здесь, – удовлетворенно пробормотала Алла, прижимая бутылку к груди. Качнулась в сторону стола и, через мгновение, тяжело плюхнулась на стул.

– Алла, ты уверена, что тебе стоит, – начала я и тут же прикусила язык.

В конце концов, это не моя ученица, это вполне взрослый человек. Тем более, она только что потеряла близкого… очевидно, очень близкого мужчину. А в такой ситуации, напиться до потери сознания – поступок, может и не самый мудрый, но логически оправданный. Действительно, что-то вроде наркоза при сильной боли.

– Нет, нет, извини! Конечно, ты лучше знаешь, что тебе сейчас нужно. Тебе дать стакан?

– Глупости, – Алла небрежно отмахнулась и сделала большой глоток прямо из горлышка. – Стаканы еще какие-то, зачем они? Только с мысли сбивают. – И она снова припала к бутылке.

Честно говоря, Алла и трезвая не потрясла меня величием мыслительного процесса, а уж пьяная… Вообще-то, я хорошо владею лицом, но то ли способности в этот раз мне изменили, то ли Алла проявила невероятную чуткость, но сделав очередной глоток, она вытерла губы и всхлипнула:

– Ты не понимаешь. Конечно, тебе что, ты его не знала совсем. А он был такой…

– Какой? – я задала этот вопрос только из вежливости, мне показалось, что Алла ждет этого и специально сделала большую паузу. Оказалось, я ошиблась – пауза потребовалась ей совсем для другого. Не могу сказать абсолютно точно, но не меньше, чем полстакана виски за время нашего короткого разговора она успела высосать.

– М-м? – Алла посмотрела на меня, с заметным трудом фокусируя взгляд. – Ты о чем? Ах, да, конечно. Знаешь, – она качнулась ко мне и перешла на громкий, свистящий шепот, – это так тяжело! Антон… он говорил мне… боже! Ты ведь не представляешь себе, как они к нему относились! Ты ведь тоже, как все, решила – что там, Антон! А он был умный, умнее всех! И смеялся над ними, над всеми! Я одна знаю! Он ведь обворовывал Николая. Представляешь, Николай его презирал, считал ничтожеством, а Антон смеялся над ним и воровал! И кто из них ничтожество, после этого? – она сделала еще два больших глотка.

Я слушала, затаив дыхание. Но просто слушать было мало, надо было направить мысли Аллы в нужную мне сторону.

– А как он воровал? – осторожно спросила я. – Что именно он делал?

– Не знаю, – она качнула головой слишком резко и едва не упала со стула.

– Разве он тебе не рассказывал?

– Не помню. Мне это было неинтересно. Ты не понимаешь, мне ведь, не нужны были его деньги. Мне нужен был он сам, Антон! Антоша, – Алла всхлипнула. – Его больше нет. Ты не понимаешь. Антоша был такой… никто не понимает! А его – топором… ты видела, сколько там было крови?

– Не думай об этом, не надо. Аллочка, ты попытайся вспомнить, – я старалась говорить мягко и спокойно, – что именно тебе рассказывал Антон. Это важно, возможно это поможет найти его убийцу.

– Убийцу? Убийцу… Ты знаешь, кто убил Антона?

– Нет. А вот ты, – я очень медленно протянула руку вперед и осторожно потянула к себе бутылку, – ты что-то знаешь. Скажи, Антон ведь воровал не один? Ему кто-то помогал?

– Помогал? – Алла держала бутылку крепко и я убрала руку. – Да, точно. Помогал.

– А кто? Евгений?

– Евгений? Ты думаешь… ты думаешь, это Женька убил Антона? Да я тогда… я его тогда… – она задергалась, безуспешно пытаясь приподняться.

– Нет, Женька его не убивал, – я, все-таки, выдернула у нее бутылку.

– Клянешься?

– Клянусь, – я прижала руку к сердцу. – Он никак не мог. Это кто-то другой. Но кто? Вспоминай, Алла, что Антон тебе рассказывал?

– Он рассказывал, – Аллочка безвольно расплылась по столу, уронила голову на руки и всхрапнула. Потом пробормотала, совсем уж невнятно: – Да, он говорил что-то и мы смеялись, так смеялись… какая теперь разница?

Я честно попробовала разбудить ее, хотя опыта обращения с пьяными у меня, практически, нет. Позвала, подергала за руку, даже потрясла за плечи. Разумеется, все было бесполезно. Алла только угрожающе накренилась, рискуя свалиться со стула. Надо же, какая неприятность! И оставлять ее здесь нельзя – упадет же, обязательно упадет – и тащить в спальню… черт, придется тащить!

Кое-как взгромоздив Аллу на ноги и подхватив ее под мышки, я поняла, что насчет спальни погорячилась. Поднять ее сейчас на третий этаж было просто нереально. Даже если я позову на помощь Бориса. Впрочем, далась мне эта спальня! И на первом этаже подходящих помещений достаточно. Спала же она только что в малой гостиной, вот туда и отправимся. Но малая гостиная тоже оказалась слишком далеко. Я добралась только до библиотеки и там свалила Аллу в кресло. Ф-фу. Нелегкая, однако, работенка.

В библиотеке никого не было. Отдышавшись, я немного подвинула Аллу в кресле, устраивая ее поудобнее. Потом сдернула накидку с другого кресла, укрыла. Алла улыбнулась во сне. Вот и хорошо, пусть спит. Может, когда она проснется, то будет более вменяемым собеседником. Точнее говоря, только на это и надежда. Она ведь, оказывается, довольно много знает, наша куколка. По крайне мере, о махинациях Антона ей было известно. Наверняка и еще что-нибудь полезное скрыто сейчас за завесой алкогольного тумана.

Кстати, неплохо бы сейчас найти дядю Саню, поделиться с ним новостями. Думаю, ему все это будет очень интересно.

Глава пятнадцатая

Я вышла в коридор, заглянула в зимний сад – никого. Вернулась в столовую – тоже пусто. Но моя чашка, которую я оставила на столе уже убрана и бутылка виски тоже. А дверь на кухню приоткрыта и хорошо слышен плеск воды. Я не поленилась, пересекла столовую и остановилась на пороге кухни. Мария стояла у раковины и старательно драила какую-то большую кастрюлю. Я полюбовалась идеально прямой спиной женщины, ожидая, что сейчас она обернется, но Мария либо не замечала моего присутствия, либо не считала нужным обращать на меня внимание. Я кашлянула, сложила губы в самую дружелюбную улыбку и очень вежливо спросила:

– Извините пожалуйста, Мария, вы не видели дядю Саню?

Улыбку я могла бы и сэкономить, так как Мария не потрудилась обернуться. Только бросила короткое и сухое:

– Нет.

– Что ж, извините, – вздохнула я и отступила назад, в коридор. Похоже, придется побегать – я же не могу орать в коридоре, как Борька. Ну что за дурацкая манера – строить особняки с десятком комнат! В нашей квартире, например, никого искать не надо – встал по центру и все обитатели, как на ладошке.

В бильярдной я обнаружила Вику. Она стояла у стола и задумчиво выстукивала странную, неритмичную дробь тупым концом кия. Шаров на столе не было.

– Вика, ты дядю Саню не видела?

Она вздрогнула и уронила кий.

– Дядю Саню? Ах, дядю Саню! Нет, он не заходил. Не знаю.

– Ну извини, – я отвела глаза. Явный излишек косметики на бледном лице Вики делал его похожим на раскрашенную маску. Очень аккуратно, впрочем, и со знанием дела, раскрашенную.