Ирина Кикина – Шёна Райх: охота на принца (страница 11)

Миллефьоре, конечно, знала пару самых простых чар, которые позволяли читать сокрытое. Её отец, Отто фон Кальтхерц, был искушённым политиком. Ещё до рождения Миллефьоре, когда король тяжело заболел, фон Кальтхерц два года фактически правил государством наравне с молодой королевой Гренуйеттой. Когда король наконец почувствовал себя лучше, а его августейшая супруга отбыла в дальние поместья поправить здоровье, Отто фон Кальтхерца назначили послом в Норландию, а потом ещё в несколько ближних королевств. Так что дипломагического опыта у графа было не занимать. И любящий отец, конечно, поделился с Миллефьоре тем, что помогло бы ей учиться в академии и упрочивать положение в свете (ведь, как он говаривал, «красивая женщина при иностранном дворе – это, в первую очередь, шпионка»). Но в мастерской Х. Андерса, наиболее распространённые чары, конечно, хорошо знали и нашли от них защиту. Вот и пришлось будущей шпионке отступиться.

Так что наутро Миллефьоре очень раздражало даже дыхание Шёны.

– Руки ноют, – процедила фройляйн Райх сквозь кривые зубы.

В приюте, конечно, воспитанницы работали много, но полдня выбивать ковры ей никогда не приходилось. Просто потому, что у Гроссмуттер отродясь не было столько ковров.

Превозмогая боль, сирота стянула чернющие волосы узлом и спрятала под косынку.

– В столице такое никто не носит, – фыркнула Миллефьоре, – разве что служанки.

– Без косынки будет только хуже, – объяснила Шёна, натягивая непривычное одеяние для тренировки, а сверху мантию. – За пару часов они превращаются в сплошной колтун. Кажется, это часть проклятия, хотя, если честно, я уже и забыла, как было до него.

Миллефьоре замерла, не донеся шпильку до затылка:

– Расскажи! – потребовала она.

– Да что тут рассказывать, – пожала плечами фройляйн Райх. – Поссорилась в приюте с новенькими девчонками. Слово за слово, заклинание за заклинание. Подрались. Я долбанулась головой. А очнулась уже в таком виде. Была на Целовальном вторнике, и поцелуй принца никак не помог. Даже три поцелуя. А один из королевских колдунов сказал, что принц должен меня полюбить.

Златовласая снова занялась причёской:

– А не мог он ошибиться? Маги тоже люди. Может, от принца нужна была не любовь, а ночь любви…

Шёна поперхнулась и долго не могла откашляться.

– А может, – продолжала Миллефьоре, – имелся в виду не конкретный принц, а любой. Ну зачем тебе сдался этот Франкус? Говорят, он с неба звёзд не хватает и не сказать, чтобы красавец. А когда такое говорят о принце, это значит, что он дурак и урод.

– Какой товар, такой купец, – пробурчала под нос Шёна, делая вид, будто не знает, что её великолепная соседка – невеста этого самого дурака и урода. – По крайней мере, до него проще добраться.

Миллефьоре поджала губы:

– Сомневаюсь. Как только стало известно, что ты получила место в академии, его отослали невесть куда. А младшего наследника – вообще за границу выперли. Пойдём. Скоро начнётся занятие.

В первый учебный день Шёна выяснила, что в программе Высшей академии дипломагии на удивление мало магии – и гораздо больше дипломатии. Первым шло практическое занятие «Яды». Из него студенты вынесли, что если у тебя нет с собой огромной связки амулетов или реактивов, либо если ты не озаботился выучить несколько десятков заклинаний-антидотов, то надо иметь при себе большой запас рвотного. Или слугу-дурачка, потерять которого будет не жаль.

Вторая лекция называлась «Анализ дипломагической переписки». Надо было распознать завуалированные оскорбления, угрозы и шантаж и ответить соответственно, но так, чтобы ни один юрист-крючкотвор пера не подточил. Многие студенты скучали, потому что искусство подковёрной игры впитали с молоком матери (или кормилицы). Пока преподаватель, граф фон Аушер, смотрел в другую сторону, юноши пихали друг друга локтями, а девушки обменивались записочками или шептались. Много презрительных взглядов и смешков вызвала косынка Шёны, но девушка уже поняла, что в её случае пытаться понравиться золотой молодёжи – напрасная трата сил. Куда полезнее будет на примере объяснить сокурсникам, что эту Райх лучше не трогать., А дальше пусть сами решают, уважать её или бояться.

Затем была лекция по международному праву. Потом завтрак, совмещённый с практическим занятием по этикету. Оказалось, что многие первокурсники из благородных семей были подготовлены к такой неожиданной проверке куда хуже сироты, воспитанной строгими наставницами. После завтрака была история, во время которой с задних рядов доносился мягкий, убаюкивающий храп. Потом теория магии – тут уже и Шёне стало откровенно скучно, ведь она сама могла бы прочитать по этому предмету целый курс. А потом…

Потом она поняла, для чего в комплекте формы для студентов был чёрный костюм.

Сказка о Брусничке и Изюминке

«Одна женщина, будучи на сносях, дожидалась ночью мужа, королевского лесничего. Раздался стук в дверь, и женщина на опухших от бремени ногах пошла открывать. На пороге стоял не муж, а страшная, скрюченная карга. Она попросилась на ночлег, но будущая мать побоялась её впустить. Тогда старая ведьма разразилась бранью и проклятиями. Она предсказала: «Родится у тебя уродец, каких земля ещё не носила, и больше никогда в жизни не сможешь ты никого произвести на свет!»

В ту же ночь жена лесничего от страха и волнений схватилась за живот, и наутро встречала мужа уже не одна. Женщина баюкала на руках чудесную крошечную девочку, кругленькую и свежую, как брусничка.

– А что это там мяукает в углу? – спросил лесничий, принимая на руки младенца.

– А это вторая девочка. Но она так слаба, что, наверное, и до завтра не доживёт, – вздохнула молодая мать.

Она втайне порадовалась, что судьба дала ей двух дочерей и проклятие пало только на одну из них. Второй младенец был тёмный и сморщенный, как изюмина. Первую девочку нарекли Брусничкой, а второй, хилой и страшненькой, не торопились давать имя. Но уже через неделю стало ясно, что и та выживет. Тогда назвали её Изюминкой.

Мать любила Брусничку и нарадоваться ей не могла, а Изюминку больше жалела. Брусничку наряжала в самые красивые платья, давала ей самые лакомые кусочки, пуще глаза берегла и не допускала к тяжёлой работе, зная, что больше не будет у неё детей. Вот и росла девочка капризной, изнеженной и себялюбивой. А Изюминка, хоть и сморщенная, хоть и страшненькая, зато тиха, и добра, и приветлива, всегда и поможет, и услужит, и не возропщет никогда на судьбу свою.

Так шли годы. И вздумал тамошний король женить своего сына. А так как сын у него был единственный, то король выбирал ему невесту с величайшей осторожностью, ибо известно присловье: червь дерево тлит, а злая жена дом изводит. Ещё говорят в народе: лучше жить со змеёю, чем со злою женою, и также: лучше железо варить, чем со злою женой жить. Вспомнив эти и другие пословицы и посоветовавшись с мудрыми людьми, нанял король самую сильную колдунью в своём государстве, чтобы та нашла для его сына подходящую невесту.

Та колдунья по прозванию Ирмгард (а была это та самая карга, что прокляла жену королевского лесничего) явилась ко двору, раскинула кости, разложила карты, распотрошила ворону, расчертила знаки по звёздам и выяснила, в каком доме искать невесту. Оборотилась она тогда чёрной собакой и стала виться у дома лесничего. Сёстры в то время были в саду: Изюминка вёдра с водой таскала и грядки рыхлила, а Брусничка вишню обирала, да и то по одной ягодке.

– Что там за шавка разлаялась? – недовольно спросила красавица. – Окати-ка её из ведра, – велела красавица сестре.

Изюминка выглянула за ворота, но собаку не облила, а приласкала и бросила ей краюшку хлеба.

На другой день оборотилась Ирмгард ящерицей и закружилась у ног отдыхавшей в тени Бруснички. Девушка завизжала: «Змея, змея!» – и хотела уж раздавить ящерицу, но тут Изюминка, которая рядом выпалывала сорняки, поймала зверюшку и выпустила в щель под забором.

На третий день мать послала девушек на базар. Идут они назад: у Бруснички в корзинке четыре мотка шерстяных ниток, а у Изюминки две большущие корзины, и у обеих чуть ручки не отваливаются от тяжести. И тут встречается им старая карга с такой вязанкой хвороста, что того и гляди спина переломится. Подбежала к ней Изюминка и помогла вязанку донести. А Брусничка только повела круглыми плечами и алые губки поджала.

Тогда вернулась ведьма Ирмгард, которая и была той каргой с вязанкой хвороста, в королевский дворец и дала принцу два яблока. И сказала так:

– Как солнце пройдёт полпути до полудня, ступай к дому королевского лесничего. В саду будут работать две девушки. Дай каждой по яблоку и смотри во все глаза. Как откусят они по кусочку, сразу увидишь, какая из них чего сто́ит.

Так и сделал принц. Пришёл к дому лесничего, высмотрел девушек сквозь щель в заборе. Брусничка, златокудрая, и статная, и румяная, сразу ему понравилась, а на Изюминку он и не взглянул второй раз.

Заговорил принц с Брусничкой, зашутил с ней шутки, а та жеманится, да плечиком поводит, да ресницами хлопает так, что аж пыль на дороге поднимается. Перебросил принц ей через забор два яблочка. Брусничка их поймала и кривенькое, маленькое дала сестре. Изюминка разогнула натруженную спину, вытерла пот со лба, благодарно приняла угощение и откусила. И Брусничка тоже, игриво хихикая, попробовала яблочко.