Ирина Измайлова – Крест короля (страница 66)
Хохот, волной прокатившийся над столом, долго не давал никому заговорить.
Наконец Эдгар Лионский, которого собравшиеся тут рыцари все так же признавали своим предводителем, поднялся с кресла и обратился к Ричарду Львиное Сердце:
— Но если выкуп будет готов до декабря, то мы должны знать ваше решение, государь. Если вы намерены отправиться в Англию сразу, едва деньги будут переданы императору, то нам нужно будет заранее собрать большой отряд для вашей охраны. В том, что тамплиеры попробуют напасть, сомнений нет, и нас шестерых окажется мало. Может быть, безопаснее переждать в замке? Не станет же Генрих осаждать Дюренштейн!
— Пускай попробует! — вконец распетушился Леопольд. — Вот тогда повеселимся! Только как он объяснит это? Если ему заплатят сто тысяч поганых марок, то чего еще этот индюк будет требовать от меня? А?
Элеонора Аквитанская, обменявшись взглядом с сидевшим напротив нее Седриком, заметила:
— Генрих Шестой не похож на человека отважного. Думаю, он уже перетрусил, когда его отлучили от церкви. Вероятно, успел пожалеть о своем опрометчивом союзе с Братством Святого Грааля. И если мы уплатим ему выкуп, то император постарается устраниться от дальнейшей борьбы.
— Но он боится Парсифаля! — напомнил Фридрих Тельрамунд.
— Да! И потому, может быть, только и мечтает, чтобы мы с этим Парсифалем покончили! — откликнулся Седой Волк. — Значит, готов своего колдуна предать. И еще. Германский император хоть и самый завалящий воин, но отлично понимает, сколько сил нужно положить, чтобы взять такой замок, как Дюренштейн. А если выкуп будет уплачен к декабрю, то до этой их сатанинской даты, когда всякие там Сириусы будут торчать в созвездии небесного аспида, останется всего неделя или чуть больше. За неделю овладеть Дюренштейном? Чушь собачья!
— Я тоже об этом думаю, — заметил граф Луи. — И уверен, что Парсифаль просчитывает такое развитие событий. Он и Генриха знает получше нашего. Скорее всего, колдун придумает какой-нибудь неожиданный ход, чтобы либо выманить нас отсюда, либо запустить в замок своих шпионов и попытаться захватить короля. Но, конечно, ему было бы удобнее, окажись его величество вне этих стен. Сил-то у тамплиеров хватает и без армии императора. Странно только, что до сих пор они нас здесь не осадили: ведь для них это — последняя возможность.
— Для нас это тоже последняя возможность, — задумчиво произнес Ричард Львиное Сердце.
— Что ты хочешь этим сказать? — быстро спросила Элеонора.
— То, что сказал, мама. Мы все знаем, сколько уже зла совершило это самое братство, даже если оставить «славные» дела ордена в целом. Хватило бы только смерти Фридриха Барбароссы и Конрада Монферратского, чтобы объявить этих мерзавцев врагами всех христианских государств. Но за Братством Грааля числится и еще немало «подвигов». Последний — убийство герцога Брабантского, их же бывшего сообщника. Мы имеем полное право объявить им войну. И не можем.
— Почему это? — взвился Леопольд Австрийский. — Ну, ладно, вы не можете — их осиное гнездо находится не в Англии. А я-то почему не могу?
— Мне плевать, где они находятся! — голос Ричарда прогремел прежним густым рыком, наводившим ужас на врагов. — Не единожды я бил недругов в странах, которые за тридевять земель от Англии. Но ведь мы ничего не знаем о Парсифале и его присных. Не знаем, где их убежище. Не знаем, сколько их, как они вооружены. Не знаем, чем может грозить нам колдовская сила Парсифаля, помимо его гнусных фокусов с волками. Нам не ведомо, кто из сильных и богатых людей поддерживает их, если не считать труса императора. А главное — у нас нет никаких доказательств, что они замыслили человеческое жертвоприношение. Кто видел, как они совершают Черную мессу, призывают сатану? Лоэнгрин. Но он уже не засвидетельствует этого. Тельрамунд только кое-что слышал и о чем-то догадался. Итак, мы не можем их обличить. А если не можем, то по какому праву с ними расправимся?
— Вас это очень волнует? — герцог Леопольд привстал с места, залившись алой краской. Его глаза сверкали яростью. — Эти ублюдки гробят людей, ссорят между собой государей, занимаются гнусной чертовщиной, а вы мучаетесь вопросом, докажете или нет, что они — твари подколодные?! Да плевать на это! Выследить их в этом самом капище и переколотить к растакой-то матери!
Ричард внимательно посмотрел на герцога:
— Леопольд, а вы когда-нибудь пытались сосчитать, скольких людей убили за свою жизнь? Что морщитесь? Никак?
— М-м-м... Я не силен в счете.
— Я тоже. И мне тоже не сосчитать. А как вы полагаете, сколько из этих людей, по нашей вине угодивших в ад, могли бы еще спасти свою душу? Молчите? Ладно, не отвечайте. Как бы там ни было, мне нужно остановить слуг сатаны. Нужно расплатиться за тех, кого они уничтожили, и не дать далее творить подобную мерзость. Кто это сделает, если не я? Но сперва нужно получить доказательства.
— Уж не собираешься ли ты, — в наступившей тишине неестественно громко спросила Элеонора, — полезть к ним в руки, чтобы попасть в сатанинский вертеп и убедиться?.. Ты что, с ума сошел?
Ричард обошел стол, взял руку матери, заглянув в побелевшее, искаженное беспомощным гневом лицо:
— Они ведь не знают, что нам известна дата жертвоприношения. Мы тогда перебили всех лазутчиков Парсифаля, которые следовали за Лоэнгрином. И если мы, уплатив выкуп, покинем Дюренштейн, тамплиеры уверятся в сохранности своей тайны. И постараются отыграться.
— Но чтобы вас захватить, им придется перебить весь мой отряд! — напомнил Эдгар. — Так что если уж вы решили устроить собственное похищение, ваше величество, то будьте готовы для достоверности принести нас в жертву.
Ричард даже не подумал обижаться. Он рассмеялся:
— Нет, мессир, не мечтайте! Так легко вы в Царство Небесное не попадете. Да и я туда не тороплюсь. У меня теперь, как и у вас, растет сын. Но главное не в этом. Кто, как не вы, поможет мне захватить всю эту свору на месте преступления? Так что будьте готовы не умирать, а драться.
— Мы готовы. — рыцарь Лионский обвел взором лица друзей и жены и улыбнулся. — Мы готовы как никогда, потому что на сей раз враг еще страшнее и еще отвратительнее, чем сарацины. Но это ведь и очень хитрый враг! Значит, нужно прибегнуть к уловке, на которую бы он попался. И по лицу сира Седрика я вижу, что он уже что-то придумал.
— Наверное, я глупею! — проворчал под нос старый рыцарь. — Прежде по моему лицу нельзя было читать мыслей. Но как бы там ни было, мне еще нужно все обмозговать. И кое с кем посоветоваться.
— Со мной, да? — почти сердито спросила королева. — И много вам проку от советов глупой старухи? Впрочем, один могу дать прямо сейчас: не верьте, что Парсифаль поймается в вашу ловушку, как бы вы хитро ее ни устроили. Этому мерзавцу помогает сам дьявол!
— Вот я и думаю, — задумчиво процедил Седрик. — А не воспользоваться ли и нам самую малость его услугами?
— Что-о? — ахнул пораженный Эдгар, в то время как остальные в немом изумлении уставились на Сеймура.
— Я, помнится, рассказывал вам, — продолжил Седой Волк, будто не замечая всеобщего потрясения, — как, уехав из Палестины после окончания Крестового похода, почти два года путешествовал. Не скажу, что добрался до Китая, однако в одном из странствий повстречал старика китайца и сумел оказать ему услугу. Словом, выкупил из плена. И он подарил мне одну штуковину, которую я нынче прихватил с собой. Не хотел брать, но подумал, да и взял. И чтоб у меня конь захромал на все четыре ноги, если к созданию этой штуки не причастен сатана!
— Да что же это такое? — не без дрожи в голосе спросила королева.
— Пока могу только показать.
Он поднялся из-за стола и через некоторое время возвратился с походной сумкой, из которой осторожно достал кожаный мешочек, развязал его, развернул тряпичный сверток и уже оттуда извлек глиняную флягу с широким горлышком, плотно заткнутую пробкой. Седрик очень аккуратно вытащил пробку и чуть-чуть наклонил флягу. Его друзья сумели разглядеть внутри что-то вроде густого темного порошка.
— Да это ведь простая земля! Или нет?
Желая лучше рассмотреть порошок, Луи Шато-Крайон хотел поднести к фляге свечу.
— А вот огонь держите подальше от этого, если хотите жить! — предупредил Седрик. — И вообще, до поры я лучше уберу свое зелье. Но если окажется, что, кроме него, нам ничто другое уже не поможет... Что ж, тогда я рискну спасением души и пущу его в ход!
Герцог Австрийский сдержал слово — недостающие тринадцать тысяч марок ему удалось добыть задолго до конца ноября. Засидевшись в своем замке, неистовый вояка с особенным рвением ринулся опустошать вотчины непокорных баронов. Напуганные вассалы благоразумно согласились вернуть все, что были должны, и еще приплатить сверх того — лишь бы Леопольд, в котором взыграл боевой дух, побыстрее от них отвязался.
Собрано было (деньгами, оружием, лошадьми и зерном) даже вдвое больше, чем требовалось, но об этом герцог, само собою, распространяться не стал. В конце концов, какое дело Ричарду Львиное Сердце до того, что былой враг немножко нажился на нем? Неизвестно ведь еще — уплатит ли король Леопольду обещанные пятьдесят тысяч, когда получит свободу?