Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 47)

– Я Володе так и сказал, – ответил Баринов. – Но он, все равно, просил после обеда к нему заглянуть.

– Без проблем, – Гошка заметно расслабился.

– А что, – до меня только сейчас дошло, о чем, собственно, шел разговор, – а что, кто-то подумал, что это я? Что я могла?

– Никто ничего не подумал, – нахмурился шеф. – Ты была с покойным незадолго до его смерти и у тебя были основания желать ему… неприятностей. Стрешнев обязан проверить версию о твоей причастности к совершенному преступлению. И Гоша совершенно прав: то, что у тебя есть алиби, подтверждаемое независимым свидетелем, это чистой воды везение. Убили бы его на пару часов раньше, все гораздо сложнее было бы.

– То есть, он траванул Риту, а через три часа его самого застрелили, – тихо заметила Нина. – Лично я, отказываюсь считать это совпадением. Это не случайное ограбление с убийством – Мурзика убил тот же человек, который заказал ему Риту. Обрубил концы.

– Сомнительно, – качнул головой Гоша. – То есть, в совпадение я тоже не верю, тут я с тобой согласен: Леня погиб не случайно. Сомнительно, что Риту ему заказали.

– А я бы не стал так, сразу, отметать совпадение, – Баринов смотрел в сторону, на пластмассовую бегонию. – Жизнь вообще, такая чудная штука… помнишь того киллера, который банкира застрелил, а через полчаса под троллейбус попал? В чистом виде случайность была.

– То троллейбус, а то пуля в сердце, – резонно возразил Гоша.

– Главное, кому бы оно могло быть нужно? – я настолько растерялась, что перестала обращать внимание на четкость формулировок.

– Дело не в том, кому нужно. Желающие, может, и имеются, – Гоша был привычно бестактен. – А вот техническая возможность… Леня понятия не имел, что ты его ждешь. И после того, как вы встретились, он ни с кем не общался, так?

– Так. Только в магазине, с продавщицей.

– И тем более, никто не знал, что ты у него дома окажешься. Ты сама этого не знала. Не знала ведь, так?

– Да я и не хотела к нему идти. Но на улице холодно было, не поговоришь.

– Следовательно, на подготовленную акцию, на выполнение заказа, это никак не похоже. Экспромт, сто процентов.

– А почему тогда его через три часа после этого экспромта убили? – Нину Гошкины доводы не убедили. – И вообще, то, что Мурзик ни с кем посторонним не разговаривал после того, как встретился с Ритой, еще ничего не значит. Куда у них в офисе окна выходят? Мог он увидеть, как Рита у ларька стоит?

Гоша на мгновение замер, полуприкрыв глаза, потом сердито стукнул кулаком по колену:

– Черт! И из офиса ларек, как на ладошке, и из вестибюля все просматривается! Вполне мог позвонить и получить указания убрать Ритку.

– Но за что? – моя растерянность все возрастала. – Что я им сделала? Нелепость какая-то!

– Нелепость, – согласился шеф. – Но думаю, у нее имеется разумное объяснение. Очевидно, ты его спровоцировала.

– Я? Я ничего такого…

– Я же не говорю, что специально. Необдуманное слово, жест, неудачная шутка… или, может, ты у него в квартире увидела что-то подозрительное.

– Да вроде, ничего такого. Я сейчас все подробно… у меня записано!

Я торопливо достала блокнотик и, теперь уже сверяясь с записями, снова начала свой доклад.

Добросовестно перечислила все наши с Леней передвижения, все, что мы делали и все, о чем говорили. Потом закрыла блокнот и развела руками.

– Настроение у него все это время было ровное, веселился, анекдоты рассказывал. Он немного напрягся, когда я заговорила о документах, о том, что мухлевать можно и денежки с фирмы выкачивать. Но я объяснила, что про себя говорю, про то, как школьную аферу раскручивала. По-моему, он поверил.

– А даже если и не поверил, все равно ерунда получается, – Гоша смял листок, на котором делал пометки во время моего рассказа, и бросил его в мусорную корзинку. – Ну, допустим, он воровал у Гордеева, этот Леня. А Ритка чем могла ему помешать? Сболтнула что-то, так мало ли что ей в голову придет? Документов она в глаза не видела и все ее слова, это не подозрения даже, а так – сотрясение воздуха.

– А если бы она пошла со своими подозрениями к Гордееву? – не согласилась Нина и, взяв мой блокнот, начала листать исписанные странички. – Нет, она как раз могла ему здорово жизнь испортить.

– Допустим, ты права. Допустим, Ритка пошла к Гордееву и даже допустим, что тот провел проверку и вывел Леню на чистую воду. Ну и что? Ну сколько он мог украсть? Из-за таких денег люди головы не теряют. Гордеев ведь не миллионами ворочает. А Леня пытался ее убить… зачем?

– И почему не убил? – шеф одарил меня очередным мрачным взглядом. – Хотел только на время из строя вывести или не сумел дозу правильно рассчитать? – и тут же, без перехода рявкнул: – А тебе наука вперед, не пей, с кем попало!

– Между прочим! – поддержал его Гоша. – А если бы этот тип отравил тебя более успешно, чтобы ты тогда делала?

У меня на языке вертелся очевидный ответ, что если бы Лене удалось меня прикончить, то именно мне-то, больше ни о чем волноваться не пришлось. Проблемы бы появились у моих родных и близких. Но, взглянув на суровые лица мужчин, я благоразумно придержала язык. И даже постаралась придать лицу виноватое выражение.

– А может быть, ключевой момент был позже? – Нина, все еще изучавшая мои записи, вернула нас к основной теме. – Когда ты спросила, не он ли подкладывал записки в стол Гордеева?

– Тоже вариант, – довольно кисло согласился Гоша.

– Нет, – я покачала головой. – Я заговорила об этом, когда мы уже сидели за столом и пили вино. У него просто не было возможности добавить аминазин. И я практически не успела с ним обсудить этот вариант, мне сразу стало плохо.

– Варианты, варианты, – проворчал шеф и почесал переносицу. – Неубедительно это все.

Ему никто не ответил. Тоскливую тишину прервал телефонный звонок. Нина положила на стол мой блокнот и сняла трубку.

– Вас приветствует детективное агентство «Шиповник». Чем мы можем быть вам полезны? Да. Представитесь, пожалуйста. Н-не знаю, она сейчас у начальника, на совещании. Одну минуточку, я выясню.

Она прикрыла микрофон рукой и доложила Баринову:

– Сан Сергеич, Кристина Гордеева просит Риту.

Шеф вопросительно посмотрел на меня.

– Понятия не имею, – я прижала руку к сердцу. – После встречи в офисе я ее и не видела ни разу.

– Ну-ну. Ладно, поговори, узнай, что ей надо.

Я взяла у Нины трубку:

– Слушаю вас.

– Рита, это вы? – поскольку до сих пор говорить с Кристиной по телефону мне не приходилось, высокий женский голос не показался знакомым. Ясно было только одно – это женщина, молодая и она очень сильно нервничает.

– Да. Я вас слушаю, Кристина.

– Рита, мне очень нужно с вами поговорить… посоветоваться! Пожалуйста, прямо сейчас… Вы можете сейчас спуститься? Я за углом, в машине.

Ничего себе, запросы! Я с изумлением посмотрела на телефонную трубку. Вот я сейчас все брошу и побегу к ней!

– Не знаю. Мне надо отпроситься у начальника.

– Ой, пожалуйста! Уговорите его, придумайте что-нибудь!

– Хорошо, не беспокойтесь так. Подождите минуту.

Теперь уже я, старательно закрыла ладонью микрофон и отрапортовала:

– Кристина Гордеева мечтает вывалить на меня свои печали и получить ценные советы. Ждет за углом, в машине. Просила обязательно уговорить вас, чтобы меня отпустили.

– Кристина Гордеева, – с отвращением произнес шеф.

– Да, та еще конфетка, с начинкой, – поддержал его Гоша.

– Ладно вам, – я заступилась за Кристину исключительно из женской солидарности. – По крайне мере, она знает слово «пожалуйста». В отличие от своего муженька.

– Разница, конечно, большая, – Баринов взял карандаш, покатал его в ладонях и снова бросил на стол. – Что это, вторая попытка? Вчера Леня не сумел от Риты избавиться, сегодня Кристина за дело принялась?

– Кристина заодно с Леней? – усомнился Гоша. – Не знаю. Не заметил я между ними особой дружбы.

– Темные совместные делишки они могли и не афишировать.

– Все равно. Для ловушки все как-то нелепо – отпросись, уговори, выходи. Детский сад.

– А вчера что, не детский сад был? Но если бы Рита все выпила, что этот тип ей наливал, то мы бы и сейчас не знали, где ее искать.

Мне очень не хотелось снова слушать комментарии шефа ко вчерашним событиям.

– Так что мне сказать Кристине? – спросила я, все еще прикрывая микрофон рукой. – Что я не приду?

Мужчины посмотрели на меня.

– А ты сама как думаешь?