Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 45)
– Пришли. Поговорили. Мне стало плохо. Что дальше – не помню. Потом ты позвонил.
– То есть, вы все время были вдвоем?
– Да.
– Ни с кем больше, ни ты, ни он, не общались?
– Нет.
Я чуть-чуть повысила голос. Ну что он, в самом деле, прицепился? Одно и то же ведь спрашивает!
– А как он мог тебя отравить? Что ты ела?
– Сыр, – я сразу сникла.
– А пила?
– Вино. Кагор.
– Сколько?
– Немного. Полстакана.
– А он?
– Тоже пил. И ел яблоки.
На яблоки Гоша отвлекаться не пожелал.
– Вы пили из одной бутылки?
– Да.
– А как же тогда?.. Ты видела, как он стаканы доставал, как вино наливал? Он на твоих глазах это делал?
– Н-нет, – мне было жалко себя, до слез. – Я яблоки мыла.
– Ты… – напарник проглотил ругательство, рвавшееся с языка. – Ты повернулась к подозреваемому спиной?! А потом села пить с ним вино?!
Что я могла ответить? Я всхлипнула. И Гошка, все-таки, выругался, хотя и шепотом.
Я думала, что мы едем в офис, а оказалось, в какую-то странную медсанчасть. Она находилась на охраняемой территории (у Гошки в воротах проверили документы), занимала небольшой аккуратный домик, а маленький кабинет, в который меня провели, был наполнен таким количеством аппарутуры, что стен не было видно.
Пожилой врач быстро переговорил с Гошей, а потом занялся мной. И потратил на меня около часа. Причем это был не стандартный набор: пульс, давление, дышите – не дышите, покажите язык. Нет, ничего похожего! И ни о чем не спрашивал, вообще не задал ни единого вопроса. Меня сразу уложили на кушетку, облепили десятком датчиков, и врач удалился за ширмочку, к компьютеру. Потом усадили в кресло, надели на голову жутковатый шлем и снова врач, не глядя на меня, прильнул к монитору. Анализ крови, еще какие-то манипуляции смысла которых я не поняла… Мне был выдан какой-то порошок, который был должен существенно облегчить мое состояние. Разумеется, я его немедленно выпила – очень гадкий на вкус оказался. А по окончании всех процедур, мы с Гошей услышали весьма утешительный вывод: серьезных проблем со здоровьем у меня нет. Судя по всему, меня, действительно, попробовали отравить, но сделали это очень бестолково. Сама схема – аминазин, растворенный в красном вине, была правильной, но расчет дозы произведен совершенно непрофессионально, без учета того, что я не допью свой стакан до дна. Поэтому я и отделалась легким испугом – головной болью, кратковременным нарушением координации и тошнотой. В качестве бонуса, я получила предупреждение, что печень у меня “рыхлая” и поэтому мне желательно придерживаться щадящей диеты и не злоупотреблять алкоголем.
Выслушав заключение специалиста, Гоша заметно смягчился. Поблагодарил эскулапа (исключительно словесно, никакой передачи купюр или выписывания квитанций я не заметила) и вежливо с ним распрощался. Мне слова так и не дали, поэтому я топталась за Гошиной спиной и растягивая губы в улыбке, кивала головой, как китайский болванчик. Правда, от этого проснулась притихшая было головная боль, но я чувствовала себя обязанной проявить максимальную любезность. Исполнив все положенные па и приседания, мы покинули медсанчасть, причем на выезде у Гоши снова проверили документы.
Гошка еще раз позвонил Баринову и коротко доложил результаты осмотра. После этого, он вел машину молча, не отрывая взгляд от пустой дороги. Без привычной болтовнии напарника мне было здорово не по себе. Я робко попробовала завязать разговор, но он ответил мне коротким косым взглядом и сдержанным советом:
– Ты, Ритка, побереги силы. В офисе шеф дожидается, с ним и побеседуешь. Имей в виду, мало тебе не покажется.
– Гошенька, а может, лучше ты сам меня отругаешь?
– Боишься? – оказывается, он уже пришел в себя настолько, что был в состоянии ухмыльнуться. – Нет, сердце мое, я за тебя возьмусь завтра с утра, и чистить буду долго и упорно, можешь не сомневаться. Но право первой ночи за Сан Сергеичем.
Я опустила голову. Может, попробовать сбежать? Выпрыгнуть из машины, прямо сейчас, на полном ходу? И скорость подходящая – подумаешь, каких-то восемьдесят километров в час.
Гоша, как всегда, не обманул. И шеф меня ждал, и мало мне не показалось. Напарник ввел меня в кабинет, придерживая за плечи – то ли, чтобы не сбежала, то ли опасаясь, что я упаду. Баринов подождал, пока я сяду на стул, заботливо подсунутый все тем же Гошей, и только после этого потребовал:
– Доклад.
Поскольку я уже почти пришла в себя, то смогла довольно связно изложить всю цепочку событий.
Шеф слушал, глядя мне прямо в глаза, словно профессиональный гипнотизер, даже не моргнул ни разу.
– Причина?
– Что? – растерялась я.
– Зачем ему понадобилось тебя травить?
– Не знаю, – мне снова стало обидно. Симпатичный Леня оказался такой скотиной, что решил меня отравить, а шеф обращается со мной так, словно я же во всем и виновата! – Все было нормально, мы так хорошо сидели, разговаривали.
– О чем? Что ты ему такое сказала? Или, может, он тебе что-то сболтнул?
Я только растерянно развела руками. Вроде бы, ничего такого, ни я ни Леня… да я о деле-то заговорила буквально за минуту, до того, как упасть в обморок.
Баринов, поджав губы, выслушал мои невнятные объяснения, не удостоив их комментариями. И перешел к следующему, интересующему его пункту.
– Адрес?
Я торопливо продиктовала. Гошка вытащил из кармана блокнот – брат-близнец моего, и записал.
После этого, шеф приступил к изложению своего мнения. Он высказался по поводу моего поведения, моих ошибок, моей безответственности и безалаберности, моих умственных способностей… Гром небесный грохотал почти час. Точнее, шесть с половиной минут, но мне показалось, что не меньше часа. И знаете, я, действительно, начала чувствовать, что виновата. То есть, я и раньше понимала, что не во всем права, но считала себя, в некотором роде, жертвой обстоятельств. Ну, кто же знал, что Леня на такую подлость способен? А Баринов, как-то очень быстро, сумел внушить мне, что жертвой я стала по собственной инициативе. И никаких оправданий.
Александр Сергеевич неожиданно, на полуслове, остановился, вгляделся в мое лицо – вид у меня, надо думать, был довольно бледный и не слишком жизнерадостный – и, повернувшись к Гошке, распорядился:
– Отвезешь это безобразие домой. Сдашь родным, с рук на руки. А сам возвращайся, поищем этого горе-отравителя. Я пока Стрешневу позвоню, – он бросил на меня полный отвращения взгляд, – поделюсь ценной информацией.
– Слушаюсь! – отсалютовал Гошка, вскакивая со стула. И, ухватив меня за ворот куртки (я не стала раздеваться – почему-то никак не могла согреться), потянул вверх. – Пошли, Маргаритка. На сегодня раздача закончена. За добавкой завтра придешь.
В машине я сделала еще одну попытку заговорить с ним, более удачную. Меня очень интересовало: а как провели сегодняшний вечер Гошка и Сан Сергеич? Напарник скривился:
– Разнообразно провели. Шеф с семи часов ждал тебя с докладом. В восемь вернулся я и мы стали ждать вместе. В половине девятого я начал тебе звонить, а в девять поехал искать.
– Куда поехал?
– К Лене, естественно, домой. Но там тебя не было. Его мать сказала, что Леня с работы не возвращался. Она по этому поводу не беспокоилась, сказала, что он часто не ночует дома и почти никогда не предупреждает об этом. И где ее сыночек может гулять, она понятия не имеет.
– А ты, в отличие от нее, забеспокоился, – улыбнулась я.
– Нет, – он серьезно взглянул на меня и покачал головой. – Нет, Ритка, я не забеспокоился. Я запаниковал.
– Ох, – я опустила глаза. – Прости. Но честное слово, я не знала, что так получится.
– Завтра, – мое раскаяние Гошу ничуть не смягчило. – Прощения просить и объяснять все будешь завтра.
– Почему завтра? – глупо спросила я.
– Потому, что сегодня у тебя уже было слишком много впечатлений. Ты перешагнула порог чувствительности, и любая моя ругань не произведет сейчас должного впечатления. Поэтому, обсуждать твое поведение мы будем завтра.
– Ох, – грустно повторила я.
Гоша выполнил распоряжение шефа буквально – вошел вместе со мной в подъезд и поднялся по лестнице. Он уже поднял руку к кнопке звонка, когда я остановила его:
– Подожди! Лучше я потихоньку, ключом открою.
– Думаешь, твои родители уже спят?
– Не думаю, но надеюсь. А вдруг повезет?
– Сегодня? – усмехнулся он. – Извини, моя радость, но сегодня, по-моему, не твой день.
Конечно, он был прав. Но я, все-таки, попробовала. Осторожно повернула ключ в замке, осторожно открыла дверь, на цыпочках перешагнула порог. Следом за мной, в темный коридор скользнул Гошка. Я остановилась, повернулась к нему и шепотом сказала:
– Все в порядке.
– Вот и ладно, – так же тихо ответил он и положил руки мне на плечи. – Ритка, я тебе вот что хочу сказать. Без ошибок никто не обходится и то, что ты сегодня натворила… одним словом, это с каждым может случиться. И ты сейчас об этом не думай, не ругай себя. Ты лучше постарайся вспомнить всю свою встречу с Леней подробно, по минутам, весь разговор. Ведь что-то ты сказала ему такое, что он захотел от тебя немедленно избавиться. Что? Это только ты можешь вспомнить. Поняла?