Ирина Ивочкина – Изгнанник. Книга вторая. Проснись, Хранитель Юга. (страница 8)

[1] Каплица – жен. (польск. kaplica) (рел., обл.). Небольшая часовня или божница, преим. у неправославных христиан. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940.

Вера и Яо. Порты и каньо в беседке

– Прошу тебя, только не убейся! – Яо несся следом за Верой, которая то собиралась в человеческое тело, то распадалась ядовитым туманом.

– Оставь меня в покое! Ты не понима… – последнее ее слово растворилось в зеленой дымке.

Яо пытался ухватиться за ее ускользающий удлиненный пиджак, но каждый раз вовремя отдергивал руку, прежде чем ядовитые пары обожгли бы его кожу.

Что стряслось на этот раз в чумной голове спятившей ученой? Она выбежала ему навстречу из лаборатории с опухшими красными глазами и растрепанными огненными волосами, выбившимися из небрежного пучка на затылке. Она резво всунула руки в рукава и растворилась в вечерних сумерках Гилема. Не раздумывая ни секунды, Яо последовал за ней.

– Вера, амхи тебя дери, остановись и объясни, что стряслось, – он материализовался, выставив руки перед несущейся на него туманностью в надежде, что она одумается и остановится, но Вера не слышала, продолжая движение. И Яо ничего не оставалось, как отступить и раствориться за миг до столкновения с ней. Больше не предпринимая попыток вразумить зеленый туман, Яо молча следовал за хранительницей по всему побережью, оставаясь на шаг позади.

Когда зеленый туман миновал порт Летрас, Яо подумал, не вернуться ли ему в лабораторию до тех пор, пока Вере не надоест носиться диким смерчем по своим землям. Но он отсек эти мысли и, скрипя зубами, двигался дальше. Затылок сковало от напряжения и частых телепортаций. В висках отдаленно начало стучать от физического истощения. Хотя одежда поистрепалась от прыжков в пространстве, Яо не отчаивался, надеясь в полной уверенности выставить Вере счет за испорченные вещи.

Порт Тадаман встретил прыгуна теплым светом фонарей. Южный порт славился отмороженными бандитами и убийцами. В злачных темных закоулках можно было найти самые сильные наркотики и отвязных шлюх за небольшие деньги – а еще разноцветный букет венерических заболевай и других малоприятных инфекций.

Вера не остановилась и на этот раз. Покружив над крышами высоток из красного побитого кирпича, она нырнула в переулок и растворилась в стенах колокольни.

Несколько минут ничего не происходило, и Яо смог перевести дыхание. Тяжело опустившись на потрескавшуюся черепицу, он уперся рукой в колено и принялся ждать.

Яо развлекал себя, прислушиваясь к шуму улиц: наигранный женский хохот сливался с грубой перебранкой пьяных матросов. Где-то на задворках послышался заливистый лай напуганной собаки. Вдалеке мерцал маяк, предупреждая моряков о приближающейся земле. Ночь опустилась на порт, зажигая по всему городу все новые огни. Шум на улице становился все громче, и его какофония начинала раздражать.

Прошел почти час.

Вера так и не появилась.

Яо спустился с крыши и вошел в церковь. Это была крохотная молельня с альковами вдоль стен, где мерцали зажженные свечки и плакали, роняя воск на пол. Несколько скамеек в ряд были заполнены людьми. Все молча уткнулись головами в собственные пальцы, скрещенные замком на спинках скамей впереди сидящих.

Он рассматривал людей, проходя вдоль стен, чтобы найти Веру. Но девушки тут не оказалось. Она обманула его: ворвалась туманом в церковь, а вышла, видимо, человеком и скрылась в городе.

Раздраженный, Яо вышел на улицу и осмотрелся. Прямо перед церковью через широкую мостовую находилась открытая веранда. Столики стояли в ряд, и зазывалы приглашали прохожих отведать наивкуснейшую, наисвежайшую сетру[1], выловленную только утром и заморенную в чарующих винах полуострова Лиэя: все знают, что самые изысканные и ароматные вина производятся именно там.

Подняв глаза, Яо рассмотрел вывеску, гласившую: «у Саньи Вкуснее». Кто такая Санья? Где она находится? Точно ли это ее заведение или оно за углом? И почему у нее вкуснее, кто так сказал? Но было очевидно, что именно Санья владела этой харчевней с открытой площадкой.

Вера сидела в самом углу зала. Она пила из маленькой кружки и смотрела вдаль. По ее щекам снова текли слезы. Пробираясь через толпу посетителей, ожидающих своей очереди отведать волшебную сетру, Яо заказал себе чашку того, что пьет Вера, и опустился напротив.

– Ты как? – Яо заглянул девушке в глаза и протянул салфетку. Вера быстро промокнула щеки и растянула губы в дрожащей улыбке.

– Жива, – повела она плечом и всхлипнула.

– Ну-ну! – Яо пересел на стул рядом с девушкой и, укачивая, притянул ее к себе.

– Почему ты не спрашиваешь? – через некоторое время хранительница подняла глаза.

– А надо? Ну хорошо. Что стряслось?

– Я сломала ноготь.

– Угу. Поэтому и не спрашивал.

– Ладно. Я сломала машину. Совсем.

– Зачем?

– Неправильный вопрос.

– Хм. Ладно. Почему?

– Вита сказала, что все только начинается и самое страшное еще впереди, – Яо одобрительно кивнул, подталкивая ее к продолжению рассказа. – А когда я попыталась уточнить, она накричала на меня, заявив, что это из-за меня все полетело в пропасть и теперь Сумман места себе не находит и мается, как медведь-шатун. А Нерей, он хороший, он и мухи не обидит. Он защитил меня и сказал, что Вера, ну то есть я, не может быть вечно во всем виновата. И почему вечно я? Разве я виновата? – она судорожно вздохнула. – Юга, поганец, отказывается приходить на день Единения, потому что это я его изгнала. А это не так. Решение было общим! Я только подала идею. Думала, так будет лучше всем. – Яо хмурился, вспоминая их последнюю ссору из-за мальчика. Он тогда вспылил и не показывался несколько дней. – Ирай совсем с катушек слетел, срывается на всех. Я даже бояться его начала. В последний раз он взметнулся синим огнем и чуть не спалил дом. Метус и Пьёр еле его утихомирили, мокнув пару раз в бочку с водой. А Лиэй… – тут Вера осеклась, поняв, что выболтала о хранителях почти все, и, в ужасе распахнув глаза, закрыла рот рукой.

– А что Лиэй? – подавальщица как раз принесла для Яо маленькую белую глиняную кружку с чем-то черным и густым, аккуратно опустила салфетку и поставила на нее чашку. Она так медленно сервировала стол, что Яо откашлялся, чтобы она шевелила руками быстрее.

– Яо, я не хотела. Оно само! – прошептала Вера, не отнимая ото рта руки.

– Чего не хотела? – парень отпил маленький глоток и восхитился горьковатым ароматом, растекшимся по языку. – Прекрасный вкус. Ты пробовала?

– Яо.

– М-м? – он непринужденно посмотрел на девушку, словно ничего страшного не произошло, и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, так что ямочки утонули в щеках. – Вера, порой бывает, что в семье ссорятся. И ты не исключение. Сейчас тебе кажется, что мир рухнул. Но вы помиритесь, и все будет, как раньше.

– Не будет. Я точно знаю. Они меня не простят.

– Давай закажем еще по кружке этого чудесного напитка и просто поговорим. Может, я смогу тебе помочь. Выслушать. Поддержать. Ведь так поступают друзья?

Вера скромно улыбнулась и кивнула.

– Поможешь починить нашу машину? – тут же повеселела она.

[1] Сетра – рыба среднего размера, обитает в соленой морской воде в холодных течениях северо-востока.

Юга и Архана. Ночь на пляже

Я настоял на том, чтобы Бенеста больше не брал с нами в тихое место свою дочь. Я готов был слушаться его и выполнять любые, даже самые глупые приказы. Временно поселившись в доме рыбака на кухне на жестком диване у окна, я помогал ему по хозяйству и учился управлять своими силами в стенах, как оказалось, весьма хрупкой постройки. Если моя башня подстраивалась под напор моих теней и готова была выстоять даже тогда, когда я был в ярости и расшвыривал все, что попадалось под руку, то мягкое дерево рыбацкой хижины сминалось под моими пальцами, словно масло.

Архана делала вид, что ничего не замечает. Когда в очередной раз я не справился и разнес кухонный стол в щепки, она, мурлыкая какой-то веселый мотив, окинула взглядом беспорядок, тотчас же проследовала к столешнице и принялась мыть принесенные овощи, по одному выкладывая их из корзины.

Словно нашкодивший дикий кот, сжавшись, я стоял в углу кухни, фыркал и шевелил пальцами за спиной, чтобы собрать щепки и труху в одном месте.

– Метла у выхода, совок под раковиной, – непринужденно подала голос девушка, продолжив напевать. Я крякнул и быстро подмел остатки древесной пыли. – Не хочешь прогуляться сегодня вечером? Закаты на пляже бесподобны, а я замучилась приводить в порядок дом. Твое обучение нервирует меня.

– Да. Я бы хотел. Но только… – когда она с любопытством обернулась, я вытянул руку и указал на рваный рукав рубахи, который болтался на запястье. На ногах обрывками висели штаны. Сражение с тенями вынудило меня цепляться за все подряд в замкнутом пространстве кухни. Теперь я ясно понял, почему Бенеста настаивал на том, чтобы я учился нагишом. – Нужно переодеться. Слетаю домой и вернусь.

Она кивнула и улыбнулась.

Встретились мы у ее дома, когда, отшвартовывая суденышко отца, Архана закидывала сумки на дно лодки.

– Чур ты на веслах, – весело припрыгивая, она опустилась на лавку, где обычно сидел я, когда Бенеста вез меня на пытку, и сложила руки на коленях.

– Само собой, – во мне взыграло самолюбие самца. Я забрался в уже отплывающую посудину и, расправив плечи, налег на весла. Архана поежилась и накинула на плечи палантин. Я залюбовался ее профилем и непослушными спиралями распущенных волос. Разглядывая ее, я так увлекся, что лодка воткнулась в берег и нас резко бросило в сторону. – Извини.