Ирина Кириленко – Ты мне Никто!!! И я тебе никто! И никогда не будем... (страница 29)
— Это я ТЕБЯ не узнаю, братик, — Светлана весело хмыкнула, — я тебя никогда таким в жизни не видела…
— Каким ещё «таким»?
— Постоянно взъерошенным и несчастным. Ты и сейчас, вон, как воробышек нахохлился сидишь, вот-вот в бой кинешься. Рада я за тебя, Вадик, ОЧЕНЬ рада!
— Не понял твоего ребуса.
— Влюбился ты, братик… Наконец-то! И, слава Богу, в хорошую девочку. А то прям боялась, что ты однажды плюнешь, и на своей этой Снежанне женишься. Ты знаешь, я никогда в твои дела не лезла, но тут бы точно вмешалась!
— Ну, и чему ты рада? Девочка хорошая, да. Только я то вот ей зачем? Она меня даже на дух, похоже, не переносит.
— Дурачок ты, Вадька! Это во-первых. А во-вторых, ты когда думаешь с ней мириться? Или решил, само всё как-то образуется, а тут и ты как раз рядом?
— Я-Я-Я мириться? Это она меня бросила и сбежала, а потом на работе предала! Ещё и по морде получил. Между прочим, буквально. Думаешь, не больно?
— Я думаю, что дуться тебе очень и очень невыгодно. Смотри, прощёлкаешь девчонку. Уведут, и поминай, как звали. А потом останешься один сидеть сычом, и свои обиды, как чётки, перебирать. Да, возможно, один Саша ей не понравился, другой Саша не подошёл… Но на свете ещё куча других имён, Вадь! А Таня — девочка заметная. В одиночестве куковать точно не останется.
— Какой «не подошёл»?!
— Помнишь, я говорила, что за Таней очень приятный Саша ухаживает? Оказалось, давно уже нет. Я её на корпоративе спросила, почему она без него пришла, она мне и сказала.
— И ТЫ МОЛЧАЛА?! Я тут… весь… КАК ДУРАК!.. А ты-ы-ы…
— Ты же со мной переживаниями не делишься, откуда я могла знать, что для тебя это важно?! Так что, сам видишь, у тебя пока — все шансы. Я, конечно, в душу к ней не лезла… и даже не в курсе, что там у вас с ней произошло… но, по-моему, она несчастна, Вадь!
— Чёрт! Я даже не представляю, с какого боку к ней подойти. Вот бы вернуться в тот момент, когда эта дура-Снежанна на дачу припёрлась. Я бы всё сделал иначе! Не упустил, не проворонил бы… а тепе-е-ерь…
— Есть у меня одна идея… Относительно «вернуться». Только давай сразу договоримся: никаких нам больше снежан!..
Бх-х-х! Стоит моя Танька мокрым зайчонком, глазами гневно сверкает, слова подходящие в горле застряли. А вот тебе, Танечка, сюрпри-и-из! Теперь главное, чтоб дальше всё по плану.
— ОЙ!!! Танюша, прости ради Бога! Сам не понимаю, как это я…
— Ты специально!!!
— Да клянусь тебе, что нет! Ты меня совсем за придурка малолетнего принимаешь? ТАК над людьми прикалываться… Раздевайся скорее и в полотенце завернись! Я выйду. Как раз что-нибудь тебе подходящее из одежды подберу: ты же не можешь так домой ехать. Я так виноват, так виноват! Прости ещё раз, Танюш!!!..
Пока Танька там в душе полотенцем шелестела и матюки в предложения складывала, обыскал её сумочку и стащил телефон с ключами. Выбрал подходящий случаю костюм… как у нас с ней уже заведено.
Танюшка выскочила из ванной вся красная. Гневом прям пышит. Вот-вот взорвётся. Выхватила у меня из рук костюм и потребовала, чтоб я… э-э-э… ушёл. И из кабинета… кхм… тоже…
— Попробуй только сейчас хотя бы хмыкнуть! Или что-то сказать! — сквозь зубы прошипела.
— Я, вообще, молчу! Если помнишь, я уже однажды этот твой прикид заценил. Не собираюсь повторяться! — Господи, только б не заржать!
В машину села злая. Насупилась и всю дорогу молчала. Когда подъехали, пошёл её до квартиры провожать. Чтоб свой костюм сразу же забрать — он у меня очень ценный. Дошли до двери:
— Что, Танюш, копаешься? Что-то потеряла?
— Да вот, ключи… Ничего не понимаю. Они точно тут в кармашке были! Я их никогда оттуда не вынимаю… Да и зачем бы? — стоит зайчонок, губку закусила, чуть не плачет, — и телефона тоже нет…
— Может, ты, когда домой собиралась, телефон зачем-то вытащила… что-то в сумочке перекладывала, и вытащила? И ключи… случайно. Лежат там сейчас на твоём столе, сиротинушки. Позабыты-позаброшены…
— Не знаю… врядли…
— Тань, сама подумай: если бы просто потеряла, то что-то одно, а не комплектом, ведь так? А, если бы, украли, то кошелёк… Баб Валь, вернулся я, вернулся. Добрый вечерочек! С Праздником, Валентина… как Вас там по-батюшке?
— Я не проститутка, баба Валя! Зачем Вы так?!
— Ну, что… давай слесарю звонить?.. Алло! Здравствуйте! У нас тут проблемы с замком… да… нужно прям срочно! Что говорите? Короткий день и теперь только в среду??? Да Вы с ума сошли! Чёрт знает, что такое!!! Я ужасно в Вас разочарован!.. Ну, что, Танюш… сама видишь, ситуация безвыходная. Придётся нам с тобой вдвоём к Светке на дачу ехать. А кому легко?
— Придётся, — обречённо…
Чёрт, чёрт!!! Да что это со мной?! Снова в машину сели — и накатило. Прям накрыло волной какой-то подростковой робости. Лихорадочно пытаюсь вспомнить хоть какую-нибудь тему для разговора, а в башке одна только паника.
Танька сидит, вроде, вообще спокойная. Какой-то устало-отрешённый взгляд в окно. Смирилась, значит. На меня — ноль эмоций.
Но что же делать?! Самая сложная часть плана позади, а что делать дальше — вообще нет идей. Какой-то, прям, идиотизм! Вместо того, чтоб детали первого этапа плана туда-сюда мусолить, надо было хотя бы приблизительно прикинуть и второй этап…
Так всю дорогу и промолчали: уставший обречённый кролик, и я — паникующий кретин…
Глава 44. ТАТЬЯНА
Какое-то прям ГАДСТВО! Ну, почему я такая невезучая-то, а? Все беды на мою голову, как из рога изобилия сыплются. Сидела бы сейчас дома счастливая. Опять одна… А я, может, люблю быть одна! Точно, люблю. Социофоб я! Чураюсь общества. Ещё пара лет, и заведу себе штук семь котов и кошек. И кактусов куплю. Все подоконники заставлю. Вот так вот! Моя программа максимум…
Так, стоп! СТО-О-ОП! Вадим Константинович, а скажите-ка мне, пожалуйста… куда Вы слесарю звонили? Откуда у Вас прям в быстром наборе наш слесарь взялся?… Как интересно.
Погоди-погоди, Танечка. Спокойно… А что там за такое у Вас, Вадим Константинович, за важное поручение для меня было, которое прям так у Вас «горело», и про которое Вы ни разу так и не вспомнили?… Непонятно. Жаль, Ирки рядом нет — она бы быстро во всём разобралась и по полочкам всё разложила… Чёрт! Даже позвонить ей не могу — телефона-то нет…
Минуточку! Телефон. Ключи… Ничего я там, между прочим, не перекладывала и телефоны с ключами не вынимала! Что там перекладывать? Расчёску и помаду?! У меня сумочка практически пустая. Ничего искать и рыться не надо. Открыла и взяла, что нужно. Какие тут мне ещё перекладывания?
— Вадим Константинович, пожалуйста, можно воспользоваться Вашим телефоном? Мне нужно Ире позвонить. А то мы с ней вместе отмечать договорились, а меня нет. Она, наверное, волнуется. Все трубки оборвала…
— Ты что, её номер напамять знаешь?
— Конечно! Мы почти каждый день созваниваемся. Мобильный, может, и не помню, а домашний — назубок.
— А она прям один вечер без твоих звонков никак?
— Вы шутите? Я же Вам сказала: она меня ждёт!
— Держи. Тоже мне, подружки-сверестёлки. Вам лишь бы потрындеть!
— Я даже не сомневалась, что Вы — хам.
Так, что тут у нас… последний звонок — сегодня в два. Прохорову… Как мило! Это что же получается? Никто никакому слесарю не звонил и в нём не «разочаровывался»? Ну-ка, ну-ка…
— Ириш? Привет! Да, я понимаю. Я мобильник потеряла. С Вадима Константиновича звоню. Да. Прекращай! Просто звоню сказать, что я не дома. Чтоб ты меня не потеряла. Я тебе потом… Да. Ну всё, я тоже тебя целую…
— Что там? Подружка успокоилась? Наконец…
— Успокоилась. Вадим Константинович, а что за поручение?
— Какое? Ты о чём?
— О том самом. Срочном. Которое только я выполнить могу. И только в праздники. Что-то сверхважное, наверна?
— А, ты об этом… Да нет, ничего важного и срочного. Я передумал. В среду Наталье Вячеславовне поручу. Забудь.
Спокойно, Танечка, спокойно. Это что же выходит? Первое: никакого поручения нет и не было. Второе: никакому слесарю он не звонил. Приложил к уху выключенный телефон и для меня — картинно «разочаровался». Третье: сорвал кран, облил меня водой, в свои безразмерные штаны-мешок переодел и за город везёт. И да! Ключей я НЕ ТЕ-РЯ-ЛА! Какое-то прям похищение с капканом. Вам это, Вадим Константинович, зачем?
— Таню-у-уша! КАК мы рады! Максим, смотри, твоя любимая тётя Таня приехала!
— В волшебных дяди Вадиковых брюках!
— Чтоб снова не сбежала, — Вадим подмигнул ребёнку, — ты же теперь понял, что тётю Таню можно только моими штанами задержать.
— Очень смешно! Светлана, я прошу прощения, что снова навязалась. Я хотела к Ире поехать, но Вадим Константинович сказал, что не может свой любимый костюм подвергать сомнительным поездкам. Так что, пришлось к вам несомнительно приехать.
— И правильно он поступил! Мы страшно рады, Танечка! Пошли переодеваться? Вадик, иди Артёма проконтролируй, а то останемся без ужина. Он там мужской плов готовит. Меня на кухню не пускает…
Ужин был великолепным! Давно я такого плова не едала… Вообще-то, никогда… Дети тоже уплетали за обе щёки. Я, почему-то, всегда думала, что дети нормально не едят. То им морковка глаз режет, то хотелось макарон, а кормят рисом. Но нет, эти сладенькие пончики всегда едят без намёка на капризы. Прям чудеса.
Артём со Светланой искрили шутками, активно втягивая и меня в разговор. Ощущение такое, что к лучшим друзьям приехала: так мне в их семье комфортно.