Ирина Ивочкина – Изгнанник. Книга вторая. Проснись, Хранитель Юга. (страница 6)
– Что заставило тебя поселиться в Теневых землях? – вдруг сменил тему рыбак. Я немного растерялся и не знал, что ответить.
– Меня заставило… Семья… – последним словом я подавился: еле выдавив его из себя, я поморщился. Злость на хранителей еще клубилась внутри.
– Ты расстроен? – удивился Бенеста. Меня накрыло волной неконтролируемого гнева. Расстроен? Разве это слово подходит, когда ты выброшен из дома, не нужен, отвергнут. И почему? Потому что ты не такой, как все? Ты иной? Слишком сильный? Слишком глупый? Слишком… Что? Что не так со мной?
Удар по голове оказался достаточно сильным, чтобы остудить бурлящую тьму и привести меня в чувства.
– За что? – потирая новоявленную шишку на лбу, я насупился и сгорбился.
– Не понравилось? Мне тоже не нравятся твои темные силы, которые норовят затопить все вокруг. Научись бороться и справляться с ними. Иначе быть беде. Ты пришел сюда, чтобы стать сильнее, понимаешь? Возьми себя в руки и начни учиться слушать. Меня. И себя. Чем скорее научишься, тем будет легче. Всем.
– О чем ты, старик?
– Когда чашка разбивается, ее сложно склеить. Но стоит лишь опустить ее в молоко – тут же все трещины заполняются, и ты не видишь разницы. Так и ты. Сломанный. Разбитый. Начни склеивать свои трещины и излечись. Пусть твои раны будут видны всем. Залатай их так, чтобы ты мог гордиться изъянами – пусть они станут твоей гордостью. Гордись своей силой. Только ты сам сможешь склеить разбитую чашку. Уразумел?
– Не-а. Чем больше ты говоришь, тем больше мне кажется, что ты старый чудаковатый…
– Дурак? Как знать, кто из нас дурнее, – Бенеста усмехнулся и, причалив к берегу, пихнул меня в спину, поторапливая. – Раздевайся.
В прошлый раз тени терзали мое тело, доводя до обмороков. Бороться со слабостью становилось все сложнее, и я перевалился через борт лодки, трясясь от озноба. Я распластался на острове, раскинув руки, и, смирившись, лежал, ожидая очередных выплесков тьмы.
Но, будто понимая, что мое тело на пределе возможностей, тени притихли и забились внутри, больно отстукивая в грудине.
– Юга, пора начинать, – тихо прогудел Бенеста где-то рядом. В этот раз он не перебрался через водоем и не остался за пределом болота. Он сидел в лодке и смотрел на меня.
– Учитель, я больше не могу. Сил нет. Я пуст.
– Такого просто не может быть! – удивленно выронил он и толкнут меня веслом. Я не отреагировал. – Возьми себя в руки и поднимись, паршивец. Рано ты решил сдаться. Самое время начать бороться! Тебе есть за что бороться, сопляк? Если ты сейчас же не подымешься, я вернусь домой, один. Склей свою чашку!
– Да сколько можно? – разозлился я. Я вскочил на ноги, сам того не понимая, и развел руки, возмущенно уставившись на старика.
В тот же миг тени рванулись из меня в сторону Бенесты. Тот даже не успел ничего понять и отпрянуть, как сгустки тьмы опрокинули лодку и начали кружить над водой в ожидании, когда старик вынырнет. Я бросился в воду. Темнота серого болота окутала меня. Только первые лучи солнца еле проникали под вонючую водяную толщу, столбами упираясь в темноту. Я пытался рассмотреть старика, но даже рук своих не видел. Вдруг что-то коснулось меня. Я схватил его, подтянул на себя и вытащил Бенесту на поверхность. Теней не было. Тишину разбивали только всплеск воды и тяжелое дыхание старика. Надрывно кашляя, он похлопал меня по плечу: – Молодец. Но больше так не делай.
Бенеста оставил меня в покое на два дня.
Я приходил с восходом солнца к его дому, а он отправлял меня обратно. Я злился и не мог понять, чего чудак пытается добиться. Архана тоже не выходила из дома: мельком увидев ее на кухне, я понял, что она не в духе. Девушка швыряла об стену полотенца и яростно натирала тарелки, чтобы расставить их на полку.
В башне я переставлял местами стеллажи с книгами и надстраивал этажи для новых тайн. Вторым ярусом я вырастил деревянный настил и сделал винтовую лестницу для детских надежд и мечтаний. Лучи света падали через витражи на яркие обложки и корешки книг, создавая иллюзию тепла и покоя. Теперь это был самый светлый угол в моей мрачной библиотеке.
На третий день я снова оказался возле дома Бенесты. Он, нахмурившись, тяжко вздохнул и направился к лодке.
– Сам придешь. Не кроха. Встретимся на границе тихого места, – прогремел он и оттолкнул меня, чтобы пройти.
– Да что происходит? – не выдержал я.
– Сегодня будешь учиться управляться с силой.
– Удивил. Что не так?
– Новую уловку придумал. Тебе понравится.
Больше ни о чем расспрашивать его я не стал. Я резко развернулся и тенью направился к границе болот.
Я ждал почти час, пока из-за деревьев не покажется нос рыбацкой лодки. Я хотел крикнуть что-то вроде «Старик, долго тебя ждать? Еще миг и я ухожу!», но внезапно услышал женский голос. Холод прошел по спине. Вот старый амха, он привел сюда Архану, чтобы учить меня управляться с духами тьмы.
– Что мне надо делать? – Архану старик высадил там, где обычно стоял сам, растопырив руки и вопя гадким голосом свои песнопения. Он завязал ей глаза темной лентой и развернул спиной к острову.
– Не снимай повязку и молчи. Что бы ни услышала – не снимай. Уяснила? А ты вперед, на остров и раздевайся.
Девушка напряглась. Я видел ее каменные плечи и дрожащий на ветру подол летнего платья. Да как такое возможно? Он хоть понимает, как это опасно? Я возмущенно уставился на Бенесту, совершенно забыв, что он не может увидеть выражения моего лица.
– Чего встал, как вкопанный? Двигай.
– А если…
– Сделай так, чтобы «если» не случилось.
Я переплыл болото без помощи старика, забрался на остров и разделся, сложив одежду кучей у своих ног. Если Архана ослушается и снимет повязку, то увидит меня распрекрасного посередине вонючих вод, абсолютно нагого. Раскрасневшись от негодования и смущения, я повел плечом, разминая мышцы, и расправил руки в стороны.
– Давай, старик, запевай, – скомандовал я.
Только Бенеста набрал в легкие воздуха, как первый, слишком рьяный выплеск силы полетел в сторону девушки. Распахнув глаза, я схватил его за хвост и притянул обратно, втлокнув в грудь. Мышцы рук и ног вопили от натуги, а пресс свело судорогой. Еще несколько теней бросились в разные стороны, но и их я поймал и удерживал, кряхтя и трясясь всем телом. Все разом вобрать в себя я не смог и, словно распятый, старался удержаться на месте.
– Юга? – Архана обернулась, но так и осталась стоять на большой земле с завязанными глазами. Услышав ее голос, тени обезумели. Свистя и вопя всеми голосами мира Гумы, они молниеносно рвались и выкручивались из моих рук, чтобы добраться до нее, яростно гремя в диком желании разорвать девушку.
– Вы. Ей. Не навредите, – скрежетал я зубами, стискивая кулаки и натягивая истончающиеся жгуты теней. Потеряв равновесие, я упал на колено и, упершись ногой в землю, намотал их концы себе на локти. Тени протащили меня лем по грунту и замерли, разворачивая ко мне свои мерзкие оскаленные лица.
Я тоже застыл, поняв, что сейчас они будут терзать мое тело, чтобы ослабить. Глубоко вдохнув, я приготовился к нападению.
Первым ударом меня отнесло назад. Вторым – приложило о землю, выбив из легких воздух. С третьим мое тело начало покрываться каменными наростами там, где кожа соприкасалась с тьмой. Тени застревали во мне, как в смоле, и дергались, словно в судорогах, пытаясь оторваться или отгрызть закостеневшие чешуйки. Я хохотал, не чувствуя боли. Лишь зуд под чешуйками сродни щекотке раздражал кожу.
Сложно сказать, сколько длилась моя борьба с тенями. Я лишь слышал где-то вдалеке голоса Бенесты и Арханы: «Юга! Сражайся! Все правильно! Ты все верно делаешь! Юга! Архана, подожди, не мешай… Нет! Не снимай! Отвернись… О, женщина! Юга! … Ю-га!
В голове кружились темные мысли, перебивая человеческие голоса: «Убить!», «Разорвать!», «Отдай ее!», «Отпусти!», «Сильнее!», «Свободу!»…
Когда я полностью покрылся броней, втянув в себя последнюю тень, я рухнул, словно подкошенный, на землю. Точка. Тишина. Тьма.
Очнулся я снова в постели Арханы. Тело зудело: кое-где еще оставались покрытые броней участки кожи. Я постучал по одному из них кулаком, вслушиваясь в глухой звук. Как долго я здесь нахожусь?
– Очнулся? Как самочувствие? – запах каньо и наваристого бульона заставил желудок сжаться и издать жалобный стон.
– Голодный? Хорошо. Если ты решил после каждого занятия с моим отцом отлеживаться пару дней, советую найти собственный дом, чтобы в нем жить, – достаточно грубо процедила Архана. Я нахмурился и потупил взгляд, боковым зрением наблюдая, как она осторожно поставила поднос на тумбочку и выпрямилась, поправляя перекинутое через плечо полотенце.
– А ты как? Сильно напугалась?
– Я? Я. Ничего. Не видела! – чеканя повысила голос девушка, бросая в меня рушник.
– Правда? – я недоверчиво изучал ее напряженное лицо. Когда румянец окрасил ее смуглые щеки, смутился уже я.
– Я не специально. Просто помогала отцу переложить тебя на кровать. И омывала. И укрывала. И…
– Достаточно. Пожалуйста, – взмолился я и закрыл лицо руками.
– Я не стану извиняться, – насупилась Архана и задрала нос кверху, – не привыкла отказываться от того, что нравится.
– Хм, – я отнял руки от лица и медленно опустил их на кровать, обдумывая ее слова. Архана неуверенно ежилась под моим пристальным взглядом. – Покормишь? Руки не слушаются, – я указан на похожие на запекшуюся кровь островки брони на ладонях и продемонстрировал, что пальцы толком не гнутся.