Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 49)

– А что, есть разница? – она надула губки.

– Есть, – я смотрела прямо на Кристину. – Есть разница, и ты это прекрасно понимаешь.

Только сейчас я заметила, что в какой-то момент, не сговариваясь, мы перешли на «ты». Трудно обсуждать подобные вопросы, сохраняя формально-вежливую форму обращения.

– Ой, ну я действительно не знаю. Мне это было не интересно. Прямо он ничего не говорил, но несколько раз как-то так обмолвился… и наколки у него. Вот я и подумала, что Максим сидел. Наверное.

– Хорошо. Пусть будет, «наверное», – согласилась я. – Для тебя это, действительно, было не важно.

В конце концов, мне-то точно известно, что Максим Соколов сидел. И когда сидел, и за что. Так что, не надо давить на Кристину. Еще испугается и сбежит. И останусь я с мелодраматической историей ее нелегкой жизни и без малейшего понятия о том, зачем она меня, на самом деле, позвала.

– Совершенно не важно! – встрепенулась Кристина. – Меня интересовал сам Максим, а не его прошлое.

– Понятно. Ладно, оставим далекое прошлое в покое. И вообще, что-то у нас разговор не туда свернул. Ты ведь хотела посоветоваться?

– Да-да. Мне действительно нужно… просто я не знаю… Рита, мне нужна помощь! Очень нужна.

– Ты жена нашего клиента, – напомнила я, – следовательно, можешь рассчитывать…

– Нет, – нервно вскрикнула Кристина и схватила меня за рукав куртки. – Нет, пожалуйста! К Андрею это не имеет никакого отношения! Это… это очень личное.

– Господи, да в чем дело? – я старалась держать себя в руках. То, что Соколов погибший в кабинете Гордеева, был любовником его жены, само по себе достаточно важная информация. А Кристина, похоже, еще не всеми своими маленькими тайнами со мной поделилась. – Можешь ты, наконец, внятно объяснить? Так, чтобы я поняла?

– Могу! – горячо заверила она. И тут же снова задала вопрос: – Ты ведь детектив, значит умеешь делать обыск?

Я глубоко, очень глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула. Вроде бы, это нехитрое упражнение помогает сохранять спокойствие. Но до чего же бестолковая женщина эта Кристина, просто ужас какой-то! И ведь сидит, таращится на меня и ждет ответа.

Умею ли я делать обыск? Основные теоретические принципы Гошка мне изложил. И практика есть: приходилось мне, совсем недавно, участвовать в подобных мероприятиях. Хотя крупным специалистом считать себя не могу. Я сделала еще один вдох-выдох и честно призналась:

– Положим, до собаки-ищейки мне далеко. Но тайники находить удавалось. А ты что-то потеряла?

– Нет, – серьезно ответила она. – Я ничего не потеряла. Но я очень хочу найти.

– Что именно? – уточнила я.

Секунду она колебалась, потом опустила глаза и прошептала:

– Деньги. Много. Десять тысяч долларов.

Я присвистнула. Да, десять тысяч баксов – это вам не пустячок на булавки.

– Чьи это деньги?

– Мои! Действительно мои! А у меня их украли. Максим… он обманул меня. Взял деньги и исчез. А теперь, когда он погиб… это мои деньги и я имею право забрать их!

– Но ты не знаешь, где они находятся?

– Ну да! То есть, я догадываюсь – у него есть тайная квартира и, наверное, он спрятал деньги там.

– Что значит – тайная?

– Такая, про которую никто не знает, – охотно пояснила Кристина. – Я тоже не должна была знать, но однажды Максим сильно напился и привез меня туда.

Квартира Максима Соколова, про которую никто не знает. Неплохо. На квартиру надо взглянуть, обязательно. И десять тысяч долларов можно, между делом, поискать. Я снова взялась за телефон. На этот раз, позвонила не Гоше, а в офис.

– Ниночка, дай шефа, пожалуйста… Сан Сергеич, можно я еще задержусь? У меня тут небольшое дело образовалось.

– На сколько задержишься?

– Часа на два, может на три.

– Еще три часа будешь с ней в машине сидеть? Или поедете куда-нибудь?

– Да.

– Гм. Что-то интересное узнала?

– Да, кажется.

– А прервать сейчас ваш тет-а-тет никак нельзя? Вернулась бы, рассказала, что там у тебя за новости.

– Это нежелательно.

– Гордеева нервничает? Думаешь, если спустишь с нее глаз, то она сбежит?

– Очень возможно.

– Ну ладно, подожди немного. Сейчас я Брыню указания дам.

Некоторое время я слушала, как шеф разговаривает с Гошей по сотовому телефону, потом Баринов снова обратился ко мне:

– Все в порядке, можешь ехать. Гоша готов, он от тебя не отстанет. И держи связь.

– Хорошо, Сан Сергеич. Спасибо. Все будет в порядке.

– Ну-ну, не храбрись. Осторожнее будь, – проворчал он и повесил трубку.

Я тоже выключила телефон и повернулась к Кристине, которая с большим интересом прислушивалась к моим переговорам:

– Отпустили. Можем ехать.

Она облегченно вздохнула и повернула ключ зажигания. Мотор заурчал, и машина мягко тронулась с места.

– Я теперь немного помолчу, – извиняющимся тоном сказала Кристина. – Понимаешь, я за рулем недавно, еще не очень умею и вести машину и разговаривать. Не обидишься?

– Что ты! – мне ли не понять, как мешают разговоры, когда ты за рулем. – Я сама только учусь. А по зимнему делу, на наших дорогах и на секунду отвлечься нельзя.

– Это точно, – закусив губу, она осторожно объехала яму и чуть-чуть прибавила скорость.

Минут пять мы ехали молча. Я без интереса смотрела в окно, потом решила поискать Гошу. Повертела головой налево-направо, потом заглянула в зеркало заднего вида. Наших синих «Жигулей» нигде не было видно.

– Что, за нами слежка?! – встревожилась Кристина.

– Нет, – я тут же повернулась и села прямо. – А что, кто-то должен следить?

– Не знаю. Нет, наверное. Просто ты так смотрела… вот я и подумала.

– Обыкновенное любопытство, – соврала я. – Там за нами ехала такая большая красная машина и я хотела понять, что за марка. По-моему, похоже на «ровер».

– А-а, – без интереса сказала Кристина и снова сосредоточилась на дороге.

Мы ехали куда-то на окраину города. Я расслабленно откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Итак, любовником Кристины был не Попов, как я предполагала, а Соколов. И бриллианты Гордееву продал Соколов. И погиб при взрыве все тот же Соколов. Да, еще Соколов обманом выманил у Кристины десять тысяч долларов. Интересно, как ему удалось? Я уже открыла рот, чтобы уточнить это, но вспомнила, что Кристина просила помолчать. Ладно, потом спрошу. Хотя, можно предположить, что Соколов пообещал обеспечить бриллиантами и ее. На черный день.

Знакомые синие «Жигули» мелькнули и тут же снова затерялись в череде машин, двигающихся следом за нами. Насколько же увереннее и спокойнее я себя чувствую, зная, что напарник неподалеку! Спасибо тебе, Гоша.

Итак, мы с Кристиной едем в квартиру Максима. В этой квартире, я должна сделать профессиональный обыск и найти неизвестно где спрятанные деньги. А ведь история, котрую мне рассказала Кристина, звучит довольно невнятно. Какая-то тайная квартира, какие-то деньги – тысячи долларов. Вообще-то, очень похоже на ловушку – просто клетка с приманкой. Действительно, вчера у Лени не получилось, так сегодня Кристина решила довести дело до конца? Положим, сама она со мной в жизни не справится и травить себя я больше не позволю. А если ей кто-то помогает? Придем мы сейчас на место, а там меня уже дожидается… кто? Например, любовник мадам Гордеевой. Ах, да, ее любовником был Соколов, а он погиб. Что же, еще один? В принципе, возможно, но верится слабо. И непонятно, чем я Кристине так не угодила? Если она была связана с Леней – допустим, как-то замешана в его махинациях, то он мог, перед смертью, рассказать ей… что именно рассказать? Да откуда я знаю, что? Что-то важное. И это настолько ее напугало, что она… стоп! Если Леня говорил с Кристиной вчера вечером, а потом его застрелили, то где гарантия, что это сделала не она? Ой, что-то мне совсем расхотелось идти с Кристиной куда бы то ни было. Не хватало еще, чтобы она и в меня пальнула.

Хотя, что это я себя пугаю? Гоша рядом, он меня в обиду не даст. И потом, сама Кристина должна понимать, что в агентстве знают, с кем я уехала. И если со мной что случится, то Баринов с Гошей начнут задавать вопросы, в первую очередь, ей. Ха, это я считаю, что она должна понимать, а самой Кристине, может, ничего такого в голову не приходит? До сих пор, по крайней мере, она интеллектом не блистала.

Машина остановилась около обшарпанной панельной пятиэтажки. Грязные стены, на всю высоту человеческого роста исписанные политическими лозунгами, неприличными выражениями и отдельными словами; перекосившиеся, не закрывающиеся двери подъездов; пеньки, оставшиеся от лавочек – мерзость и запустение. Двор выглядел не лучше. Дорожка вдоль дома не столько расчищена, сколько натоптана и снег вокруг загажен собаками, до отвращения. Одним словом, – если какому-нибудь режиссеру срочно требуются декорации для съемок леденящего душу триллера, пусть обращается ко мне. Я подскажу адрес. Кстати, об адресе! Среди всего прочего, на кирпичной стене имелся выведенный черной краской номер – девяносто восемь. Я достала телефон и уточнила у Кристины:

– Нам в этот дом?

– Да, – кивнула она. – Второй подъезд.

– А квартира?

– Тридцать седьмая, – Кристина посмотрела на меня с недоумением. – А что такое?