Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 40)

– Деревня, как деревня, ничего особенного, – Длинн огляделся и пожал плечами. – И никаких странностей я пока не вижу.

– Мы здесь всего пятнадцать минут, – отозвался Кренн. – И пока не видели ни одного туземца. Даже интересно, где они прячутся?

– Наверное, по домам сидят, – предположил Длинн. – Жарко.

– Жарко. И пить хочется. Слушай, вон тот домишко, под красной крышей, должен быть местным центром цивилизации.

– Похоже. А вот и местный житель.

– Хм. Они что, все так забавно одеваются? Или этот чудик торопится на маскарад?

– Эх ты, теоретик! Если бы не поленился сам картинки посмотреть, то знал бы, что такие красно-зеленые балахоны носят на Сельне священники.

– Священник? – Кренн оживился. – А что, неплохое начало для практики. И, кажется, он как раз направляется в здешний оазис! Ну-ка, напомни, что говорят местные заветы насчет употребления алкоголя?

– На самом деле, ничего. Аперитивы, рюмочка коньяка, капелька абсента – все это логичное дополнение к рядовой трапезе. Ну и стаканчик сухого вина, между делом, для утоления жажды. Или кружку-другую пива.

– Ты хочешь сказать, что аборигены хлещут выпивку почти непрерывно? И это даже не считается грехом?

– Они называют это национальной традицией, – пожал плечами Длинн.

– А надраться до полной потери облика? – уточнил Кренн. – Это у них тоже входит в традицию?

– Злоупотребление вызывает легкое порицание, – дал справку Длинн. – Не поощряется, но и не наказывается. Впрочем, обычно они как-то умудряются соблюдать меру. Выпивают, но не напиваются.

– Странно. Хм. Знаешь, Длинн, мне кажется, что с первым отклонением от нормы мы уже столкнулись.

– Думаешь, способность аборигенов пить и не становиться алкоголиками – это и есть нечто, из ряда вон выходящее, на которое намекал Минисиах?

– Не то, чтобы я в этом был так уверен… но, на всякий случай, зафиксируй. Вдруг мы ничего более странного так и не встретим?

– Фиксирую, – согласился покладистый Длинн и поставил в большом блокноте несколько закорючек. – А священник уже в трактир заходит.

– Да? Ну, давай, составим ему компанию.

Когда они вошли в трактир, священник уже уютно устроился у стойки. Трактирщик в пестром жилете, тут же отставил в сторону бокал, который протирал белоснежной салфеткой и любезно осведомился:

– Вам, как обычно, стаканчик сухого?

– Как обычно, – кивнул священник и промокнул носовым платком блестящую от пота лысину. – Надо же, какая жара стоит!

– Просто ужас, – подтвердил трактирщик. – Лет десять такой погоды не было… – он, не глядя, протянул руку, чтобы взять с полки бутылку. – Старожилы не упомнят.

Черти переглянулись. Длинн повел носом и приподнял правую бровь, Кренн слегка пошевелил пальцами, и бутылка с сухим вином незаметно, совсем чуть-чуть, отклонилась в сторону, сдвинулась с места, а на ее место со второго, а может даже из третьего ряда, протиснулась бутыль со сладким вермутом.

Пальцы трактирщика привычно обхватили тонкое горлышко. Продолжая рассуждать о погодных аномалиях, он наполнил стакан на две трети и, так же не глядя, поставил бутылку на место. Того, что она, не задержавшись даже на секунду, юркнула вглубь полки, ни священник, ни сам трактирщик, не заметили. Священник, скромно потупив глаза, взял предложенный стакан, облизнулся и сделал первый, маленький глоток. Впрочем, первый оказался и последним. Стакан, с громким стуком вернулся на стойку, а священник вскочил и грозно сверкнул глазами:

– В грех меня хочешь ввести, богохульник!

– А? – изумился трактирщик. – Но почему… что я такого сделал?

– Ты еще спрашиваешь? Наливаешь мне вместо достойного сухого вина греховную сладкую пакость и еще спрашиваешь, что такого? Богохульник!

– Но этого не может быть, – горячо запротестовал трактирщик. – Я двадцать лет за стойкой и, чтобы я перепутал бутылки… то есть, я, ничего такого запретного, вообще не держу! Клянусь! Вот хоть сами проверьте, – он оглянулся, бросил быстрый взгляд на полку за своей спиной и уверенно закончил: – Вот хоть обыщите! Только дозволенное питье!

– А это тогда что такое? – священник брезгливо указал на стакан.

– Это, – трактирщик наклонился, понюхал содержимое стакана и глаза его округлились. – Это сладкий вермут! Но я не понимаю, как… – он снова оглянулся на полку и потряс головой. – Этого не может быть!

Священник не ответил. Поджав губы, он открыл кошелек, достал купюру и положил на стойку, не заметив, что к ней прилипла еще одна. Не дожидаясь сдачи, священник пошел к дверям. Уже на пороге, он остановился и строго сказал:

– Подумай о душе, сын мой. И надеюсь, ты выберешь в воскресенье время, чтобы придти в церковь. Я буду читать проповедь об искушающих и искушаемых.

– Чем искушающих? – слабым голосом спросил вконец растерянный трактирщик.

– Сладостями, естественно, – священник нахмурил брови и, прежде чем закрыть за собой дверь, грозно громыхнул: – Богохульник!

Трактирщик вздрогнул, поднял глаза к небу и неуверенно пожаловался:

– Ну почему так сразу и богохульник? Просто есть законы бизнеса, есть спрос и есть предложение… а так, я к заповедям всегда, с самым полным уважением! И соблюдаю, – он взял со стойки купюры и аккуратно расклеил их.

Одну положил в кассу, вторую, тяжело вздохнув, в карман пестрого жилета. – Практически всегда соблюдаю. А это, – трактирщик прижал ладонь к карману, – вовсе никакое не нарушение. Это всего лишь справедливая компенсация за пережитый шок.

Он снова повернулся к полке и пробормотал, разведя руками:

– Но я-то точно знаю, что никак не мог перепутать бутылки!

– Тебе понравилось? – спросил Длинн. В голосе его звучало сомнение.

– Чему там нравится? – Кренн зевнул. – С трактирщиками этими, чайханщиками, буфетчиками, барменами – с ними вообще скучно. Они честными не бывают по определению. А вот старикан этот, священник, любопытный тип.

– Что ты в нем любопытного нашел? Обыкновенный священник.

– Не скажи. Ты видел, как он вскинулся? А ведь только пригубил вермут, глотка настоящего не сделал. И сразу проповедь пообещал.

– Может, этот старик – та самая аномалия, которую нам надо найти? – совершенно серьезно предположил Длинн.

– Это вряд ли. Но поработать с ним… да, поработать с ним, имеет смысл!

– Со священником?

– А почему нет? Ты же сам говорил о перспективности работы со средствами массовой культуры. А священник – это тоже элемент местной массовой культуры. Причем, весьма существенный элемент!

Кабинет начальника торгового отдела был заперт. Как и предупреждал снабженец Веретено, старого начальника на месте уже не было, а нового еще не назначили. Шнырок потоптался, подергал дверную ручку, потом проверил соседние двери. Ближайшие комнаты тоже были пусты, и только в четвертом по счету кабинете тосковал демон Минисиах.

Слухи, в последнее время бурно кипевшие в отделе, не радовали. Ставки на победу Минисиаха резко упали и теперь принимались в соотношении семнадцать к четырем. То с одного, то с другого конца доносилась весть, что ТАМ, НАВЕРХУ, склоняются к тому, чтобы назначить на освобождающуюся должность заместителя начальника отдела по учету, демона Харрамуха. То есть, точно еще ничего не решено, но есть основания считать, что ПРЕДПОЧТЕНИЕ отдается…

А его, заместителя начальника отдела по маркетингу демона Минисиаха, соответственно, с повышением обойдут и оставят на прежнем месте. Впрочем, нет, – если начальником торгового отдела станет этот гад Харрамух, то демон Минисиах, долго в заместителях не задержится, вылетит, как пробка из бутылки. И хорошо еще, если сумеет зацепиться за какую-никакую должность при кабинете и твердом окладе. А то и пойдет демон Минисиах гулять по мирам, свободным торговым агентом на проценте от сделки.

О том, какая участь ожидает нынешнего заместителя начальника отдела по учету, если торговый отдел возглавит сам Минисиах, демон сейчас не думал. Хотя, сотрудники торгового отдела, с интересом наблюдавшие за развитием событий и принимавшие самое активное участие в тотализаторе (самой высокой зафиксированной ставкой оказались три с половиной сотни грешных душ, брошенные на кон демоном Мотовило. А особо азартный демон Кореш, поставил по сотне душ на обоих – и на Харрамуха, и на Минисиаха), верили в неистощимую фантазию Минисиаха и не сомневались – должность полевого агента покажется Харрамуху недостижимо сладкой, по сравнению с тем, что придумает остроумный демон! Но то – сотрудники, им хорошо со стороны наблюдать, да веселиться. А Минисиах тосковал. Потому что, уже не мог придумать ничего такого, что помогло бы нейтрализовать этого зануду-выскочку, Харрамуха. Причем, нейтрализовать быстро и надежно.

Поэтому, Минисиах долго не мог понять, чего от него хочет этот странный младший черт по имени Шнырок. Этот Шнырок, который отрекомендовался специальным агентом по расследованиям из отдела безопасности, с беспримерной наглостью, совал Минисиаху под нос какую-то затрепанную накладную и бормотал невнятно, про торт к юбилейному банкету и про сахар для этого торта.

– Подожди, подожди, я не понял, – в околесице, которую нес младший черт, Минисиах уловил какую-то, совсем уж дикую нестыковку. – Ты говоришь, в заявке было семнадцать килограммов?

– Именно так! – горячо подтвердил Шнырок. – Я в продовольственном отделе проверял!