Ирина Колосова – Цепи Гончих (страница 4)

– Ну а там, чуть дальше, возле озера, стоят общежития. Думаю, ты их уже видел, когда приехал.

Здание для гончих, мрачное и серое, одиноко возвышалось в стороне, словно отгороженное от остальной академии. Его стены, казалось, хранили в себе отголоски презрения, которое общество когда-то испытывало к его обитателям. Каждая трещина, каждый скол напоминали о том, что они – клеймо, несовершенство, пятно на безупречной ткани. Тесные комнаты, вмещавшие лишь необходимую мебель, усиливали ощущение безысходности.

Рядом, словно насмешка, сияло здание для обычных студентов. В отличие от угрюмого обиталища гончих, оно было светлым и уютным, словно дом, полный жизни. Здесь царили покой и умиротворение. Светлые стены, огромные окна, через которые лился солнечный свет, рассеивали мрак.

Весёлый смех и оживленные разговоры студентов контрастировали с гнетущей тишиной в общежитии гончих.

Два здания, стоящие рядом, но такие разные. Контраст между ними был очевиден: чистое общество и то, что оно считало своей грязной ошибкой.

Время за экскурсией пролетело незаметно, и солнце уже садилось, когда Крис повела Алекса к «Дому исцеления». Здание, стоявшее в стороне, вызывало у него мурашки.

– Каждый день тебе надо будет приходить сюда на консультации со своим доктором, – пояснила Крис, заходя в здание. – Если что-то ещё будет беспокоить – всегда помогут.

Длинный коридор, освещённый приглушенным светом, казался бесконечным.

– Здесь гончие делятся о своих достижениях и баллах, – тихо объясняла Крис, проходя мимо дверей кабинетов. – Там дальше, есть кабинет групповой сессии. Наши студенты часто там бывают, если у них скопились переживания.

– Это обязательно? – тихо спросил Алекс.

– Да, в твоем случае, ежедневные консультации, это часть исправительной программы.

Крис отворила дверь кабинета, который в отличие от коридора, был уютным: мягкий свет ламп, спокойного тона стены, мягкий ковер под ногами. Всё, чтобы чувствовать себя здесь в безопасности, но Алекс чувствовал, как напряжение пронзает каждую клеточку тела. Он чувствовал, как сжимается челюсть, как напрягаются мышцы. Алекс не собирался, чтобы кто-то раскрывал его чувства, копался в прошлом, которое он так усердно старается забыть.

– Не бойся говорить обо всём, что тревожит, – мягко сказала Крис. – Здесь всё останется между вами. Даже кураторы не узнают о том, что вы обсуждали на терапии.

Крис подвела Алекса к небольшому стенду на стене в кабинете.

– Здесь ты можешь подобрать себе хобби, чтобы заработать больше баллов, вот смотри, – Крис коснулась его руки, мягко, но настойчиво. – Все они оцениваются одинаково, но за счет внутренних конкурсов можно быстро выйти в огромный плюс. Но выбирай сердцем, что нравится, а не чтобы быстрее заработать.

Алекс мрачно уставился на список кружков. Он чувствовал себя выжатым, как лимон. В голове гудело от обилия информации.

– Я уже вроде сказал, я ничего из этого не хочу и вообще не собираюсь ничем здесь заниматься, – резко отрезал Алекс.

Слишком многое свалилось на него в одночасье. Алекс был благодарен Крис, за то, что она была рядом с ним, но он чувствовал себя задавленным её заботой. Она старалась помочь ему, но её было слишком много, он словно утопал в ней, как в вязком болоте, без возможности выдохнуть.

Крис тяжело выдохнула и потёрла переносицу. Она понимала, что сопротивление не минуемо, но та стена, которую Алекс выстроил между ними, была даже слишком огромной. В голове пронеслось отчаяние, которое зудило, словно настойчивая муха.

– Пожалуйста, Алекс, – Крис попыталась встретиться с ним взглядом, но он отворачивался.– Не будь таким… категоричным. Я подожду твоего решения до завтра.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами, и, не дождавшись ответа, развернулась и направилась к двери.

Тишина сдавила Алекса, когда он остался один. Напряжение пульсировало в висках. Он метался глазами по кабинету, ища опору. Мягкий свет лампы, трещина на стене, потертый ковер – все это отвлекало, но не успокаивало. Тревога росла, превращая ожидание в пытку. Он вслушивался в коридор, улавливая каждый звук. Шаги, шёпот, скрип двери – всё смешивалось в нарастающем напряжении. Где-то глубоко внутри, в самом сердце смятения, пробивалось осторожное согласие на разговор.

Спустя несколько долгих минут дверь осторожно приоткрылась, и в кабинет вошёл мужчина. Его вязаный свитер, словно приглашение к спокойному разговору за чашкой чая, смягчал атмосферу.

– Прошу прощения за опоздание, – тихо произнес доктор, нарушая тишину. Очки, немного криво сидевшие на переносице, добавляли ему возраста.

Алекс следил за движениями доктора, словно изучая его. Доктор открыл папку и начал изучать взглядом информацию внутри.

– Итак, Алекс… как тебе первый день в Академии? – голос доктора был намеренно тихим, словно он пытался успокоить испуганного котёнка.

Внутри Алекса вспыхнуло раздражение.

– О, просто чудесно, даже замечательно, – Алекс с саркастичным нажимом произнес слова «чудесно» и «замечательно». – Я ведь всегда мечтал, чтобы каждый второй смотрел на меня, словно на зверушку в зоопарке.

Алекс откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, показывая своё недовольство и нежелание общаться.

– Что ж, вас можно понять. В первый день всем бывает тяжело, – лицо доктора оставалось невозмутимым. – Что на счет Крис? Смогла ли она как куратор помочь вам в первый день?

– Помочь? – Алекс издал горький смешок. – Её доброта, просто часть работы. Фальшивка, как и всё в этом месте.

Он наклонился вперед, чувствуя, как кровь кипит в жилах. Голос его стал резок, как сталь.

– И нет, я не собираюсь тут ничем заниматься, – отрезал Алекс. – Это же просто бред.

– И что же именно тебе кажется бредом, Алекс?

– Работать здесь каждый день, для получения баллов. Собери баллы, очисти свое имя и выйди из Академии раньше, чем закончится ваш срок. Это ваш шанс стать новым человеком. – Алекс пародировал голос судьи, объявившего ему приговор.

Алекс вскочил с места и стал ходить из стороны в сторону. Доктор молча наблюдал за ним, давая Алексу время высказаться, показать все свои эмоции.

– Программа очистит имя, да?! Но что дальше?! – голос Алекса начал срываться. – Будто эти люди выйдут отсюда и забудут меня… этот ошейник… Нет, они выйдут, и будут помнить. Тогда зачем стараться?

Алекс резко сел обратно в кресло, в голове пульсировало.

– Зачем стараться, если всё равно… я обречён…– мысль врезалась в голову, не давая шанса выдохнуть.

Доктор поправил очки и сделал небольшую паузу, в ожидании.

– Что ж, это твоё мнение, и ты имеешь на него право. Я не в праве тебя убеждать. Но правила есть правила, – доктор откинулся на спинку кресла, его взгляд оставался внимательным. – Ты должен будешь приходить ко мне каждый день. Днём или вечером, на твой выбор.

Алекс фыркнул, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

– Или что… баллов не соберу… велика проблема, – процедил Алекс, в его глаза сверкнула ярость.

– Конечно… – голос доктора был мягким, но в нем послышались нотки холода, – но тогда я не подпишу твой пропуск на выходные. Но ведь для тебя и это не проблема, да, Алекс?

Ничего не ответив, Алекс вскочил с места. Шаги его отдавались тяжелым эхом в кабинете. Он резко распахнул дверь и вылетел наружу, хлопнув дверью.

В коридоре, пройдя несколько шагов, он ощутил, как в голове смешивается злость, разочарование и невыносимое одиночество.

Алекс вышел на улицу, пытаясь подавить злость. Он направился в сторону художественного класса, цепляясь за последнюю надежду, на что-то хорошее в этой Академии.

Дверь оказалась неожиданно лёгкой. Внутри царила творческая суматоха: кто-то смеялся, другие работали кистью, некоторые изучали в углу какие-то книги по искусству.

Сердце начало бешено колотиться в груди, он уже чувствовал, как сможет полностью посвятить себя рисованию, выразить на бумаге всё, что чувствует.

Алекс медленно подошёл к преподавателю и передал свой пропуск, чтобы записаться, он нервно теребил край рукава в ожидании. Женщина посмотрела на него с добрыми, немного уставшими глазами, а затем взглянула на пропуск. Её взгляд был внимательным и сочувствующим.

– Извини, но мы не можем принять тебя самостоятельно. Куратор должна подтвердить твою запись, – тихо произнесла она, словно извиняясь за неудобство.

Боль, словно удар под дых, пронзила его. Последняя надежда треснула, оставляя за собой миллионы осколков, которые впивались в кожу.

– Да… я понял… – он старался говорить ровно, но голос предательски дрожал. В горле стал ком обиды.

— Нельзя… нельзя показывать слабость… не сейчас…– сам себя внутри успокаивал Алекс. Его губы дрогнули, но он сжал их, пытаясь взять себя в руки.

Он кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Ему хотелось кричать, бить кулаками о стену. Мысль том, что нужно просить Крис, вызывала тошноту. Её фальшивая доброта казалась издевкой, оскорблением.

– Ненавижу, – сквозь зубы процедил он. – Эту Академию… программу…всё это просто какой-то бред.

Он резко повернулся и пошёл к себе в комнату, чувствуя, как улетучились и последняя надежда, и капля оптимизма.

Глава 3. Море сомнений.

Уже несколько дней Алекс не выходил из комнаты. Он дал себе это обещание в первый день и не собирался его нарушать. Несколько раз к нему приходили другие гончие, стучали в дверь, звали его по имени, но он не отвечал им даже через дверь. Он был словно призрак, запертый в этой комнате, разъедаемый чувством вины и одиночества. Но тяжелее всего было, когда приходила Крис. Она подолгу могла стоять у двери и умолять его выйти, но желание Алекса было непреклонным.