Ирина Кикина – Шёна Райх: охота на принца (страница 7)
Сёстры принялись следить за девушкой, но жениха не обнаружили. Зато очень скоро выяснили, где Биргит прячет горшок. Накануне гуляния они тайком выгребли из горшка все монеты, и остался в нём лишь ржавый гвоздь, который лежал на дне, ещё когда прежний хозяин постоялого двора зарыл клад на конюшне. Сёстры убрали горшок в Биргитин тайник, прикрыли его, сделали всё, как было. А наутро, довольные, надели лучшие платья, браслеты и серьги и отправились на гулянье. Ушли и прочие домочадцы, одна Биргит осталась, чтобы тайком вынуть из своего горшочка пару монет.
Как же она убивалась, когда увидела, что горшок пуст! Как плакала и закусывала толстую косу! Как рыхлила землю ногтями и размазывала по лицу слёзы пополам с грязью… Девушка вытряхнула из горшка гвоздь и отшвырнула прочь со злости. Но гвоздь отскочил от донышка опрокинутого набок ведра и упал точнёхонько ей на колени. Биргит воткнула гвоздь в землю, и он тихонько загудел, точно отзвук огромного басистого колокола. Тогда девушка поняла, что гвоздь непростой. Аккуратно выдернула, обтёрла передником. Подумала, что бы с ним сделать, и не нашла ничего лучше, чем нарисовать им кружок. Только она соединила конец линии с началом, как кривоватый кружок на земле превратился в сверкающую серебряную монетку. Биргит охнула и в несколько минут наполнила горшок до краёв. Побежала в дом, умылась, переоделась, быстро сшила из обрезков ткани мешочек для гвоздя и повесила его на шею. А потом взяла все монеты с собой и пошла на праздник.
Купила платье, не самое дорогое, но такое, что лучше всего шло к её внешности. Вкусно поела и попила, украсила себя лентами и бусами. Вдоволь натешилась обретённым богатством, но вскоре поняла, что сестрицы, которые и прежде не раз показывали сорочьи повадки, разыщут и украдут её монеты, сколько бы их ни было. Или, что ещё хуже, выведают тайну гвоздя. Тогда Биргит зашла в лавку торговца заморскими тканями и на весьма выгодных условиях вложила оставшиеся деньги в его дело. Купец заинтересовался предприимчивой девушкой и уговорился с ней встретиться после закрытия лавки. Они веселились и танцевали у костров до самой полуночи.
Биргит вернулась домой и целый год жила тише воды, ниже травы. Не поддавалась на уговоры, лесть и угрозы сестёр, молчала, когда её пытался расспрашивать неродной отец, ни разу не прибегла к помощи гвоздя. В день праздника она дождалась, пока все уйдут из дома, нарядилась в то самое платье, нарисовала себе полный горшочек монет и направилась к торговцу тканями, чтобы узнать о своём доходе и сделать новый вклад. Тот вернулся из странствий с немалой прибылью, с большим запасом новых товаров и историй о приключениях и диковинках. Больше всего ему хотелось поскорее рассказать эти истории необычной девушке и вновь протанцевать с ней до утра.
Когда костры праздника догорали, купец предложил Биргит уехать вместе. В дальние удивительные страны, под палящее солнце, к изобилию сочных плодов и аромату пряностей. Влюблённые задержались на целых три дня, чтобы сыграть свадьбу честь по чести, а потом без сожалений покинули Лоррею. По настоянию Биргит на следующий год они приехали торговать в совсем другое село.
Дела у купца шли по-разному, но Биргит всегда была рядом, отважно деля с ним горести и радости, бесстрашно пускаясь в приключения и давая мужу мудрые советы. Если торговля шла плохо или супруги лишались товара либо дохода, по возвращении в Лоррею их дела неизменно поправлялись. Жена никогда не раскрывала своей тайны, но оказалось, что наполнить горшочек серебром она не может ни на борту корабля, ни при переходе через горячие пески. Это удавалось только на чёрной и жирной земле, где она родилась и выросла.
Супруги прожили долгую и счастливую жизнь. Торговец оставил старшему сыну процветающее дело, а Биргит на смертном одре передала старшей дочери тайну и гвоздь. Всех остальных детей они тоже наделили достойным наследством, а самое главное, привили им осмотрительность и умение мудро распорядиться деньгами и удачей.
Руна
Едва Шёна разложила свой немудрящий скарб по местам, как со стороны окна послышался тонкий и нежный звон. Девушка удивилась, а потом обнаружила источник звона на своём столе и вопросительно посмотрела на соседку. Та, перелистывая страницу, равнодушно повела плечиком:
– Тебе сообщение.
На столе лежала свёрнутая в трубочку и перетянутая бечёвкой записка: «Ваше первое задание ждёт у двери комнаты. Зигмунд Шлосс, куратор по вопросам дисциплины».
Очень некрасивая студентка приоткрыла дверь. Снаружи аккуратной пирамидкой лежали скрученные ковровые дорожки. В общей сложности десять штук. Рядом скромно прислонилась к стене сплетённая из прутьев выбивалка. Девушка вздохнула, посмотрела влево и вправо по коридору. Тишина и пустота. Крякнув, она взвалила один ковёр на плечо, другой подхватила под мышку, кончиками пальцев уцепила выбивалку и двинулась вниз по лестнице. Всякие хозяйственные приспособления вроде перекладин для ковров, должно быть, находятся на заднем дворе. Осталось понять, как туда попасть. И управиться до ужина. Эту здравую мысль голодный желудок очень горячо и громко поддержал.
На нижнем этаже Шёна поймала давешнюю рыжую служанку, и та махнула на дверь в глубине вестибюля, напротив парадного входа. Очень быстро нашлась и перекладина, даже несколько. Шёна вздохнула свободнее: во-первых, она сгрузила ношу на жиденькую траву, а во-вторых, возле других перекладин уже трудились с выбивалками две служанки, а значит, ей не придётся чистить от пыли все ковры в замке.
На первых двух дорожках очень некрасивая сирота выместила все сегодняшние неудачи, страхи и тревоги. На второй партии она стала не только некрасивой, но к тому же, очень пыльной и растрёпанной сиротой. Девушка по-простому повязала на голову косынку и сделалась неотличима от служанок. На третьей партии ковров одна из работниц пожаловалась, что в спину вступило, и пошла искать себе сменщицу. На её место прибежала уже знакомая Шёне пухленькая рыжая девушка. Принялась за работу весело, с шутками и песнями. В прежнем составе служанки работали молча, притворялись, будто Шёну не замечают, а этой не терпелось всё выведать.
– Меня Руна зовут. Ты новенькая?
– Угу, – буркнула сирота и нанесла ковру особенно мощный удар.
– Горничной взяли? На испытательный срок?
– Не-а.
– Руна! – цыкнула вторая служанка, более взрослая и солидная. – Это студентка!
Рыжая ойкнула, но замолчала совсем ненадолго.
– А чего тогда с нами тут вошкаешься?
– Наказали, – нехотя призналась Шёна.
– Это за что? Когда ты успела? – изумилась болтушка.
– За то, что не дала себя ограбить, пока до академии добиралась. Раз у меня нет диплома, то нельзя превышать недельную норму волшебства. Только вот охранять меня некому, а свои полгроша я без боя не отдам.
Руна по-мальчишески присвистнула и покачала головой. Шёна стащила с перекладины шестую по счёту дорожку, размяла ноющие мышцы рук, шеи и плеч.
– Скоро ужин. Надо поспешить.
На четвёртой партии ковров разговор зашёл про столицу. Руна очень серьёзно посоветовала:
– Не появляйся на улицах с полуночи до часу. В это время выпускают золотарных крыс. Говорят, их десять тысяч, и все они не живые, а сотворённые. За час они очищают город от мусора и нечистот, а если бродягу найдут, то и от него очистят.
Ещё поведала пару историй о загадочных исчезновениях и ужасных смертях в академии за последний год. Потом стала потихоньку выспрашивать у Шёны, кто она, и откуда, и что, и как, и почему. Оказалось, что не отвечать этой трещотке совершенно невозможно. На пятой паре ковров, узнав, что лучшую выпускницу Приюта для магически одарённых девиц поселили вместе с Миллефьоре, Руна ужаснулась:
– Вот это уж змеюка так змеюка! Если ты ей не ровня, то для неё ты и не человек вовсе. Славная у нас будет королева!
– То есть? – не поняла Шёна.
Руна округлила глаза, не очень большие, но настолько насыщенно-коричневые, что тоже почти рыжие.
– А ты не знала? Да-да, тебя подселили к невесте нашего наследного принца Франкуса. Так что ты аккуратнее. Но вдруг умудришься ей угодить, и тогда будешь при дворе мармелад марципаном закусывать.
– То есть они помолвлены? – пролепетала Шёна и чуть не выронила выбивалку.
– Ну не то чтобы помолвлены… – Руна оперлась о своё орудие труда, радуясь передышке. – Вроде бы, помолвка должна состояться ближе к зиме. Но уж она вокруг него увивалась! А потом – он вокруг неё.
– Откуда ты всё знаешь?
Рыжая фыркнула:
– Мы служанки. Мы всё знаем.
– А где же сам принц? Тоже в академии?
– Не угадала. Все благородные начали съезжаться неделю назад. Миллефьоре явилась третьего дня – и принц с ней. А позавчера ни с того, ни с сего он сорвался и укатил куда-то за город. Телохранителя своего тут оставил. – Руна мечтательно прикрыла глаза.
Глухо, будто на пробу, брякнул колокол. Потом размялся и ударил уже всерьёз.
– Ужин через десять минут, – объяснила служанка, спешно подхватывая выбивалку.
Шёна выругалась. Неужели придётся ещё и без ужина остаться? Девушка взяла в руку плетёное приспособление, которым вот уже два часа добровольно мучила и себя, и ковры, – и остервенело набросилась на ни в чём не повинный последний половик. Руна поглядела на неё, поглядела и сказала: