Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 56)
– Я тоже. Сто процентов, это был Соколов. А пароль ему Кристина, наверное, сказала.
– Кто ж еще. Она, правда, не признается, говорит, что сама не знала, но больше некому.
– Только что же он потом, до утра в здании сидел? Ночной вахтер его не видел, двери заперты, на окнах решетки.
– А что ему не сидеть? Я проверял, там на этажах полно уголков отдыха. Диванчики мягкие, креслица. Вполне приятно можно ночку провести, и даже не без комфорта, – Володя откинулся на спинку стула. – По-моему, все четко. Слушай еще раз: в конце рабочего дня Соколов заходит в здание, а после девяти, когда на этаже кроме него никого не остается, пробирается в офис «Апреля», в кабинет Гордеева. Там он открывает сейф, забирает бриллианты и минирует стол. А утречком быстро и незаметно удаляется. Встречается с Векшиным, передает ему связку ключей, вручает муляж взрывного устройства и отправляет в кабинет Гордеева. Сотрудники «Апреля», золотые работнички, пользуясь отсутствием начальства, сидят в дальней комнате, пьют кофе и травят анекдоты. Так что Векшину никто не мешает потихоньку открыть дверь офиса и пробраться в кабинет Гордеева. Ты что морщишься? Что тебе не нравится?
– Легкость, с которой Векшин вошел. Нам известно, что народ пошел пить кофе, но Векшин-то об этом как догадался? Откуда он знал, что в приемной никого нет? В замочную скважину подглядел?
– Это еще предстоит выяснить. Но ты помнишь, что написал Векшин в своих записках? Соколов взял на себя организацию отвлекающего маневра и обещал обеспечить свободный проход в кабинет Гордеева. И, судя по всему, свое обещание он выполнил. Векшин, действительно, без проблем добрался до кабинета Гордеева. Там он честно пытается заминировать стол при помощи муляжа. Но, как только выдвигает ящик… бум-м! И Векшин больше не достает Соколова денежными претензиями. А если вдруг появятся его злые друзья – тоже не страшно. Все ведь уверены, что это именно он, Максим, погиб при взрыве. Одним махом он избавился от всех обязательств и проблем. Кстати, о новых документах он заранее позаботился – мы у него паспорт нашли, и права, и военный билет, и все прочее, вплоть до флюорографии. На имя Суворина, Василия Михайловича.
– Фальшивые? – уточнила я.
– Документы фальшивые, а флюорография – не знаю. Может и настоящая. Еще вопросы есть?
– Есть. Ведь все очень здорово увязывается. Так чего же тебе не хватает? Почему ты говоришь, что счастье неполное?
– Потому, что все это только слова одного уголовника, против слов другого уголовника. Вот если бы мы нашли в его квартире эти самые бриллианты или остатки взрывчатки, или еще какие, столь же достоверные улики…
– А мы не нашли?
– Нет. И по месту прописки обыск делали и на той квартире, где ты его так ловко прихватила.
– Это та самая его запасная квартира, отцовское наследство?
– Почему отцовское? Соколов показал, что эта квартира принадлежала его матери, она купила шесть лет назад. Так что, если это и наследство, то материнское.
– Ты что-то путаешь. Я разговарила с соседкой Максима, и она сказала, что у матери Соколова, пальто приличного не было, не то, что денег на квартиру!
– Положим, соседка могла и не знать все подробностей жизни Соколовых. Тем более, шесть лет назад… а, ну конечно! Вот они куда пошли, деньги Векшина! Наверняка Максим их на квартирку и истратил. Но все равно, формально, это материнское наследство. И завещание имеется и все прочие документы.
– Володя, я не спорю, вполне может быть, что шесть лет назад Соколов купил квартиру на имя матери. Но соседка совершенно определенно утверждает, что его отец, тоже оставил Максиму наследство – большие деньги. И квартиру. Эту квартиру Соколов оформил на себя, не на мать, а на себя!
– Елки зеленые! – Стрешнев даже вскочил. От резкого движения, фотография слетела со стола и опустилась на пол у моих ног. – Еще одна квартира! Третья! Это точно?
– Я же говорю, соседка утверждает, – я наклонилась и подняла фотографию. – Можешь сам съездить, поговорить. Только она адреса не знает.
– Значит, и разговаривать, смысла нет. Проще сразу, в регистрационную палату запрос сделать, насчет квартиры, оформленной на Соколова. Сейчас я Пашку Васильева пошлю, – Володя схватился за телефонную трубку, – у него там связи. А то из этой конторы пока обычным порядком ответ на запрос получишь, снег растает.
– Володя, – негромко сказала я, не замечая, что за моей спиной снова открывается дверь. – Володя, подожди. Кажется, я знаю, где находится эта квартира. И кстати, у тебя, случайно, нет желания раскрыть еще одно убийство?
– Эй-эй, Маргарита, ты чего это на конкурентов взялась работать? Ты должна раскрывать убийства исключительно на благо родной фирмы.
– Гошка! – обрадовался Володя. – Явился все-таки!
– Ниночка сказала, что у тебя какие-то интересные новости, – Гоша уверенно опустился на стул, на котором недавно сидела мать Векшина, и положил ногу на ногу. – Но я приехал не корысти ради, а токмо волею пославшего мя начальства. «Наше все» велел за Риткой присмотреть. А то она существо нежное, неискушенное и наивное. Начнет вам тут, совершенно бескорыстно, за весь отдел пахать. А нам нужно, чтобы она пахала на взаимовыгодной основе.
– Ну, ты даешь, – Володя обиженно выпятил губы. – Можно подумать, мы когда-нибудь зажиливали! Можно подумать, за нами пропадало!
– Потому и не пропадало, что мы настороже. И прекрати строить Ритке глазки. Она у нас девушка серьезная, а ты – балабон.
– Сам балабон! Мы, между прочим, серьезные вещи обсуждали, пока ты не ввалился.
– Да, кстати, Рита, – Гоша повернулся ко мне. – Что это за убийство ты решила подарить нашему общему другу?
Мне было что сказать и по поводу его поведения, и по поводу вмешательства в мои дела, но если я начну высказывать претензии, напарник не смолчит… не устраивать же свару на глазах у Володи. Я решила оставить все разборки на другое, более подходящее время. Положила на стол фотографию и ткнула пальцем:
– Вот, смотрите: это погибший при взрыве в кабинете Гордеева, Николай Векшин. Это – его школьный приятель, Максим Соколов, который в данный момент находится на Володином попечении. А вот это… – я сделала эффектную паузу, – неужели не узнаете? Это же Леня!
– Ух, ты, – Гоша первым ухватил фотографию, повернулся к окну. – Точно, Леня. Друзья детства, выходит? Славная компания.
– Леня? – Володя отобрал у него фотографию. – Черт, действительно, он!
– А квартира, куда меня привел Леня, по его же словам, принадлежала некоему приятелю, который пустил его пожить! – торжественно заключила я. – И попробуйте меня теперь убедить, что это не квартира Соколова! И убил Леню, тоже Соколов!
– Ты не торопись выводы делать, – Гоша вдруг стал чрезвычайно рассудителен. Может это просто совпадение такое, несчастное. Зачем Соколову Леню убивать? А то, что они учились в одном классе, ничего не доказывает. Может, они после школы и не виделись ни разу.
– В том то и дело, что виделись! – торжественно сказала я. – Знаете, что сказал Соколов, когда увидел меня? Сначала он сказал, что я – рыжая и приставучая сыщица! Как вы думаете, кто ему мог про меня рассказать? Гордеев? Кристина? Или Леня? А потом? Потом, знаете, что было? Соколов очень удивился! «Ты жива?» – вот что он потом сказал!
– Черт побери! – мужчины помянули нечистого таким слаженным дуэтом, что я засмеялась:
– Вот именно! Именно так он и сказал: «Черт побери! Так ты жива?!» А кто ему мог сказать, что я умерла? Только один человек.
– И этот человек – Леня, – согласился Володя.
А Гошка схватился за голову:
– Ритка! Ты меня в гроб вгонишь! Ты почему об этом сразу не доложила?
– Да я только сейчас вспомнила.
Мое вполне логичное объяснение привело напарника в ярость.
– Вспомнила?! А какое ты имела право забывать? Ерунду всякую от важной информации отличить не можешь? Ты кто, оперативный сотрудник или кура безмозглая?
Гошка орал, а я только глазами хлопала. По всему выходило, что я именно кура и именно безмозглая. Но я же не нарочно! Мне просто в голову не пришло…
– Нет это просто невозможно, – выкричавшись, Гошка обернулся к Стрешневу. – Умница ведь девчонка, на лету все схватыет! А потом, как в сказке про Золушку: блямс! Часы пробили двенадцать и у нее вместо головы – тыква!
– В тыкву карета превращалась, – добросовестность не позволила Володе промолчать.
– А у Ритки – голова!
– Но я же вспомнила, – я сама понимала, насколько жалко выглядит моя попытка оправдаться.
– Лучше поздно, чем никогда? Ох, Маргарита!
Володя в воспитательный процесс не вмешивался, хотя смотрел на меня с неодобрением. Но теперь он решил, что хватит нам отвлекаться от важного дела.
– И все-таки, зачем Соколову убивать Мурзика? Рубил концы?
– Вполне возможно, – Гоша ответил слишком горомко, он еще сердился. – Раз они были такими друзьями, что Леня даже жил у него на квартире, Соколов вполне мог посвятить его в свою аферу. Может, не во всю, но хотя бы в часть со своей мнимой гибелью.
– Тогда становится понятно, почему народ так вовремя и так дружно отправился кофе пить, – тихо добавила я.
– Точно! И пароль Леня мог сказать, – вспомнил Володя. – Так даже логичнее.
– А может, они с самого начала заодно были? – я заговорила немного увереннее. – Это Кристина может верить, что случайно с Максимом познакомилась. А я думаю, что это Леня ее Соколову показал.