Ирина Колосова – Цепи Гончих (страница 5)

Лежа на кровати, взгляд Алекса скользил по стенам комнаты, изучая каждую пылинку в комнате. Пыльно…

Комната казалась специально созданной для того, чтобы изматывать и ломать дух: минимум мебели, лишь одно окно, которое выходит во двор. Но, Алекс признавал, хоть комната и давила на него своей безысходностью, но вид на озеро не давал ему окончательно пасть духом. Вид из окна открывался на редкость красивый. Это было немноголюдное место, деревья создавали арку, небольшая деревянная скамейка на которой можно было отдохнуть, и больше ничего, что мешало бы ему, наслаждаться видом закатного солнца. В этот момент ему хотелось лишь одного – чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы разделить эту красоту.

Алекс взглянул на окно, пыль толстым слоем лежала на подоконнике.

– Не хочу, – прошептал он, его голос звучал глухо и безжизненно. – Смысл убирать если завтра будет также.

За окном был яркий солнечный день, а в комнате безысходность, давившая грузом печали.

Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, словно пытаясь развеять тьму в его душе. Алекс прикрыл глаза рукой, словно ища укрытия от мыслей, которые не давали ему уснуть. Ему казалось, что весь мир отвернулся от него… или это он отвернулся от мира?

«Ты позор для нашей семьи…», – эхом пронеслись в голове слова матери, заставляя его сжаться от боли.

– Позор, да! – вскочив, взревел Алекс, швырнув блокнот в стену. Рисунки с портретами родных людей, животных, моментами из прошлого рассыпались по полу, будто снег посреди лета.

Он сел на кровать, его дыхание было не ровным, а в голове пульсировало. В ушах звенело, перед глазами все плыло. Ему хотелось кричать, чтобы хоть как-то успокоиться, но это не имело смысла, прошлое не вернуться и теперь он навсегда останется один на один с её словами.

– Почему, мама… что я сделал не так… – его хриплый голос дрожал от наступающих слёз. Он взглянул на россыпь рисунков, заметив портрет матери, которая улыбалась ему, он протянул руку чтобы поднять его, но картинка резко исказилась, напоминая ему о пустоте её взгляда, когда она отрекалась от него. Боль пронзила его, заставляя сжаться в комок.

Он упал обратно на кровать и закрыл глаза, чтобы успокоиться. Ему казалось, что он никогда не сможет забыть эти слова, эти глаза.

– Что-то я много нервничаю в последнее время, – прошептал он.

Тихий стук в дверь прервал его терзания и отвлек от непрошенных мыслей. Он вздрогнул.

– Алекс… Я знаю что ты здесь, – голос Крис был тихим и нежным, словно между ними была не стена возведенная Алексом, а хрупкий цветок.

Алекс издал тихий, полный раздражения стон.

– Снова она здесь, – пронеслось в голове. – Что ей нужно? Чего она от меня хочет? Неужели она не понимает, что я не хочу её видеть? Когда она уже оставит меня.

Он несколько раз беззвучно пробормотал что-то себе под нос и спрятался под подушкой. Сил и желания говорить с ней просто не было. Ещё в первые дни он дал понять, что выходить отсюда он не собирается, и лучше просто оставить его в покое. Но она приходит к нему каждый день, говорит с ним, просит его выйти.

Алекс просто хотел остаться в своей комнате, в которой он чувствовал себя в безопасности. В этой маленькой, заставленной парой книг и рисунками комнате, где солнечный свет проникал сквозь тонкие шторы, он мог чувствовать себя в безопасности. Это был его уютный, маленький мирок, где его никто не видел.

– Алекс, я понимаю, что тебе тяжело, но нужно выйти, – в её словах слышалась мольба, смешанная с отчаянием. – Пожалуйста, выйди, и мы попробуем начать всё сначала.

– Понимает она, – он горько усмехнулся. – Однажды я уже попробовал, и ни к чему хорошему это не привело. Я оказался здесь.

Воспоминания о роковой ночи, словно обрывки фильма всплыли в голове. Крики… звук разбитого стекла… кровь… Он сжал кулаки, пытаясь подавить подступающую волну паники. Его дыхание участилось, а сердце бешено колотилось в груди. Всё это эхом отдавалось в голове.

Крис прислонилась к двери, пытаясь услышать хоть что-то, что дало бы ей понять, что он её слышит.

– Я просто хочу убедиться, что ты в порядке, – прошептала она.

Она надеялась, что он откроет дверь, буквально на секунду, и она сможет увидеть его.

– Уходи, – не выдержав крикнул Алекс.

– Я никуда не уйду. Прошу тебя, хотя бы открой дверь.

Алекс закатил глаза и натужно выдохнул. Каждый день она приходила и говорила одно и то же. Это начинало утомлять. Он подошёл к двери и облокотился на стену, надеясь, что сегодня он даст понять ей, чтобы она больше не приходила.

– Я никуда не пойду, – пробормотал он. – Никто не расстроится, если я останусь здесь.

Крис отшатнулась от двери, будто та могла её укусить.

– А как же я? – с болью в голосе спросила она. – Я расстроюсь…

Его нежелание сблизиться, его слова, причиняли ей боль и обиду. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать себя, не показать, как его слова ранили её.

– Ты так говоришь, просто потому, что ты мой куратор, – прошипел он.

– Я ведь просто хочу помочь…

– Иди, помоги кому-нибудь другому, а меня оставь в покое, – рявкнул Алек, не дав, Крис договорить.

Его голос, да он сам был напряжен, словно натянутая струна. Молчание повисло в воздухе. Он чувствовал, что в этом разговоре, никто из них не вышел победителем, лишь двое проигравших.

Алекс не видел её, но чувствовал, что она стоит там, в своей белоснежной форме, на фоне темных стен общежития гончих. Казалось, он чувствует её обиду даже сквозь дверь и ему стало стыдно, что он так поступил.

– Прости, – прошептал он. – Но пожалуйста, просто оставь меня.

Алекс отшатнулся от стены и медленно сел на кровать, не отрывая взгляд от двери.

Неожиданная мысль о красоте, Крис в этой форме, вспыхнула в голове, словно пламя и пронзила его. Ему хотелось оттолкнуть её, скрыться от всех, но он жаждал помощи, как никто другой. Её хрупкий образ, встал перед глазами, и он чувствовал странное смешение раздражения и… восхищения.

Крис до сих пор ничего ему не ответила. Она просто стояла, молча и неподвижно, пытаясь успокоить бурю внутри себя.

– Я ведь хотела помочь, – прошептала она. – Для этого я попала в Совет.

Её желание помочь каждому, даже такому сломленному, как он, мотивировало её к упорной работе. Она хотела показать каждому гончему что мир, не отвернулся от них, не смотря на их ошибку. Вера в исправление, вот что было основой её труда, её священным долгом.

– Каждый достоин второго шанса, – твердо произнесла она, надеясь, что он всё ещё слушает её.

Крис отшатнулась от двери, её глаза заметались по коридору, словно в поисках спасения. Она изучала каждую дверь, словно в надежде найти подсказку.

– Неужели я действительно ничего не могу сделать? – мысль давила на нее тяжелым грузом.

Её взгляд упал на дверь в конце коридора с номером 3.

– Точно, Серхио, – воскликнула она.

Серхио всегда мог помочь ей в трудной ситуации. Она, не мешкая, быстрым шагом направилась к его комнате, надежда в сердце заставляла её двигаться быстрее. Раньше они вместе проводили каждый день, но с появлением Алекса, все мысли и разговоры были только о нем, и место Серхио сжалось до размера незаметной точки. Крис осознавала это, но признать это было тяжело. Мысль об этом царапала совесть, как заноза. Она вспомнила, как ещё несколько дней назад, они проводили много времени в саду, ухаживая за цветами. Тогда это было только их время, полное спокойствия и взаимопонимания. Теперь же… Крис уже не помнила, когда они в последний раз разговаривали без упоминания Алекса.

Она остановилась напротив его комнаты, её рука замерла над блестящей ручкой. И уже собиралась войти, как неуверенность в том, что он сможет помочь, внезапно поглотила её с головой.

– Сможет ли он помочь, – задумалась она, глядя на блестящую ручку его комнаты. – Или разобраться во всём самой?

Сейчас Серхио, возможно, совсем не хотел её видеть. Эта мысль заставила замереть в нерешительности.

– Привет котёнок, – хриплый голос Серхио обжег ухо своим горячим дыхание и заставил Крис обернуться.

Крис резко выдохнула, её сердце от испуга забилось в груди, словно бешеное.

– Серхио, ты напугал меня, – выдохнула она, её голос дрогнул. – И сколько раз я просила так меня не называть… это глупо.

Серхио лишь легко посмеялся, его глаза блестели от удовольствия. Его смех невольно заставил Крис расслабиться, и она почувствовала, как напряжение сходит с её плеч.

Он любил придумывать ей всякие ласковые прозвища, чем часто вгонял её в краску, но она все равно считала это очень милым.

Другие члены Совета и в особенности президент ругали Крис за эту вольность, и говорили, чтобы она его приструнила. Вздор!

Слепо следовать уставу Совета и общаться с ним более формально, в рамках куратор – гончий, было не в характере Крис. От их доверительного общения, словно они были старыми друзьями, её душа пела и радовалась. Она знала, что может положиться на него, а он может рассчитывать на неё, и его милые прозвища лишь подкрепляли их доверие.

– Врываешься ко мне посреди белого дня, это странно, – протянул он, в его глазах плясали смешинки. – Или ты просто хочешь, чтобы что-то произошло?

Он слегка приподнял уголки губ, словно предвкушая нечто интересное. Крис почувствовала, как щеки заливает краска. Она поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение. Его лёгкий сарказм и юмор всегда смущали Крис, и она просто не могла оставаться рядом с ним серьёзной.