Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 23)

– Ну?

Не могу сказать, что такое обращение мне понравилось. Именно поэтому я заговорила изысканно и даже витиевато:

– Дело в том, что хотя я изложила вам по телефону основные факты, это только, так сказать, тезисы. А если рассказать подробно…

– Да что мне ваши рассказы, – перебил Сухарев. – Запись допроса действительно есть?

– Не допроса, а беседы, – уточнила я. А Гошка молча вынул диктофон из кармана и протянул мне.

Детский сад! А если бы меня рядом не было, как бы они общались? Нормальные деловые взаимоотношения, ничего не скажешь!

К пленке Евгений Васильевич отнесся внимательнее, чем ко мне – прослушал запись, не перебивая и не отвлекаясь. Все остальные, включая и непосредственных, так сказать, участников, тоже проявили интерес. Причем Андрей, с каждой минутой становился все бледнее, Гошка не скрывал удовлетворения, кивая, словно китайский болванчик, а я морщилась каждый раз, когда слышала свой голос. Вот уж не думала, что он настолько неприятный – высокий, почти визгливый… диктором на радио меня точно никогда не возьмут, можно даже не мечтать.

Когда запись закончилась, Сухарев достал из диктофона кассету, а сам аппарат вернул мне.

– Еще что-нибудь добавить имеете? По делу, я имею в виду.

Я пожала плечами, вопросительно взглянула на Гошу – имеем мы, что добавить? Напарник старательно смотрел в сторону, так что решение пришлось принимать самой.

– Пожалуй, нет. Все, что мы хотели…

– Вот и хорошо, – снова перебил меня Сухарев. – Подпишите протокол и можете быть свободны. До свидания.

Надо же, до чего неприятный человек. Вот честное слово: что бы там у них с Гошкой ни вышло, а я заранее на стороне напарника!

Пока мы, не торопясь, спускались по лестнице, я начала делиться с Гошкой своими впечатлениями, но он разговора о Сухареве не поддержал. Молчал, смотрел в сторону, а на площадке третьего этажа ткнул пальцем в сторону лифта:

– Смотри. Вот почему мы сегодня пешком вверх-вниз бегаем.

– А что? – я послушно оглянулась. Дверцы лифта были раскрыты, панель управления отвинчена и лежала на полу кабины рядом с раскрытым чемоданчиком, полным инструментов. А очень сердитый мужик в спецовке, непрерывно ругаясь, ковырял отверткой в путанице проводов. Судя по проклятиям мастера, некто неизвестный учинил с лифтом жуткое непотребство, причем не в первый раз. Поэтому он, мастер, собирался в ближайшее время этого неизвестного поймать, руки ему повыдергивать и засунуть… ну, в общем, вы в курсе.

Гошка немного развеселился и предложил мужику попробовать поставить капкан. Медвежий.

– Я здесь реле приспособлю, – истово пообещал ремонтник. – Как только этот гад ручонки свои поганые к электрике протянет, он у меня получит разряд!

Мы пожелали ему успехов, и пошли дальше. Действительно, человек, выводящий из строя лифт в многоэтажном доме, достоин самой суровой кары.

Дорога в офис, где нас ждал Баринов, не заняла много времени. И какой же, по сравнению с Сухаревым, милый и душевный человек наш Александр Сергеевич! Он выслушал нас очень внимательно и похвалил. Потом, правда, сдержанно укорил за то, что мы вообще влезли в это дело, да еще с Сухаревым связались. Не могу сказать, что я поняла суть претензий. Надо было сделать вид, что я не заметила Леру Торопову, лежащую с пробитой головой? С Сухаревым мы тоже не связывались, он сам, с группой на вызов приехал. Или я должна была позвонить 02 еще раз и потребовать заменить опергруппу? Хотя, имея опыт общения с Евгением Васильевичем, в следующий раз я, наверное, так и поступлю.

В заключение, Александр Сергеевич особо подчеркнул, что в целом, нашей работой весьма и весьма удовлетворен.

– Молодцы, – в последний раз повторил он. – С оперативной работой справились. А теперь принимайтесь за бумажную. Я сейчас съезжу к Сухареву, посмотрю, как дела складываются. А вы – за отчет! Чтобы к моему возвращению, все было готово!

– Будет сделано, Сан Сергеич, не сомневайтесь! – заверил его Гошка. – Я только сбегаю, принесу пожевать чего-нибудь. А то мы с Риткой сегодня росинки маковой… – не договорив, он выскочил за дверь.

Я посмотрела ему вслед, перевела взгляд на одевающегося шефа и задала вопрос, который уже несколько часов не давал мне покоя:

– Александр Сергеевич, а что за кошка между Гошей и этим Сухаревым пробежала?

– Кошка? – у него заело молнию на куртке, и Баринов сосредоточился на капризничающем замке. – С чего ты взяла? У них нормальные деловые отношения.

– Да какие нормальные! – что они, как два попугая, твердят мне про деловые отношения? – Они даже не смотрят друг на друга! Разговаривать без посредников не могут!

– И тебя это волнует?

Александр Сергеевич застегнул, наконец, куртку и, не глядя на меня, направился к выходу. Я догнала его в приемной.

– Да, волнует. Потому что Гоша – мой напарник. И меня действительно волнует, если у него есть проблемы.

– Проблемы, – фыркнул Баринов. – Нет у него никаких проблем, можешь не беспокоиться. И вообще, Рощина, а почему ты ко мне с такими вопросами цепляешься? Спрашивала бы у своего напарника.

– Я спрашивала. А он не говорит. Тоже морочит мне голову нормальными деловыми отношениями.

– Ну, ты, Маргарита даешь! Гоша тебе ничего не говорит, так ты считаешь, что от меня можно больше узнать? А если бы я о тебе стал направо и налево трепать, тебе бы понравилось? – он открыл входную дверь, остановился на пороге: – И хватит дурью маяться, лучше делом займись. Я сказал – чтобы к моему возвращению отчет был готов!

– Но я же – это не направо и налево, – упрямо заявила я захлопнувшейся двери. – Я имею право знать.

Из кабинета шефа вышла Нина и, бросив на стол толстую папку, потянулась за сумочкой.

– С этим я завтра разберусь. А сейчас, домой пора. Мой рабочий день закончился.

– А мой нет, – вспомнила я. – Нам с Гошкой еще отчет писать. А у нас столько всего было, что целый роман, наверное, получится.

– Деликатный намек на то, чтобы я осталась и помогла? Извини, нет. В любой другой раз, но не сегодня. Ничего личного, просто у меня свидание! Да ты не расстраивайся, сейчас Гоша плюшек принесет, попитаетесь и сделаете этот отчет за полчаса. Гоша в бумажных делах ас, он и тебя научит. Так что, чао, бамбина, – она помахала мне рукой и удалилась.

– Чао, – тоскливо отозвалась я.

Вот и у Ниночки свидание. У меня даже слезы на глаза навернулись. Ну, как это у других, получается, только взглянут, только пальцем поманят – и никаких проблем! И ведь, кажется, все это могут, кроме меня. Маринка – стоит ей захотеть – любого парня приворожит. Вот, сейчас с Борисом закрутила! А я с этим самым Борисом в одной постели спала, меня из-за его дел чуть не придушили, и что? Никакого шевеления с той стороны! Впрочем, надо быть честной – с моей тоже.

А Лера Торопова! Кажется, ну что в ней особенного? Видела же я ее, целый день за ней наблюдала – симпатичная девушка и фигурка хорошая, но не больше. Продюсеры и модные кутюрье из-за нее не передрались бы. А как по ней мужики с ума сходят? Да не один, а трое – муж, любовник и сосед!

Дверь распахнулась и ввалился Гоша, прижимая обеими руками к груди большой пакет.

– Ритка, забирай у меня все быстрее, а то сейчас посыплется! Эта дрянь на глазах расползается!

Естественно, я рванулась на помощь напарнику.

Да, когда Гоша идет прикупить чего-нибудь подкушать, то легкомыслия он не допускает. Это Ниночка могла небрежно упомянуть о плюшках и ими же ограничиться. Гоша подошел к вопросу со всей серьезностью. Плюшки, разумеется, тоже присутствовали, но они были, так сказать, приятным дополнением к остальному ассортименту: сыру, копченым куриным окорочкам, минералке и прочему. Одним словом, если я чему и удивилась, так это тому, что пакет, в который он всю эту провизию запихал, не лопнул прямо в магазине.

– Сейчас мы с тобой подкрепимся, – Гоша плотоядно потер руки, с удовольствием оглядывая заваленный продуктами стол, – а потом, на сытый желудок, за отчет. Да ты садись, не стесняйся!

Я и не думала стесняться. Вот еще, глупости какие. Мы с ним вместе целый день по морозу мотались, и проголодалась я ничуть не меньше. А что касается стоимости всей этой еды – тщательно обгрызая куриную ножку, я быстренько, на взгляд, прикинула, сколько Гоша мог за все заплатить… м-да. Впрочем, ладно, у меня теперь тоже зарплата не учительская и работаем мы вместе не последний день. Сегодня он покушать прикупил, а завтра я сбегаю. Сочтемся.

Мелькнула мысль, что вот, других девушек парни в рестораны водят, в кафе. Та же Лера, когда ее Кислов пирожными кормил, наверное, и в голове не держала, что если по-честному, то в следующий раз самой за двоих платить придется. Нет, считается, что если такая девушка позволила парню себя угостить, то он уже счастлив должен быть. И ведь Кислов, действительно, выглядел вполне счастливым.

– Ты чего вдруг загрустила? – Гошка вроде целиком сосредоточился на еде, даже глаза прикрыл, но мой, едва заметный вздох, оказывается, заметил. – Или я не угодил чем? Ты, надеюсь, не из этих бешенных баб, которые на одном йогурте сидят?

– Что ты! Я этих глупостей с диетами, вообще, не понимаю. Один раз живем и всю жизнь себе в куске отказывать? Я лучше потом пару сотен наклонов сделаю.

– Правильное рассуждение, – одобрил Гоша. – А что тогда смурная? Зуб заболел?