Ирина Каткова – Светозара. Опыт Души (страница 3)
Очень рано Светозара научилась читать, и всю оставшуюся жизнь не расставалась с книгами. У неё всегда было много подруг и друзей, ведь она ко всем относилась с любовью. Это же так естественно! Но взрослые почему-то считают иначе. И с самого маленького возраста Светозара помнит, как они приставали к ней с вопросом, кого она больше любит — маму или папу? Этот вопрос был для ребёнка противоестественным и мучительным.
Девочка пыталась объяснить взрослым, что для неё и папа, и мама — одно целое, и любовь к ним безгранична, но взрослые настаивали на своём. И однажды, годика в три, когда её в очередной раз допытывали родственники папы, она почувствовала, какой ответ они хотят от неё услышать, и сказала: «Одинаково, но папу чуточку больше». Папины родственники одобрительно заулыбались, и Светозара подумала, что так и надо говорить. Бедняжка не знала, что этим ответом она окончательно навлекла на себя мамино отчуждение.
В школе ей тоже было интересно и легко учиться, все предметы нравились одинаково. Круглая отличница. Учителя ставили её в пример, одноклассники уважали, только дома к её успехам относились, как к должному, никогда не хвалили, лишь вскользь говорили, что может быть и лучше.
Светозара любила заниматься спортом, ей нравилось, что её тело такое ловкое и гибкое. У неё великолепно получались упражнения на брусьях, она бегала быстрее всех девочек и мальчиков в классе, а потом её отобрали в школу художественной гимнастики.
Когда Светозара училась во втором классе, у неё неожиданно сложились стихи — колыбельная младшему братику. Вернее, она захотела попробовать написать стихотворение, и у неё получилось. Она не знала ещё таких понятий, как рифма, ритм, размер, но поняла, что справилась. Радостная, стала показывать стихи взрослым, однако ей не поверили, да ещё и пристыдили, сказав, что нельзя обманывать — мол, переписала откуда-то, а говоришь, что твои. Это была первая крупная несправедливость, с которой она столкнулась. И девочка решила, что сочинять стихи больше не будет.
А ещё у неё была ТАЙНА. Около её кроватки, в стене, была воображаемая комната, в которой жили трое её друзей — девочка и два мальчика. Они были чуть старше Светозары и всегда давали ей советы. А она каждый вечер рассказывала им о том, как прошёл день, что интересного было в детском саду, а потом и в школе, делилась своими успехами и получала одобрение и поддержку. Эти беседы были для неё привычными, естественными и нужными. В то же время она понимала, что никому о своей тайне рассказывать не надо.
Всё было безоблачно до третьего класса. А в третьем классе на неё одно за другим начали сыпаться испытания: Светозара получила травму, когда каталась на коньках. Долго лежала в больнице, а после выписки оказалось, что ей нельзя заниматься спортом, даже от любимой школьной физкультуры она была освобождена. Да ещё на лице остался шрам от лезвия конька. Девочке постоянно казалось, что все смотрят на этот шрам и думают, какой он ужасный. Из-за этого она начала стесняться, ушла в себя, хотя внешне это было незаметно — она так же доброжелательно относилась к людям, как и раньше. Светозара как бы надела маску с улыбкой, а под этой маской были едва сдерживаемые слёзы.
И как-то так получилось, что её тайные друзья, вдруг, исчезли. Теперь ей не с кем было делиться своими мыслями и переживаниями. Ей не хватало их советов, а ещё больше не хватало понимания и одобрения. Но самым страшным для неё оказалось осознание того, что мама стала стесняться выходить вместе с ней на прогулки. И у девочки постепенно стало появляться чувство одиночества среди людей.
А в четвёртом классе у Светозары появились интересные сны. В течение длительного времени каждую ночь ей снилась открытая книга, которую она читала. Книга была старинная, тяжёлая, с крупным шрифтом. Как только дочитывалась очередная страница, она тут же перелистывалась на следующую. Девочке было очень интересно читать, и она с нетерпением ждала следующей ночи, чтобы продолжить чтение.
Но по утрам она забывала, о чём эта книга. Помнила только, что чтение было захватывающим. А так хотелось вспомнить! Светозара даже тетрадку и карандаш клала рядом с кроватью, чтобы сразу записать, но всё было тщетно. Зато стоило ей заснуть, тут же вспоминалось всё содержание книги, и захватывающее чтение продолжалось. Таким способом Наставники напоминали Светозаре о её прошлом воплощении, о планете, где она была счастлива, пытались поддержать её, воодушевить и дать силы, чтобы она смогла вынести все испытания.
Прошло ещё несколько лет и к ней снова начали стучаться стихи — они сами приходили, нужно было только успеть взять ручку и листок бумаги и записать их. Потом эти стихи аккуратно переписывались в толстые тетрадки. Стихи были, в основном, грустные, но они помогали Светозаре оставаться оптимисткой, несмотря ни на что.
Стихи придавали ей силы и вселяли надежду, что когда-нибудь все испытания закончатся, и в её жизни произойдёт что-то очень хорошее. Нужно только уметь ждать. И она ждала и верила. Верила и ждала.
Болезни продолжали сыпаться на неё одна за другой — разные, но все с какими-то осложнениями, и каждый год её клали в больницу на обследования. Сначала незнакомая обстановка угнетала, но с годами Светозара привыкла к людям в белых халатах и больницы стали для неё вторым домом. Сама болея, он всегда старалась кого-то утешить, кому-то помочь, подбодрить. Медсёстрам помогала разносить лекарства, записывать температуру. А соседкам по палате на ночь обязательно рассказывала что-нибудь интересное и вдохновляющее. Она была как солнечный лучик, который несёт окружающим маленькое, но тепло.
Дома же постоянно была какая-то нервозная обстановка. С ними жила бабушка — мамина мама, которая всегда была чем-то недовольна. И сколько Светозара помнит — мама и бабушка постоянно ссорились. А когда девочка подросла, то и мама, и бабушка пытались перетянуть её каждая на свою сторону, выливая друг на друга ушаты грязи. Светозара старалась их примирить. И делала это так, как сама понимала — маме говорила, какая бабушка хорошая, а бабушке — какая хорошая мама. Но это привело лишь к тому, что и одна, и другая ещё больше невзлюбили девочку и всячески ей это показывали.
Маме, например, доставляло удовольствие внушать дочке чувство вины. Светозара всячески пыталась угодить маме, всё делать хорошо, но мама находила, к чему придраться. А если придраться было совсем не к чему, она просто демонстративно молчала и хмурилась. И когда дочка спрашивала, что же она сделала не так, мама неизменно отвечала: «А ты сама не знаешь?». И если Светозара говорила, что не знает, и просила маму объяснить, что же не так, мама наставляющим голосом продолжала: «Вот иди и подумай!».
И девочка начинала копаться в себе и искать какую-то вину, а когда ничего не находила, то чувствовала вину за то, что не понимает свою провинность. И так продолжалось изо дня в день. Возможно, именно из-за этого постоянного напряжения у неё появились головные боли.
Больше всего её угнетало то, что приходилось много пропускать школу. Привыкшая быть одной из лучших учениц, она начала отставать и пятёрки сменились четвёрками. Из-за сильнейших головных болей учиться становилось всё труднее, плохо запоминался текст, сложно запоминались стихи. Самым обидным было то, что окружающие не понимали, какие сильные боли она испытывает, а некоторые ей даже не верили. А ей, порой, хотелось потерять сознание, лишь бы только не чувствовать эту боль, которая не отпускала её ни на минуту! На переменах Светозара пригоршнями глотала обезболивающие таблетки, она научилась проглатывать их даже без воды. Боль, конечно, не уходила, но минут на 30 становилась немного меньше, и появлялась хоть какая-то возможность ответить на уроке или же написать контрольную работу…
По вечерам Светозара любила смотреть на звёздное небо — оно манило к себе и словно хотело о чём-то рассказать. Светозара как будто бы где-то в глубине сознания или подсознания что-то помнила, но вот что? Девочка рассматривала звёзды и была уверена, что где-то там есть её Звезда, на которой она должна жить. А сюда, на Землю, и в эту семью, она попала по какой-то нелепой ошибке, и скоро там спохватятся и эту ошибку исправят — её, Светозару, найдут родные и заберут домой. И всё сразу станет так хорошо!
Иногда девочка даже ощущала вкус любимой еды и напитков, которых нет на Земле, но к которым она привыкла на ЕЁ РОДНОЙ ПЛАНЕТЕ. Когда она пробовала рассказать об этом подругам, те смотрели на неё большими удивленными глазами и называли её выдумщицей. А ещё твердили, что она «не от мира сего». И она перестала с кем-либо говорить на эту тему. Появилось очередное табу.