Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга вторая (страница 25)

— Кого мне стоит опасаться?

— Но я уже говорил тебе, что ничего не скажу. Мне будет на руку, если ты сам придёшь умолять меня поделиться силой, потому что с твоим нынешним уровнем магии, ты ни за что не справишься с ними. Они не погнушаются любыми способами, дабы схватить тебя.

— Раз не собирался ничего говорить, то не стоило и начинать.

— Ну, как я уже сказал, мне будет на руку, если ты сам меня попросишь. Сам откроешь эту клетку и выпустишь меня на свободу. А до тех пор, давай будем хорошими соседями, что скажешь?

— Это значит, что ты прекратишь появляться в моих снах?

— Увы, я и сам бы хотел меньше созерцать то, во что ты превратился, но не забывай, что мы одно целое, поэтому никуда друг от друга не денемся.

— И что ты предлагаешь?

— Будем просто молчать, иногда разговаривать.

— Я предпочту молчать.

— Не стану тебя в этом винить, ведь, я тоже не слишком общителен.

— По тебе не скажешь.

— Ты меня бесишь, одно твоё существование противно. Вот почему я так много болтаю.

— Взаимно. Может, окажешь услугу и исчезнешь?

— Если ты не заметил, моя клетка никуда отсюда не собирается. Но ты всегда можешь открыть её и выпустить меня, тогда я точно доставать тебя не стану.

— Размечтался.

— А что? Боишься?

— Неприятно думать, что ты можешь сделать на свободе.

— Чувствуешь мою мощь, да? А ведь я великодушно могу с тобой поделиться!

— Пожалуй, откажусь.

— Ну, и дурачок. Вместе мы бы подмяли под себя не только Тридевятое, но и все соседние государства, нам не пристало довольствоваться одним Зачарованным лесом.

— Меня устраивает моя жизнь.

— Что ж посмотрим. Вскоре тебе надоест няньчиться с царьком, и ты приползёшь ко мне.

— Заладил одно и то же, аж слушать противно.

— А ты мне противен, но ничего, терплю.

— Можешь просто не обращать на меня внимания?

— Не могу.

— С чего бы?

— Как и говорил, ты меня жутко бесишь. Аж тошнит от того, как ты рискуешь собой ради простых людишек.

— Видимо тебе в жизни не сладко пришлось. От того ты такой злобный?

— О да, нас с тобой жизнь помотала. Если бы ты хоть что-то помнил, то вся твоя отвратительная доброта сошла бы на нет.

— Я устал. Посплю, пожалуй. — Глеб разлёгся прямо на голых камнях и прикрыл глаза.

— О нет, такой роскоши я тебе позволить не могу! — двойник начал горланить ужасные песни, звуки которых пробивались даже сквозь зажатые пальцами уши.

«Он выматывает меня. От того и кажется, будто не спал вовсе, поэтому теряю хватку» — тяжело вздохнул про себя Глеб, а его двойник и не думал сдаваться, напротив, у него словно второе дыхание открылось.

Сны больше не казались чем-то безобидным, он непременно должен отправиться к Бабе-Яге, когда проснётся. Только бы проснуться…

Полночь плавно приземлился у замёрзшего озера, слегка припорошенного снегом, но кое-где ветер раздул его, и виднелась тёмная ледяная корка. Иван осторожно опустил Власю на снег и вынул меч из ножен, направившись прямо на лёд.

— Совсем башкой не думаешь? — проворчал Баюн, наблюдая за тем, как юноша пытается долбить мечом лёд, дабы добраться до воды.

— А что ещё ты предлагаешь? Я должен как можно быстрее сделать прорубь.

— Отойди на берег и не мешайся. — предупредил Баюн. — Глеб с меня три шкуры сдерёт, если с тобой что-то случится.

— Лёд толстый, ты не прорубишь его.

— Хочешь проверить? — кот выпустил когти, которые заметно удлинились и сейчас скорее напоминали огромные тонкие кинжалы.

Иван, заметив нехороший огонёк в глазах твари, поспешил освободить ей путь. И Баюн в два счёта разрезал лёд как масло, поддев когтем плавающую льдину, закрутился волчком и задними лапами отбросил её в сторону, открывая русалке спасительный путь к воде.

— Не знал, что ты так можешь. — восхитился Иван, но не стал терять времени понапрасну и вновь подхватил на руки Власю, аккуратно опустив её только рядом с тёмной водной гладью.

Русалка дрожащими руками сняла полушубок и мигом соскользнула в чернеющую прорубь. Иван замер в ожидании, глядя в тёмные воды, Влася полностью ушла на дно. Баюн присел рядом, спрятав когти.

— Как думаешь, мы успели? — обеспокоенно спросил он кота.

— Глебушка говорил, что она должна окунуться до рассвета, будем надеяться не утопнет, на то она и нечисть.

— Влася не нечисть. — нахмурился Иван. — Пусть сейчас она и не до конца человек, но другим русалкам далеко до неё.

— Она тебе люба? — усмехнулся кот.

Иван на секунду покраснел и задумался:

— Я не думал о ней в таком ключе…

— Ежели станет человеком до конца, можешь и жениться, девка ладная, хоть и дурная немного.

— Добро что ли даёшь? — тихо засмеялся Иван.

— Лучше уж на ней женись, а то снова свалится какая-нибудь Василиска на твою голову.

Иван нахмурился и хотел было что-то добавить, как вдруг голова Власи показалась из воды, она провела на дне всего ничего, но в глазах вновь появился привычный озорной блеск.

— Благодарствую, кабы не вы, я бы точно у Мороза сгинула. — улыбнулась она, глядя на своих спасителей. — Да только сил пока мало, остаток ночи я на дне проведу, а вы ступайте за Глебом.

Иван, услышав о Глебе, тут же подорвался с места, бегом направившись к дожидающемуся их коню.

— Иван-Иван! — проорал Баюн, резво попрыгав за ним. — Не гони так! Мы не знаем сладил ли Глеб с Морозом. Для начала используй кольцо. Оно ведь при тебе?

Иван остановился и нащупал кольцо на груди, быстро выуживая его из-под слоёв одежды.

— ГЛЕБ! ГЛЕБ! — позвал он.

Кот, нахмурившись, и отчаянно наблюдал за тем, как Иван уже минуту зовёт друга в пустоту, а рядом в добавок Полночь ревёт так, будто его режут, слыша имя хозяина.

— Баюн, он не отзывается. — Иван взглянул на кота. — Такое уже было… Это значит, что Глеб не слышит меня?

— Возможно, он всё ещё сражается и не может отвлечься, либо всё уже закончилось. — заключил тот. — В любом случае чего стоишь? Давай поторопимся к нему на выручку! Русалку всё равно до утра из воды не достанешь.

Иван утвердительно кивнул и мигом взобрался на коня, который тоже места себе от беспокойства не находил.

— Полночь, лети к Глебу, родненький. — попросил Иван, и тот тут же сорвался с места да так быстро, что юноша едва не слетел с его спины, с силой вцепившись в уздечку. Баюн же выпустил когти прямо в его спину, дабы не грохнуться, от чего Иван закусил губу от боли, но ничего не сказал. Постепенно ему удалось должным образом усесться на летевшего жеребца, который, казалось, ничего не видел кроме приближающейся кромки леса.

— Фух… Чудом не свалились. — Баюн ослабил хватку, цепляясь теперь лишь за телогрейку. — Полночь дуреет, когда опасность для Глеба чует.

— Думаешь, ему не удалось одолеть Мороза? Что тогда с ним станет? — обеспокоенно спросил Иван, словно чувствуя его настроение, конь под ним зарычал.