Ирина Кириленко – Просто прости! (страница 9)
Восемьдесят второй год. Расцвет загнивающего социализма. Главное стремление «порядочной семьи» было сосредоточено на этом – «а что люди скажут?». Вся жизнь была построена именно с этой вот извращённой оглядкой на гипотетических, безликих и всегда о чём-то интенсивно «говорящих о них» «людей»...
Двенадцать! Ему было всего двенадцать! Самый обычный мальчик. Самая обычная, по-детски бесконечная и обязательно счастливая жизнь!
«Сергей! Алла Витальевна сказала, что ты с ней сегодня не поздоровался!»
«Сергей! Ты сегодня в булочной толкнул Валентина Леонидовича и не извинился!»
«Сергей! Звонила Елена Константиновна! Сказала, что ты слишком эмоционален и неорганизован!»
«Сергей! На родительском собрании тебя даже не упомянули! Я сидела там и мечтала сквозь землю провалиться, когда зачитывали список лучших учеников!»...
Но это – полбеды. Постоянный зудёж про то, что он что-то сделал или не сделал, постоянные упрёки, что он – неправильный, что он не такой. Это можно было пережить! В конце концов, со временем он научился уходить в себя, замыкаться, отстраняться от сыплющихся на него требований и упрёков...
Научился ничего хорошего, ничего приятного для себя не ждать...
Хуже было то, что всегда!!! ВСЕГДА!!! Он должен был бежать, разыскивать «разобиженных» Аллу Витальевну и Валентина Леонидовича, стучаться в двери «оскорблённых им» соседей, отзывать в сторону Елену Константиновну на перемене... и извиняться-извиняться-извиняться... и обещать-обещать-обещать, что он больше никогда...
«Почему у всех знакомых дети – как дети?!»
«Сергей! Тебя слишком распустила твоя безответственная мать!»
«Какое ещё карате?! У Колесниковых сын виртуозно играет на скрипке – Татьяна Георгиевна мне про своего гениального сыночка все уши прожужжала! И ты должен!!! Что? На скрипку отдают с шести лет? Иди, договорись, чтобы тебя взяли хотя бы на трубу!!!»...
К семнадцати годам, когда надо было выбирать, куда идти после школы, аттестат зрелости получал уже совсем другой человек!
Не Серёга Полонский, не Серёжка, не Серж и, уж тем более, не «избалованный безалаберной мамой» Серенький!
И аттестат, и золотую медаль вышел получать уже сформировавшийся, сосредоточенный только и исключительно на «важном в жизни» семнадцатилетний сдержанный, безэмоциональный старичок...
И всё равно! Проклятые «люди» постоянно что-то нелицеприятное про него тётке с дядей всё «говорили-говорили-говорили»...
Не такая медаль, неинтересная никому труба, не тот, выбранный им институт...
Извиняться, просить, здороваться и говорить «спасибо»... От этого ужаса он избавился раз и на всегда!
Лишь только, в конце первого кураса, удалось устроиться на более-менее оплачиваемую работу... Лишь только получилось пробить себе место в общаге института... Лишь только он понял, что больше ни в чём от «сердобольных и исключительно порядочных» родственничков не зависит...
Лишь только он собрал в их ненавистном «интеллигентно-показательном доме» свои жалкие пожитки и, не прощаясь, закрыл за собой дверь навсегда!..
***
Из «чёрной сентиментальности» его вывел звонок. Сначала секретарь сообщила, что на проводе – его бывшая жена.
Бывшая жена... Вот тоже! Разве жёны, в самом принципе, могут превратиться в «бывших»? Или это только ему так с «бывшей супругой» не повезло?
Остаточным бумерангом от вколоченных в него «а что люди скажут» стала женитьба.
«Сергей! Каждый порядочный мужчина должен вовремя завести интеллигентную семью!»...
Никто, конечно, ему этого не сказал, не говорил, не бубнил... Элементарно, просто уже некому было...
Но противный требовательный голос тётки, казалось, годами именно об этом зудел-зудел-зудел...
Изабелла была сокурсницей. Красивая, старательная, в смысле посещения занятий... Опять же, «показательно-интеллигентная» семья...
В стране вдруг как-то сразу стало всё рушиться, всё меняться (и далеко не в лучшую сторону!). Исчезла, растворилась как зловонный дым, стабильность... На всех углах стали кричать, что это у них всех именно что ядовитая стабильность была!
Нужен был якорь! Нужна была твёрдая надёжная зацепка! Чтобы не утонуть, чтобы зацепиться, чтобы хоть примерно представлять, ради чего жить...
Да и девушка уже на пятом курсе, упрёком его благопристойности, «залетела»...
А последовавшая свадьба и, вообще, обязательная для всякого «интеллигентного, порядочного человека» женитьба – были как неизбежный и закономерный итог...
Они, конечно, развелись. Развелись, когда подросла и поступила в институт Вероника... «потому что девочке нужна крепкая показательная семья!»...
«Сергей! Разве кто-то сможет жыть с ледышкой?»
«Сергей, почему у меня – «шевроле»? Что люди скажут? У Лёльки муж на мерседес разродился!».
«Сергей! Ну, в конце концов!!! Мне перед подругами уже стыдно!!!»
«Сергей!»... Опять это бесконечное, требовательное «Сергей»!!!
Одиннадцать лет, как он чисто теоретически свободен. Одиннадцать лет, как Изабелла – бывшая! Теоретически, бывшая жена!
Да, дочь, конечно же, в самом принципе, не бывает «бывшей»! Это понятно!
Но оказалось, что у НАСТОЯЩЕЙ дочери не может быть «непорядочно позабытая» мать!
С годами он попривык, что ему с этим ярмом, похоже, никогда не развязаться...
Слишком уж это, «что люди скажут», въелось в него, навечно своими ядовитыми корнями вросло!
Его «нордический», отшлифованный до непробиваемого блеска волевой характер имел крошечную трещину, маленикой изъян, имел несмываемое родимое пятно...
Одна радость – кажется, Изабелла засобиралась замуж! Во всяком случае, была надежда, что новый муж не захочет такого плотного общения с «бывшим» терпеть!
Хотя, правды ради, ему удалось минимизировать, раскидать на пару «незабываемых» встреч в году эту давящую, удушающую «плотность»!
И всё - благодаря неожиданной ветрености Вероники! Девочка, к своему тридцать одному году, умудрилась уже в третий раз безответственно «замуж сходить»...
«Что люди скажут» отодвинулось, отлепилось. Теперь на любые претензии «бывшей», можно было скептически вскинуть бровь и заметить, что, если и будут «говорить», то не о «недостойном поведении бывшего мужа»! Совсем не о нём, случись что, будет вестись столь пугающий «интеллигентность» и «порядочность» Изабеллы разговор!..
***
- Сергей! – резанул по нервам до отвращения знакомый голос, - О чём ты думаешь, когда в твоей семье беда???
Сергей Викторович позволил себе, в надёжной от посторонних взглядов приватности, подпустить в чертах лица недопустимую для «интеллигентности» эмоцию – он болезненно поморщился.
- Изабелла, - прозвучал безэмоциональный спокойный голос, - Что в «моей семье» случилось? Оставь непродуктивную истерику для своего жениха!..
***
ГЛАВА 12.
К концу своей последней перед отпуском недели, Таню вдруг стал очень мучить один животрепещущий вопрос. Ей дали отпуск, да. Но ей именно что ОТПУСК нужен! Отдельный, абстрагированный, отстранённый от офиса период жизни!
И никакое дёрганье её по пустякам, никакое: «подъедь, покажи, найди, распечатай» и никакое: «я выслал машину», в условиях её сосредоточенности на Сашкином поступлении, категорически не пройдут!
В пятницу она осмелилась... Уже к вечеру пятницы, женщина, наконец, решилась!..
- Сергей, Викторович, можно? У меня к Вам один вопрос. А как Вы... Ну, в смысле, Вы тоже с понедельника уходите в отпуск?
Всё же, на то, чтобы попросить на эти пару недель оставить её в самом настоящем покое, у Танечки не хватило ни смелости, ни сил!
Её пронзил стальной блеск глаз. Даже раздражения из-за того, что его отвлекают, на холодном мраморном лице не проскользнуло.
Мужчина пару секунд помолчал, видимо, в надежде, что она обо всём догадается сама, а потом да... Насколько это возможно, в голосе проявилось недовольство.
- Я тебе, кажется, говорил, что у меня планы не на сейчас, а на июль!
- Но как же... – Таня хотела спросить, как же он без помощника будет, но под равнодушным взглядом совершенно выветрился её запал, поэтому она выпалила логичное... выпалила то, что её волновало в несколько видоизменённом виде, - И чем я буду заниматься две недели в июле без Вас?
- Госпожа Орешкина, - пригвоздил к полу уже окончательно растерявшуюся подчинённую начальственный голос, - Вы, кажется, требовали отпуск? И даже, как я помню, шантажировали меня? Так в чём дело? Чего ЕЩЁ Вам от меня нужно?
Танечка прям физически ощутила, как всё в ней завибрировало: «Опасность!»... Но вопрос был для них с Сашкой очень актуален! Поэтому она осмелилась, в определённом смысле, возразить:
- А я помню, что Вас никто не шантажировал! Что всё было сделано именно, как Вы сами сказали! Вы мне указали единственный выход, и я им послушно воспользовалась! Я выполнила Ваше же указание, и не более того!