Ирина Кириленко – Просто прости! (страница 8)
Девушка лишь что-то невразумительное пискнула, выбирая, что первым вернуть в нормальность – распахнутый рот или столь же широко распахнутые глаза.
Но событиям нынче был присвоен статус «стремительно»! Не успела секретарь поинтересоваться у странной парочки, что здесь происходит, как явно подтопленный красными пятнами на щеках айсберг сгенерировал новое чудо:
- Елена! Напечатайте приказ! Увеличить моему личному помощнику оклад вдвое!
Пока девушка подвисала, катая в голове – она не ослышалась??? Её сейчас и вправду на «Вы» назвали?.. «пятнистая» и какая-то непривычно нервная глыба льда это всё заполировала новым чудом:
- Второй приказ на отпуск! И этой... как её там... Отзвонитесь массажистке! Скажите, что место занято! И оповестите об этом ОК! Всё понятно? ЕЛЕНА!!! ВАМ ВСЁ ПОНЯТНО???
Бедная девушка вернула в положение: «распахнуть до предела» и свой хорошенький удивлённый ротик, и небесного цвета глаза.
Её, бедняжку, просто разрывало на части!
Оклад, который повысили... Что уже само по себе... В общем, никогда ещё такого не бывало!
Потом это вот... очень и очень разволновавшее психику и перепугавшее её до предела «Вы»...
Ещё какой-то массаж в отделе кадров...
Что здесь происходит???
Это она сейчас единолично сошла с ума, или дурдом ей подвезли «на дом»???
Слава Богу, Танечка вовремя догадалась деморализованную, ошарашенную, сбрендившую коллегу добить! После Танькиных слов, Леночка соскользнула под стол и больше на «свет Божий» предусмотрительно не вылезала!
- Лен! Мы с тобой просто в юморе не сечём, - как-то излишне нервно подмигнула ей Таня. Подмигивание больше походило на нервный тик. Именно так своего возможного спасителя о чём-то предупреждает заложник! – Сергей Викторович просто пошутил! Просто мы с тобой его шуток не догоняем. Меня не уволили. Это – такая искромётная шутка была. Нам с боссом над коммуникацией надо ещё поработать...
Последнее замечание Танечки, явно захваченной в плен (Лена даже глазами пистолет или нож между ладонями босса и боками подружки поискала!), произвело неизгладимое впечатление на Полонского.
И эта... эта явно продемонстрированная всем желающим «неизгладимость», Леночку окончательно добила! А вовсе никакой не «искромётный» из жизни «в вечной мерзлоте» момент!!!
- Поработаем-поработаем! – хмыкнул... Чёрт возьми, вот прям именно ХМЫКНУЛ босс!!! – Татьяна Владимировна! Ступайте работать!..
***
- Я не верю... – Елена решительно замотала головой.
Чудеса на «радужной встрече» не кончились! Танечку, в означенное для всех сотрудников время, вот прям по-настоящему «руководяще» выперли на обед! Таньку. На обед. Вовремя. Выперли!!!
- ... Не верю! Что? Вот прям так и сказал??? Что пошутил. И... ну-у-у... чтобы ты одевалась???
- Не просто сказал, Лен! Не просто сказал!!! Он сам бы меня там в натуральном смысле и переодел!!! Вот честно! Представляешь? Еле отбилась!..
- И что? Вот прям как самый обычный человек с тобой говорил? Не цедил слова... Взглядом не примораживал???
Чудеса! Прям какие-то невероятные чудеса!!!
Леночке вдруг за свою маленькую неприментную жизнь стало по-настоящему страшно!
Она как-то попривыкла, что за стенкой кто-то непробиваемый сидит. А то, что он дико орёт раз в полгода... Ну... Это же можно просто сильно зажмуриться и перетерпеть! Буря отбушует, и можно ещё полгодика спокойно себе жить припеваючи!
А теперь что? Ко всему страшному в боссе, добавить ещё и эмоциональность??? И как ей дальше с такой опасностью жить???
А если он вдруг и её... это-о-о... ну-у-у... переодеть, допустим, захочет? И что ей делать? Надеяться, что кто-то в этот рисковый момент в приёмную зайдёт??? А найдётся ли у них в офисе такой героический сотрудник???
- Я бы не назвала это нормальностью, - успокоила её Танечка, которой тоже явно было сейчас не по себе, - Не могу, знаешь, никого вменяемо-нормального представить в такой роли...
- ... Знаешь, что я думаю? – секретарша выпила залпом сразу оба стакана молока. Так сказать, изнутри себя приободрила, - Я думаю, это у него быстро пройдёт! У него ведь как? Чем обычно все эти его всплески эмоций заканчиваются?
- Чем? Сначала убеждается, что тот, на кого он орал, «скорее мёртв, чем жив»... А потом возвращается в привычное состояние...
- Вот именно! – Лена повеселела, - Ты уловила самую суть! В этот раз он тоже вышел из себя! Только рядом той, на кого поорать надо было, не оказалось! Вот его этот приступ и стал себе другой выход искать...
- Угу. И нашёл... В моём шкафу, в моём телефоне и в моей квартире...
- Да, немного непривычные условия, согласна. Но он же успокоился? Успокоился. Видишь, снова начал говорить мне «ты»... И взгляд в нормальные рамки вернулся. Снова всё, как обычно! Только...
- Только повышение моего оклада, мой отпуск и мой обед, - испуганно прошептала Таня...
- Давай просто считать, что это такой рикошет... или остаточные явления от бзика... Просто ему раньше не доводилось... ну... кого-то в пылу эмоций переодевать. Вот в «обеденный перерыв» всё неожиданно и вылилось!..
***
Как показало время, Леночка оказалась совершенно права. Со следующего же дня, всё вошло в своё привычное русло.
Она снова стала говорящим принтером, которому уверенно говорили «ты»... когда, вообще, с ним говорили.
Взгляд холодных, покрытых коркой льда глаз снова стал ко всему равнодушным. Снова манера общаться с обеими подчинёнными включила в себя селектор и короткие записки на имейл.
Неизменными лишь остались прописанный в трудовом договоре и вовремя (!) обеденный перерыв и почти уверенно приемлемый уход Татьяны с работы.
Даже в ближайшие же выходные, её привычно побеспокоил босс своим до боли знакомым: «Татьяна! Я выслал машину!»...
Всё разбушевавшееся море вошло в свои привычные естественные берега.
И да!!! Впереди у неё маячил высокий оклад (что ей в бухгалтерии подтвердили) и так вожделенный ею отпуск!..
Ровно через неделю – прощай, «Сириус»... прощай, работа... прощай, босс!
У Татьяны Владимировны будут совсем другие проблемы! Приятные, беспокойные, волнительные... И всё у них с Сашкой будет хорошо!!!
Ещё и Николай... Бывший муж «на поступление» неожиданно денег подкинул...
ГЛАВА 11.
Сергей Викторович откинулся на спинку кресла и погрузился в себя. Впрочем, для возможных свидетелей, внешне в мужчине ничего не изменилось.
Господин Полонский всё так же, как это выглядело в любой момент... в любой момент его публичной жизни, был собран, подтянут, всё тот же холодно-отстранённый блеск глаз, всё то же непробиваемое спокойствие и полная сосредоточенность лишь на важном...
Эту маску, этот образ недосягаемого, равнодушного ко всему субъекта, Сергей Викторович выбрал для себя давно. Выбрал, хорошенько отрепетировал и до блеска отточил каждый нюанс.
К выбранной им и чётко спланированной программе жизни такой образ более, чем подходил! Не говоря уж о том, что к холодному айсбергу никто и никогда даже не пытался пробиться!
Не говоря уж о том, что это была самая лучшая, самая эффективная защита! Защита, которую никому, абсолютно никому было не пробить!
На мгновение, лишь только на мгновение мужчина прикрыл глаза и погрузилася в такую же, как и вся его картина мира, извращённую сентиметальность. Да! Даже сентиментальность у Сергея Викторовича была извращённой!
Извращённой с точки зрения ползающих под ногами слабохарактерных и распущенных в своих желаниях червяков!..
Так уж повелось, так уж случилось в его жизни! Что поделать, не каждый ребёнок до конца детства имеет любящую и переполняемую исключительно розовыми сантиментами семью!
Их сантименты, сантименты Полонских, были исключительно чёрными. Чёрными как битум! Чёрными, как вакса, чёрными, как уголь... чёрными, как полное отчаяние подростка, который в одночасье потерял «постыдно-розово-чувствительную» семью.
Ему было двенадцать. Двенадцать, полных бесконечного счастья, тепла, полных радужных надежд лет, когда однажды родители не вернулись домой с работы...
Авария. Страшная авария на химическом заводе, где, в одном из отделов, мать работала инженером-лаборантом, и где какую-то руководящую должность в производственном отделе занимал отец.
Взрыв произошёл в одном из совсем неважных цехов, расположенном как раз под кабинетами мелкого руководства. А мама, как ему сказали, как раз зашла за отцом, чтобы вместе идти на обед.
Вот именно эта их дурацкая любовь, это, постыдное для взрослых и проживших в браке многие годы людей стремление не расставаться, тогда и сыграло в этой трагедии ключевую роль!
Если бы мать осталась в своём административном корпусе! Если бы ей тогда не приспичило пообедать... Да, отец бы не выжил. Отец бы погиб – там всё здание превратилось в страшные безысходные руины! Но мама! Мама бы выжила!
У него бы хотя бы только мама была!!!..
Брат отца со своей женой приютили в своём доме сиротку. Не потому, что были близки с их семьёй, не потому что, в самом принципе, любили детей... не потому, что у них самих детей не было... Вовсе не потому!
Главной и единственной причиной было – а что люди скажут?