Ирина Кикина – Шёна Райх: охота на принца (страница 8)
– Иди уж. А то не успеешь. И так вон тощая какая, будто неделю тебя в темнице держали. – Она подумала и добавила: – И грязная такая же.
– Ну, мыться мне уж точно некогда. После ужина покажешь, где у вас тут удобства? – с безмерным облегчением спросила Шёна. Несчастный желудок уже не урчал, а стенал на все лады.
– Конечно. Иначе наша графиня тебя и на порог не пустит, – согласилась рыжая.
– Я бы и сама себя не пустила, – кивнула Шёна, вручила доброй служанке свою выбивалку и помчалась на запах густой похлёбки на мясном бульоне.
О том, как нашли виновных
«Дорогая Лизхен!
Я долго пыталась разглядеть себя в мутных дешёвых зеркалах приюта, в боках начищенных кастрюль, в бадейке с водой. Но только здесь, в академии, за содержание которой щедро платят родители студентов, я увидела себя во всей красе. Нда.
Ничего сверхъестественного. Никакого кошмарного уродства, какие показывают на ярмарках. Никаких жутких бородавок. Просто я некрасивая. Лупоглазая, крючконосая, кривозубая, с вороньим гнездом на голове. Вылитая фройляйн Фогель, разве что помладше. И вроде бы, чего огорчаться? Я никогда не была настоящей красавицей вроде тебя. Такие люди тоже живут и работают – взять хотя бы фройляйн Фогель. Но я не хочу всю жизнь, как она, куковать в одиночестве.
Когда она меня нашла, я ровным счётом ничего не соображала. Дверь в кладовку кто-то открывал, из запасов опять украли сыр и ветчину, а у меня пропал твой гребень. Всех девчонок выстроили во дворе в ряд, и Гроссмуттер лично разорялась полчаса. Меня медленно вели мимо этого строя, я вглядывалась в лица. Голова трещала, а язык и ноги были точно из пакли. Но что-то вдруг прояснилось, а может, я просто заметила дрожащие губы и бегающие глазки одной из толстух.
– Верни мне гребень, – слабо прошептала я.
Фройляйн Фогель не расслышала, и я повторила громче. И тогда одна из троицы, которая боялась, что я их выдам, не выдержала и разревелась. Выла она протяжно, басом, как молодой бычок, зовущий мать. Наставницы сгребли трёх девчонок и поволокли в общую спальню. Меня тоже потащили следом. Внутри тощего комковатого тюфяка Мии нашли шкурку от ветчины и деревянный гребень с перламутровой вставкой. Я вцепилась в гребень так, будто на его месте была ты, Лизхен, – настоящая, живая, тёплая. Будто нам представилась последняя возможность попрощаться.
Троицу допросили и высекли. Две толстухи обливались слезами, размазывали сопли по лицу и умоляли не выгонять их. Миа молча терпела и злобно зыркала на меня. Наставницы так и не смогли выяснить, откуда взялось такое мощное проклятие у беглянок из глухой деревни. Как сумели они в пылу потасовки сплести настолько страшные чары. Может, у кого-то из них были могучие предки, и обрывки древней магии тайно передавались из поколения в поколение? Как бы то ни было, троицу выставили из приюта за воровство. Дело с проклятием замяли, ведь за такие дела дурёхи могли и на каторгу отправиться.
Но я-то никуда не делась. И мою новую внешность трудно было спрятать.
Гроссмуттер несколько часов подряд водила надо мной руками. То плевала, то пришёптывала, то притопывала. Воскуряла что-то вонючее, обмахивала меня голубиным крылом, давала то выпить мерзкое варево, то карту вытянуть, то бросить камешки на тряпицу. В конце концов, она вздохнула и покачала головой:
– Не могу понять. Скорее всего, завязано на принца, как и большинство таких проклятий. Тупые деревенщины, не могли что попроще выдумать?
Я впервые слышала, как Гроссмуттер обзывает воспитанниц, и до меня начало доходить, что я могу остаться уродиной навсегда.
– А какое условие? – тихо спросила фройляйн Фогель и рассеянно погладила мои жёсткие, спутанные волосы.
– Какое-какое… – Гроссмуттер устало опустилась в мягкое кресло, вытянула ноги, прикрыла глаза. – Если бы так легко было понять! Для этого особые амулеты нужны. Проще всего, если поцелуй. Тогда свозим её на Целовальный вторник – и дело в шляпе. Хуже, если замужество. Нельзя сказать, что неосуществимо, ведь она девочка умная, а обедневшего принца без права на престол найти можно. Если здесь не отыщет, то в Ционнию подастся, там этих принцев как грязи, и куда ни плюнь – всё наследники древнего рода с личным замком на две комнаты и ледащей клячей на конюшне. Но самое безнадёжное – если проклятие прицельное и имеет в виду именно отпрысков нашей Магической Династии. Или именно истинную любовь. Ну и досталась тебе доля, девочка, – вздохнула старая ведьма.
– А как же Закон магического предопределения? – напомнила фройляйн Фогель, прижимая меня к себе.
– Вот за что люблю тебя, Фрида, – это за веру в чудо, – усмехнулась Гроссмуттер.
И я поняла, что только это мне и осталось. Надеяться на чудо».
Ужин
В две́ри столовой Шёна проскочила, когда они уже были готовы магически закрыться. Девушка оказалась в просторном вытянутом зале: тёмный серый камень стен и высокие окна. В торце зала – возвышение, а на нём недлинный стол, застеленный бордовым бархатом. Там трапезничали директор, преподаватели, комендант и прочее начальство. За тремя длинными столами попроще расположились студенты.
Едва двери захлопнулись за спиной девушки, она тут же запоздало сообразила: надо было уговориться с Руной, чтобы та стащила ей немного еды с кухни, а не являться пред сиятельные очи золотой молодёжи в таком растрёпанном и запылённом виде. Шёна схватила поднос и встала к окошку раздачи, как было заведено в приюте, но уже через несколько секунд поняла свою ошибку: с подносами возились только слуги. Вся еда была уже на столах.
Тихонько выругавшись, девушка отошла к рукомойнику, обтёрла влажной тряпицей лицо и руки. Тряпица тут же украсилась серо-бурыми разводами. Шёна перевязала косынку так, чтобы спрятать растрёпанные волосы. Прекрасно сознавая, что после упражнений с выбивалкой пахнет от неё будь здоров, выбрала меньшее зло: стол возле окошка раздачи, где ела прислуга.
– Фройляйн Райх, пересядьте за стол первого курса согласно правилам академии, иначе вам грозит новый штраф, – прокатился по залу слегка гнусавый голос.
Шёна нашла источник звука за столом преподавателей. Бледный молодой человек неопределённых лет, но со вполне определёнными залысинами. Видимо, это и был Зигмунд Шлосс, куратор по вопросам дисциплины.
Шёна встала, сжимая и разжимая кулаки. Шумно выдохнула и, стараясь не бежать и не пригибаться, прошла через весь зал. Заняла несчастливое, угловое место среди первокурсников. По привычке постучала по столу, как делали все девчонки и наставницы в приюте, независимо от возраста, если приходилось сидеть на углу. Студентка с блестящей чёрной косой и маленькими карими глазками фыркнула:
– Боюсь, что в твоём случае деревенские заговоры вроде «Сижу на углу, жду мужа с углом» не помогут. Тут нужна магия посильнее.
Кто-то справа пробормотал:
– А я-то думал, это академия для элиты…
Шёна внутри вся кипела и клокотала. Но она заставила себя повернуться к обидчице, долго таращилась на неё исподлобья своими выпученными глазами и медленно-медленно растягивала губы в жутком оскале. Потом молниеносным движением выдернула у противной студентки один глянцевый чёрный волосок. Та возмущённо вскрикнула.
– Вы зря недооцениваете деревенские заговоры, вашество, – пропела Шёна, накручивая добычу на палец. – Среди них есть очень древние и сильные. Такие, например, которые обеспечат недоброжелателю мучительную смерть в сточной канаве. Ну или по меньшей мере, очень зудящую сыпь в самых нежных местах. – Шёна снова широко улыбнулась, показывая все изгибы береговой линии Норландии. – А этот волосок я сохраню. На всякий случай.
Противная студентка бледнела, ловила ртом воздух и в ужасе наблюдала, как фройляйн Райх прячет её волос в карман передника. Кто-то удивлённо хохотнул. Шёна зыркнула по сторонам, ища насмешника, и натолкнулась взглядом на молодого человека потрясающей красоты: могучие плечи, золотые волосы, широкие брови, прямой взгляд тёмно-зелёных глаз. А эта головокружительная, сногсшибательная, неотразимая ямочка на подбородке! От него веяло спокойствием и силой. «Настоящий принц!» – подумала сирота, но тут же поняла, что такого быть не может: она читала о наследных принцах Пелофилакских всё, до чего могла дотянуться, и, судя по описаниям, оба были весьма заурядной внешности. Такими красавцами, как этот парень, принцы бывают только в дурацких сопливых сказках.
Чувствуя на себе внимательный зелёный взгляд, Шёна смущённо опустила глаза. Изучила выставленные на столе яства. Осознала, насколько голодна, и мигом забыла обо всех принцах, красавцах, гордячках с чёрной косой, своём внешнем виде и запахе… Она просто нагребла себе на тарелку вдоволь нарезанной буженины, квашеной капусты, хлеба и сыра, налила в кубок разбавленного вина, не дожидаясь прислуги, и принялась уплетать за обе щеки со страшной скоростью. Пусть думают, что хотят.
Когда слуги принесли похлёбку и овощи на пару́ с мелкими вкраплениями куриного мяса, Шёна уже не могла впихнуть в себя ни кусочка. Хотя если с запивкой…
Первокурсники поблизости от неё начали потихоньку общаться только тогда, когда директор поднялся из-за стола. Ужин был окончен. Зашелестела одежда, зашаркали подошвы слуг, застучали каблуки студентов. Противная девушка с чёрной косой поспешно куда-то метнулась. Не прошло и пары минут, как возле кубка Шёны будто тренькнул колокольчик, и из воздуха соткалась скрученная трубочкой записка. Очень некрасивая сирота развернула её и прочитала: «Фройляйн Райх, за ваше агрессивное поведение и ненадлежащий внешний вид за столом трудовая повинность продлевается ещё на две недели. Куратор по вопросам дисциплины Зигмунд Шлосс».