Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 57)

– И даже позвонить мог, когда Гордеев жену срочно вызвал, предупредить, – поддержал меня Гоша. – Дескать, поторопись, скоро мадам у наших дверей будет, прекрасный случай познакомиться.

– А когда Леня попытался убить Риту, да еще у него на квартире, – развил мысль Володя, – Соколов решил, что партнер ему больше не нужен. Испугался, что Леня не сумеет замести следы, попадется. А если попадется, то молчать не станет. Опять же, делится с ним…

– Логично, – Гоша снова нахмурился. – Но я по-прежнему не понимаю, зачем Лене этот экстрим нужен был?

– Нервишки подвели? Рита, между делом, сболтнула что-то, а он испугался. Подумал, что у нее и правда важная зацепка есть, – логика Стрешнева была безупречна. По крайне мере, с моей точки зрения.

– А может действительно она есть, эта зацепка? – оживился Гоша. – Может, мы просто не заметили? Ритка, давай еще раз, о чем ты с ним говорила? Доставай свой поминальник, сосредотачивайся! И вспоминай все, даже то, что записывать не стала, любую ерунду.

И снова я читала свои записи вслух, комментируя каждую строчку, а ребята приставали с вопросами, типа: «А какое у него в этот момент было лицо?», «А куда он смотрел, когда ты это сказала?» и другими, столь же гениальными. Когда я закончила, Володя развел руками:

– Как хочешь, но я никакого криминала не вижу. Чего он мог испугаться? Неужели действительно, на твои слова о финансовых документах повелся?

А Гоша почесал в затылке и попросил:

– Ну-ка, вернись к тому месту, где он спрашивает о наших успехах. Что-то мне там не нравится.

Я с выражением прочитала:

– Леня спросил, как наши успехи. Я сказала, что отрабатываем разные версии. Он посмеялся – где мы на несколько версий данных набрали. Я ответила, что с людьми разговариваем. Упомянула Диму, Светлану, Гордеева. Теперь вот, с ним говорю. Еще сказала, что была в магазине приколов, познакомилась с продавщицей, но та ничего интересного не сказала. Упомянула, что у продавщицы сын пропал. Вот, собственно и все. Леню это не особенно заинтересовало. Он увидел магазин и потащил меня туда.

– Не заинтересовало, говоришь? А ведь должно было заинтересовать. Он-то знал, кто такая Евгения Константиновна Попова. И кто такой ее пропавший сын. Он у тебя про сына, точно, ничего не спрашивал?

– Да нет. Наоборот, он сказал, что это к нашим делам отношения не имеет.

– Не имеет, – ухмыльнулся Володя. – Совершенно не имеет! За исключением того, что именно он, погиб в кабинете Гордеева.

– Ой, ребята, – я всплеснула руками. – Ой! Я же сказала ему, что хочу еще раз заглянуть в магазин и поговорить с продавщицей! И что сын ее исчез очень не вовремя.

– Вот оно! – Володя хлопнул в ладоши. – Вот теперь сошлось!

А Гошка только рукой махнул:

– Считай, что я на тебя еще раз наорал. В конце концов, если у тебя память девичья, ходи с диктофоном. Ясно же, что если бы ты начала вдруг искать Векшина, то к самым неожиданным выводам могла прийти. Вот он и занервничал. А с Соколовым посоветоваться, не было ни времени, ни возможности – не мог же он прямо при тебе ему звонить.

– Соколову такая самодеятельность, разумеется, не понравилась, – подхватил Володя. – Посторонний труп в своей квартире он бы еще, может, стерпел, он ведь и сам среди живых не числился. А покойнику все равно, что там у него в доме найдут. Но Леню в любую минуту могли арестовать – думаю, Соколов понимал, что этому неврастенику от нас не уйти. А на первом же допросе, Леня рассказал бы все, что знает.

– Ясно, что после этого Соколов на свободе долго не гулял бы, – заключила я. – Вот только, как теперь все это доказать?

– Дело техники, – Володя снова взялся за телефон. – Саша? Ты сейчас где? Нет, не надо. Бери Ларионова, и возвращайтесь, быстро!

Он положил трубку и улыбнулся мне:

– Теперь, когда мы знаем, где искать и что искать… Баллистическая экспертиза наверняка покажет, что Векшин застрелен из пистолета Соколова. А если удача от нас не отвернется, то в этой третьей квартирке и взрывчатку найдем, хотя бы следы хранения. Не волнуйся, Рита. Расстрела, как Евгения Константиновна хочет, я не обещаю, но сидеть Соколову долго-долго.

Удача от Стрешнева не отвернулась. В квартире, где я чуть не распрощалась с жизнью, нашли не только следы хранения, но и взрывчатку (позже экспертиза подтвердила: обнаруженная взрывчатка идентична той, что рванула в кабинете Гордеева). Нашли ключ от сейфа – наверное, Соколов снял его со связки, когда отдавал ключи Векшину, чтобы тот не отвлекался. Нашли бумажник Лени Мурзика и много еще чего, очень интересного для следствия. Нашли три, заверенные у нотариуса генеральные доверенности на продажу трех, принадлежащих Соколову М.Г. квартир. Причем все три доверенности были оформлены на имя Суворина М. В. Что ж, очень логично. Три квартиры, даже не в самом лучшем состоянии и не в самых престижных районах – это целое состояние. Максим бумажник из кармана мертвого Мурзика забрал, а уж о том, чтобы сохранить за собой недвижимость он позаботился в первую очередь. С доверенностями на руках он мог спокойно эти квартиры продать и деньги за них получить, без проблем. А потом уехать – в нашем городе ему оставаться было нельзя.

Не сумели найти только доллары Кристины и бриллианты Андрея Николаевича. На эти две темы, Соколов, и так не слишком словоохотливый на допросах, говорить отказывался. Тем более, выяснял это Володя, так сказать, частным порядком – официального обвинения по поводу пропажи денег и драгоценностей ему не предъявлялось.

При подведении квартальных итогов, Стрешнев получил от начальства поощрение за хорошую оперативную работу. При этом Володя, на всех уровнях, где его хвалили, не забывал упоминать помощь, оказанную следствию детективным агентством «Шиповник» и Маргаритой Сергеевной Рощиной лично. Меня даже приглашали на какое-то совещание и публично говорили мне всякие приятные слова.

Одним словом, с Володей мы теперь, лучшие друзья. Между прочим, шеф меня за это отдельно похвалил – дескать, в нашем деле очень полезно обрастать в милиции друзьями и людьми благожелательно ко мне относящимися.

Гордеев не стал предъявлять Кристине обвинение, просто развелся с ней. Поскольку детей у них не было, а открыть рот по поводу каких-либо претензий Кристина не имела возможности, много времени это не заняло. Он даже, выплатил ей какие-то отступные. Точнее, не ей, а ее родителям, и не отступные, а деньги на лечение – отец Кристины, когда узнал, что единственная дочь может оказаться в тюрьме как организатор убийства собственного мужа, свалился с инфарктом. Думаю, именно поэтому, Андрей Николаевич, который сохранил к тестю и теще остатки добрых чувств, махнул рукой на правосудие, и Кристина отделалась легким испугом.

Кстати, «собачье дерьмо» оказалось в столе Гордеева, благодаря Кристине. И записки дурацкие, тоже. Заливаясь горючими слезами, госпожа Гордеева поведала Стрешневу, что хотела, таким образом, немного «взбодрить» мужа. Писала записки она сама, а Дима делал ксерокопии и подкладывал их в стол. Хоть он и считался тюфяком, а осторожность проявил незаурядную – эксперты-почерковеды с ксерокопиями не работают. Так что, если бы Гордеев и понес, сгоряча, записки и образцы почерка на экспертизу, с ним бы там даже разговаривать не стали. А ключами от кабинета и от ящика стола Диму снабдила все та же Кристина. Представляете, сколько дубликатов ключей сделала эта запасливая мадам. Один – Соколову, один – Диме… наверняка и для себя оставила – так, на всякий случай.

Счет, выставленный «нашим все», Гордеев оплатил, не моргнув глазом. Я надеялась, что после этого никогда его не увижу, но ошиблась. Андрей Николаевич не исчез, ни из нашей жизни, ни из приемной нашего агентства. Он регулярно появлялся у Ниночкиного стола, оставляя невзначай, маленькие, но приятные презенты, заглядывал ей в глаза, предлагал отвезти после работы домой или, например, поужинать вместе в каком-нибудь тихом и приличном месте. Одним словом, самым наглым и бесцеремонным образом, переманивал секретаря.

Я начала нервничать и уже предлагала принять какие-нибудь активные меры, но Гошка меня высмеял:

– Киллера, что ли, наймешь? – спросил он. – Хочешь сказать, у тебя лишние десять тысяч долларов завелись? Девать некуда?

– Откуда? – у меня и десяти лишних рублей отродясь не было. И вообще, что это за постановка вопроса: лишние деньги? Деньги, которые не знаешь, куда деть? Кому-нибудь такое чудо природы приходилось видеть? Лично мне – никогда.

– Ну и отцепись от людей. Все равно, у Гордеева это пустые хлопоты. А Нина хоть развлечется маленько. И вообще, я думаю, ты ей просто завидуешь.

Разумеется, за такое предположение Гошка немедленно получил по шее, но позже, немного остыв, я признала, что в определенной степени он был прав. А потом позвонила Маринка и попросила предупредить родителей, что она сегодня идет с Борисом в ночной клуб «Пандора». Там ожидается совершенно обалденная дискотека с каким-то суперпопулярным диджеем из Москвы (а вы что думали? Если сестрица моя – скрипачка, то посещает она исключительно симфонические концерты, а вульгарными танцульками брезгует? Ничего подобного!) и домой она, по этому поводу, вернется не просто поздно, а очень поздно.