Ирина Кикина – Шёна Райх: охота на принца (страница 12)
Тут будто молния ударила, загудел вихрь, почернело небо на миг. И когда принц осмелился открыть глаза, на месте Бруснички стояла сморщенная, худая, как палка, уродина. А на месте Изюминки – статная златокудрая красавица. Рядом с принцем откуда ни возьмись явилась колдунья Ирмгард и говорит:
– Ну вот, теперь та, что душой бела, стала и лицом бела. А та, что душой черна, стала и лицом черна. Какую берёшь себе в жёны?
И принц, конечно, выбрал красавицу Изюминку. А Брусничка осталась с родителями жить, и мать учила её палками до тех пор, пока та не стала работать так же хорошо и усердно, как Изюминка. Тогда наконец смогли выдать её замуж за хромого вдовца, но и то лучше, чем одной век вековать.
Вот, дорогие мои читательницы, каков Закон магического предопределения. Чистая душа всегда себя проявит и всегда получит счастье в награду за труды и испытания».
Урок рукопашного боя
Первокурсники вошли в просторный зал. Вдоль одной из стен тянулся длинный ряд зеркал. Видимо, королева Гренуйетта и здесь приложила руку: аристократы должны видеть своё отражение, пока учатся танцам. Шёна тоскливо осматривала саму себя в чёрном тренировочном костюме. В брюках двигаться было непривычно, но удобно, зато облегающая рубашка проявляла все углы и несуразности её тощего тела. Как будто лицо было недостаточным поводом больше никогда не глядеть в её сторону.
«Какая это глупость – родиться девчонкой, – в досаде подумала Шёна. – Вот была бы я парнем, и никого бы не удивляла моя худоба, никто не шарахался бы от моей рожи. Такая рожа для парня – обычное дело, а вовсе не приговор умереть в одиночестве». Она представила себя с короткими волосами и даже улыбнулась, по привычке не показывая зубов.
Тут вошёл преподаватель. Вошла. Женщина. Низенькая, худая, гибкая. В таком же чёрном тренировочном костюме, как у студентов. С короткой стрижкой. Шёна даже ахнула.
– Танцы начнутся через полгода, – объявила преподавательница. – А сейчас будет тренировка. Выстроились в шеренгу по росту, на первый, второй, третий, четвёртый – РАССЧИТАЙСЬ! Первые – два шага вперёд, вторые – шаг вперёд, третьи на месте, четвёртые – шаг назад. ЖИВО!
После некоторой заминки юноши и девушки выполнили задание. Преподавательница разочарованно покачала остриженной головой.
– Медленно, слишком медленно. Я фройляйн Клара Кунц. Учитель по боевым искусствам. Первый год будем осваивать рукопашный бой. – Она оглядела подопечных холодными бледно-голубыми глазами. – Наверняка у многих из вас были гувернёры и домашние учителя. Может, с вами будет чуть меньше мороки. Вышли вперёд те, кто считает, что сумеет защитить себя в драке.
Вышло всего человек десять из пятидесяти трёх. Все юноши. Верзила с совершенно тупым крестьянским лицом, другой – самодовольный хлыщ, которому очень не хватало рапиры в руке. Ну или хотя бы кнута. Увалень с предплечьями толщиной в хорошее бревно. Ещё несколько менее примечательных молодчиков. И, конечно, тот самый зеленоглазый красавчик, при виде которого все девчонки пускали слюни. Вдобавок к тренировочному костюму он повязал на лоб полоску красной ткани. Выглядел он при этом ещё неотразимее, чем за ужином. «Не пялься ты на него, Шёна, – одёрнула себя самая уродливая студентка, – посмотри, какой у него здесь выбор. Дочери богатейших и знатнейших людей королевства, притом все очень недурны собой. А ты, если будешь зевать, пропустишь что-нибудь важное и снова схлопочешь несколько недель наказания».
– Очень хорошо, – сухо сказала фройляйн Кунц. – А теперь по одному нападайте на меня.
Преподавательница встала в середину широкого мата. Верзила огляделся по сторонам. Он оказался первым в очереди. Пожал плечами, встряхнулся и кинулся вперёд, точно огромный бойцовский пёс.
И уже через мгновение повалился на мат. Студенты ахнули.
– Следующий, – невозмутимо потребовала Клара Кунц.
Шёна пыталась уследить за её движениями, но это была настоящая гадюка: чёрная, молниеносная, безжалостная. Хлыщ тоже рухнул на мат.
– Следующий!
Увалень продержался от силы две секунды. Парень с пепельно-русыми кудрями и мечтательным лицом миннезингера – целых восемь.
– Следующий!
На мат вышел зеленоглазый. Девушки затаили дыхание. Слева одна даже чуть слышно повизгивала от восторга. Шёна порадовалась, что сейчас на красавчика можно пялиться и не бояться осмеяния.
Двое в чёрном кружили на мате. Они так быстро наносили удары, что казались не людьми, а духами войны. Златовласый увернулся от летящего в лицо кулака, поставил подножку, но фройляйн Кунц, точно по волшебству, оказалась уже сбоку и влупила ему со всей силы по рёбрам. Студентки в один голос охнули, но их герой не желал сдаваться.
– Да она колдует! Нечестно! – буркнула девушка с блестящей чёрной косой, у которой Шёна накануне выдернула волосок.
Какая бы противная она ни была, но в этот момент Шёна готова была с ней согласиться.
– Никакой магии, – ничуть не запыхавшись, крикнула Кунц. – Мои способности к магии почти нулевые. Скорость реакции и годы тренировок.
Ловкой подсечкой она уложила противника на мат и наступила ему на горло.
– Неплохо. Для студента первого курса, но никак не для телохранителя его высочества.
«Телохранитель его высочества, – мысленно повторила Шёна. – Очень интересно».
Фройляйн Кунц убрала ногу с горла поверженного, быстро нагнулась и сдёрнула с его лба красную повязку. Насмешливо покрутила её на пальце и пустила в полёт. Повязка описала дугу, за которой напряжённо следило двадцать пар девичьих глаз. И упала точнёхонько к ногам Шёны.
– Следующий! – велела преподавательница.
«Она нарочно», – решила фройляйн Райх. Медленно-медленно нагнулась, подняла тряпицу и, не глядя, протянула вперёд. Её обдала волна тёплого воздуха, кто-то резко выхватил повязку, буркнул «спасибо» и встал в строй. Шёна могла наконец поднять глаза.
О, милостивые небеса, насколько же проще было в приюте, где вокруг был всего лишь клубок завистливых ябед, сплетниц и воровок и интриганок. И что её дёрнуло ехать в академию, где, вдобавок ко всему этому, Шёна ещё и уродина среди цветника, простолюдинка среди аристократов, посмешище и неумеха среди тех, кого всю жизнь готовили гувернёры и мастера боя и магии. Где невозможно просто учиться, а хочется нравиться…
Наконец преподавательница по рукопашному бою расшвыряла всех самонадеянных молодчиков, разбила первокурсников на пары, показала простейший приём и велела отрабатывать. Тут можно было выдохнуть: фройляйн Кунц была одинаково недовольна и Шёной, и всеми остальными.
«Хоть какая-то справедливость», – подумала самая некрасивая студентка, сделала защитную стойку № 1 и выставила руки в блок.
О том, как рушатся надежды и рождается решимость
«Лизхен…
Ты бы знала, какой это унизительный и полный надежды день – Целовальный вторник.
Фройляйн Фогель разбудила меня среди ночи, помогла побыстрей одеться в самое тёплое, что у меня было, да ещё накрутила на меня три шерстяных платка. Смазала мне нос и щёки гусиным жиром, чтобы кожа не трескалась. Я остолбенела от такого невиданного проявления заботы. А чуть позже подумала, что ни красивее, ни уродливее от этого не стану.
У ворот приюта притопывал на месте и дышал на рукавицы мужичок из села, с которым фройляйн Фогель уговорилась заранее. Мы постелили покрывала в сани, тесно прижались друг к другу и накрылись так, что одни носы торчали. Дорога была укатанная, лошадка бежала резво, только ветер был кусачий. О дороге ничего особенного больше сказать не могу. Было холодно и дремотно.
Мужичок остановил сани у ворот в Хелльхайм: не хотел платить пошлину. Объяснил, как добраться до хутора его родственников, где он собирался ждать нас не больше двух дней. И дальше мы пошли пешком. Город ещё не проснулся и давил на меня всем весом своих высоких, скрытых в предрассветном мраке домов.
Мы пристали к толпе околдованных и их сопровождающих. Шли долго, медленно и всё в гору. Мне так хотелось поскорее добраться до жилья, размять ноги, погреться у очага, что было почти всё равно, удастся ли снять проклятие.
К замку мы вышли, когда только-только начало светать. Нас встретил суетливый человечек. Подпихивая тех, кто был с краю, точно непонятливых овец, проводил в павильон грязно-голубого цвета. Наконец-то можно было снять хотя бы тяжёлые платки и погреться. На столе в углу стояли кру́жки – и дивная вещь: большой блестящий бак с краником. Из него можно было налить бледного, но главное, – горячего чаю.
Нас разделили на группы и стали опрашивать. Суетливый человечек скинул тулуп, остался в тёмно-зелёном камзоле с блестящими пуговицами. Помню, как я мечтала оторвать у него хотя бы одну.
Ожидая очереди к столу, где надо было назваться и рассказать о проклятии, я глазела по сторонам. Помнишь, старая фрау Мюнстер рассказывала нам про одного предпринимателя по имени Апфельбаум, который колесил в фургончике по всей стране и собирал уродцев? Как она, ещё совсем девчонка, увидела представление с этими жуткими созданиями? Как ей было противно и страшно, как всю ночь потом снились ужасы? Мне показалось, что я попала в самую гущу такого представления.
Каких только страшил здесь не было! Я подумала, что среди них я не так уж безобразна. Девушки с тремя пальцами на тонких куриных руках, с огромными носами или губами размером с жареный пирожок. Искривлённые и шаркающие, будто древние старухи. Бугрящиеся наростами и опухолями. Покрытые шерстью и грубой черепашьей шкурой. Некоторых злые чары заставляли беспрестанно танцевать, сыпать ругательствами, царапать себе грудь или чихать мухами. Хотелось просто закрыть глаза и сбежать. Казалось, я и сопровождающие попали на праздник к чудовищам, только я вижу их настоящий облик, а другие – нет.