Ирина Калинина – Выход из личного тупика. Как пережить кризис и остаться самим собой (страница 44)
– Вы правы! Хорошие ребята! – он сделал глоток горячего кофе и продолжал. Было видно, что ему очень хочется с кем-то поговорить, кому-то рассказать о своих мыслях и чувствах, но видимо, в его окружении не было тех, с кем он сейчас был бы готов делиться. Для этого он решил выбрать меня.
– Работа в России помогла мне увидеть и понять многое, – начал он. – Вы свободные. Вы можете свободно думать, выбирать что делать, работать там, где захотите. У нас нет такой свободы, – Он посмотрел на меня, ища поддержку. Я тихо кивнула головой и пододвинулась поближе. Разговор обещал быть интересным.
– Когда мы начинаем работать на компанию, мы отдаемся этой работе полностью. Если происходит оплошность, если мы не так хорошо себя проявляем, как ожидается, то уволиться чтобы пойти работать на другую компанию практически невозможно. Личное дело каждого доступно практически всем. Вокруг сплошные родственники, родственники родственников. Все знают друг о друге почти все, навести справки о человеке прежде, чем взять его на работу не составляет труда. Да еще вся информация будет сопровождаться многочисленными комментариями большого числа родственников и знакомых. Никто не захочет брать на работу человека с плохой репутацией, поэтому увольнение – это практически конец карьере. Именно поэтому быть уволенным – это один из самых больших наших страхов. Отсюда берут корни и беспрекословное подчинение, и работа на износ. Вот и спят на работе, показывая свою преданность.
– Да, – поддержала разговор я. Теперь я многое понимаю. Мне тоже хотелось с кем-то поделиться тем, что я переживаю, взяв на себя лидерство в восточной компании.
В ответ я рассказала ему о моем опыте первого расширенного собрания в моей новой компании. На него были приглашены все руководители: и самые большие, и те, что чуть пониже. Лидеры больших команд, такие, как я, мои коллеги по горизонтали, пришли со своими Кураторами. Каждый по очереди докладывал о состоянии текущих дел, а потом самый большой руководитель давал свою оценку: кого-то хвалил, кого-то ругал и раздавал новые задания. Странным для меня показалось то, что никто из присутствующих не задал не одного вопроса. Все воспринимали как должное и похвалу, и критику, и все время записывали слова большого руководителя, мне даже казалось, что почти дословно.
Только резко меняющийся цвет лица многих руководителей выдавал их истинное состояние: нервное и напряженное. Лица некоторых то наливались ярко красным отливом, то вдруг резко бледнели. У других начинали выступать розовые пятна то с одной, то с другой стороны, а кто-то незаметно вытирал потеющие руки о пиджак или брюки. Только несколько моих соотечественников были невозмутимы с каким-то отрешенным выражением лица, видимо, они нашли для себя способ каким образом лучше всего приспосабливаться к этой среде.
Мне, честно говоря, не все было понятно во время этого многочасового собрания, и я все-таки задала пару уточняющих вопросов, когда дошла очередь до раздачи новых заданий. Я была единственной, кто это сделал, но я решила, что новичку простительно нестандартное поведения.
Большой начальник дал сигнал об окончании собрания и все участники, облегченно выдыхая, покинули переговорную комнату, но не спешили расходиться. Многие стали подходить ко мне с вопросами.
– Скажите, как вы поняли новые задания? Вы задавали дополнительные вопросы, расскажите теперь нам, что же все– таки имелось в виду!
– Вот так, – продолжала я свой увлеченный рассказ Бывшему Куратору. – Оказалось, что, на самом деле, мало кто что понял в новых заданиях, которые они получили. Но и задать уточняющие вопросы тоже никто не решился. Потом еще несколько дней я замечала, как многие из участников того собрания уточняли друг у друга кто и что понял и решали, как им лучше приступить к выполнению новых заданий. Это все от страха? Страх показаться не грамотным, страх показать, что ты чего-то не понимаешь? Просто какой – то сплошной страх во всем!
– Ты все правильно поняла, это – страх! – отвечал Бывший Куратор, перейдя на «ты» после первого часа нашего разговора. Было видно, что ему интересно разговаривать со мной, говорить на темы, которые многие, наверное, старались обходить стороной. Он расслабился и откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу.
– Я долго думал, – продолжал он – почему мы такие? Откуда у нас этот страх? И мне кажется, что я понял. Мы – первое поколение служащих, работающих в офисах. У большинства из нас родители работали на полях, ими управляли хозяин и плетка, а мы – их дети уже вошли в офис в белых рубашках. Эти изменения произошли очень стремительно. Поменялась одежда, поменялась работа, появились новые автомобили и новые гаджеты, но внутри мы все еще прежние, дети тех, кто работал на полях. Мы приходим в офисы в модных костюмах и при этом все также ждем, когда погонщик взмахнет плеткой и скажет «Вперед», а мы просто начнем работать, не задавая вопросов, потому что так сказал хозяин.
Бывший Куратор выдохнул. Было видно, что он долго думал над тем, о чем говорил и воспринимал эти свои мысли близко к сердцу.
– Те, кто поработал в России или в Европе не хотят возвращаться домой, продолжал он задумчиво, выпивая уже вторую чашку кофе. – Они не хотят жить под плеткой и с бесконечным чувством страха, они хотят немного свободного воздуха. Они увидели другой мир и узнали, что можно жить по-другому. И я тоже хотел задержаться подольше в России, но у меня не получилось. Пришлось вернуться домой по семейным обстоятельствам. Надеюсь скоро поехать в Европу снова. Я здесь за этим, попробовать договориться о новом контракте.
В этот момент мы оба замолчали. Казалось, мы сказали друг другу то, что о чем никто из нас больше не будет говорить ни с кем другим. Мы понимали, что встретились в первый и в последний раз. Не знаю, о чем думал он, но я вдруг пожалела о том, что в соседнем со мной «аквариуме» был кто-то другой, другой Куратор, а не тот, с кем я сейчас пью кофе.
– Я хотела спросить, – обратилась я к нему, понимая, что вопрос мой не очень корректный, но корректность не очень подходила к этому разговору, и я решилась на вопрос.
– Я заметила очень большую разницу между тем, с каким подчеркнутым уважением выстраиваются отношения с визави на переговорах и как все переворачивается с ног на голову, когда те же темы и те же вопросы обсуждаются внутри офиса.
– Что же тебя удивляет? – произнес он спокойно. Его открытая улыбка сменилась саркастической улыбкой. – Вассалы и господа! Это разделение существует у нас в голове. Если вы соглашаетесь работать по найму вы – вассал, если вы партер – вы господин. Середины не существует.
– Значит, я – просто вассал. Просто примерный служащий. Свои порывы о сотрудничестве, партнерстве, креативном творчестве лучше придержать?
– Лучше я тебе об это скажу, чем кто-то другой, – ответил он, доставая из кармана телефон и снимая пиджак со спинки стула. Было понятно, что наш разговор подходит к концу.
– Желаю удачи! Он подхватил свой пиджак и быстрой походкой отправился к выходу. Мы действительно больше никогда не встретились.
Притча
РЕДЬЯРД КИПЛИНГ «РАБ, КОТОРЫЙ СТАЛ ЦАРЁМ»
«От трёх трясётся земля, четырёх она не может носить: Раба, когда он делается царём, Глупого, когда он досыта ест хлеб, позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей».