Ирина Ивочкина – Изгнанник. Книга вторая. Проснись, Хранитель Юга. (страница 9)

– Смотри лучше вперед, – она усмехнулась, наигранно закатила глаза и снова отвернула голову, чтобы рассматривать лес.

Обычно спокойное, сегодня взволнованное море шипело и пенилось, омывая песчаный берег. Вестники бури парили над барашками волн, призывно плача над мелкими рыбешками, которых носило по волнам силой стихии, и то и дело срываясь камнем в водную гладь за порцией еды.

На неширокое сухое возвышение, разделяющее мутную реку и море, волны вынесли водоросли и сухие опавшие ветви. Я нахмурился. Примоститься здесь было негде – слишком холодно, грязно и неудобно. Но Архана не отчаивалась: улыбаясь, она вручила мне пару сумок, корзину с припасами и направилась вдоль берега.

Поваленные деревья лежали полукругом длиной в полделема и создавали укрытие от ветра и нанесенного мусора. В центре было выложено кострище из крупных камней. Расстелив на круглых бревнах плед, Архана ждала, пока я разожгу костер. Она расправила полы покрывала, чтобы я сел рядом. Так, схватившись за его края с обеих сторон, мы сидели, плотно прижавшись друг к другу. Неловкость заставила кровь быстрее бежать по моим венам, а тепло мягкого женского тела –задавать мыслям неправильное направление. Или, может быть, правильное?

Я откашлялся, пытаясь найти тему для разговора, но Архана помотала головой и повернула ко мне лицо. Я чувствовал ее частое горячее дыхание. Ее рот приоткрылся в томном призыве, зрачки зеленых глаз расширились и остановились на моем лице. Только качни я головой – и наши губы соприкоснутся, но что-то меня удерживало, не давая сделать решающий шаг.

Это что-то было воспоминанием о разбитом сердце и съедающим меня чувством предательства и горечи.

Я отпустил голову и резко выдохнул.

– Прости… Я…

Но договорить Архана мне не дала: повернув мою голову на себя, она губами припала к моему рту в ожидании: оттолкну я ее или прижму?

Вначале я опешил и готов был броситься бежать – страх сковал меня, и растерянность часто-часто била молотком где-то в висках. Архана смотрела мне в глаза и, кажется, не дышала… Я что-то промямлил ей в рот – вроде бы это было слово «сумасшедшая» – и заключил в объятья, крепко прижав к груди. Плед сполз, но никто из нас не чувствовал холода. Кровь бурлила и разливалась по мне патокой, опаляя кожу изнутри.

Робкие первые поцелуи остались давно позади. Одежда цветными кляксами валялась на песке, а шум моря и вопли неугомонных вестников бури топили наши стоны своей громкостью.

– Ты давно мне понравился, – водила пальцем по моей груди Архана, опустив голову мне на плечо. Наши вспотевшие, разгоряченные тела успокаивались от быстрого напора дикой страсти.

– А почему раньше не говорила? – спросил я. Может, она ждала, что я тоже раскрою свои чувства. Но я не решился.

– Боялась, что ты откажешься быть со мной, – она повела плечом, привлекая мое внимание. Я провел рукой по ее нежной коже, увлекая за поцелуем.

– А сейчас? – снова спросил я после легкого касания наших губ. – Что изменилось сейчас? – Еще поцелуй. – Не боишься?

– Неа, теперь ты мой! – она игриво отпрянула и потянулась за платьем так, что перед моим лицом качнулась ее грудь. Я гулко втянул воздух и закусил губу. Добраться до одежды она не успела: я перехватил ее руку, перевернул на спину и впился в опухшие раскрасневшиеся губы.

– А ты моя, – прорычал я и принялся осыпать ее тело яростными поцелуями. Она выгибалась мне навстречу, запуская пальцы в мои волосы и притягивая меня ближе к себе. Закинув ноги мне на спину, она раскрылась мне навстречу, распаляя мое желание с новой силой.

Домой Архана вернулась под утро.

– Моя дочка – девочка умная, но слишком ветреная, – Бенеста сидел на веранде за столом и раскуривал костяную трубку. Горьковатый дым забивался в нос, щекоча и раздражая. Громкие затяжки говорили о том, что старик не в духе. Хотя это еще мягко сказано – он был в бешенстве. Я чувствовал это, и даже его спокойный тон речи не мог меня обмануть.

Архана прошмыгнула на кухню, оставив меня наедине с отцом. А я не знал, куда себя деть. Если сбегу, это ничего не решит. Да и не мог я оставить их вдвоем.

– Тренировка? – неуверенно предложил я, посматривая по сторонам в поисках пути отхода.

– Однозначно. Ты на веслах, – старик перемахнул через ограждение и ловко приземлился около ступеней на землю. Я замер, озадаченно переводя взгляд с веранды на старика. Что еще скрывает этот чудной рыбак?

Я медленно греб веслами, стараясь смотреть как бы сквозь Бенесту, только вперед. Энергия покидала меня: долгая ночь высосала из меня все силы. Тело требовало сна и покоя.

– Когда я был еще юнцом и совсем немного подрос, то еще не знал, что обладаю неким даром, – начал Бенеста. – Я видел свет и тьму, что вьются в человеческих душах. – Я внимательно слушал его и молчал, продолжая грести. – Ничего особенного: повлиять ни на кого я не мог, и помочь по жизни мне это знание не смогло. Но самое главное: я разумел, что темный – не значит злой, а светлый может стать самым мерзким подлецом. Да, глазами я не вижу, – он усмехнулся и снова пыхнул трубкой, – но я не слеп.

– Бенеста, я хотел…

– Внутри тебя есть свет, вдруг ты не помнишь об этом? – он пожал плечами и сгорбился, облокотившись на колени. – Да, безусловно, ты наделен темной силой, – сказал он, размышляя вслух, – но, лишь уравновешивая эту тьму своими поступками и отношением к своей силе, ты сможешь выжить и идти дальше.

Я запутался окончательно и хотел извиниться, что ослушался. Ведь он все же запретил мне приближаться к дочери? А после такого его монолога извинения неуместны, ведь старик пытается вбить мне в голову, что я смогу существовать со своим темным даром.

– Ты сильнее, чем ты думаешь. Не победишь себя – будешь побежден собой. Нужно почувствовать силу внутри. Хм, труднее бороться с самим собой – силы-то равны, – он затянулся и выпустил сизый дым, затем выпрямил спину, потянулся и мирно закрыл глаза. Все. Он все сказал. А я, погрузившись в свои думы, греб веслами и чувствовал, как приятно жжет мышцы.

Удар.

Предчувствуя приближение посоха, я увернулся, ехидно улыбнулся.

– Не смей трогать мою дочь! – рявкнул Бенеста с закрытыми глазами. Разочарование от промаха отразилось на его старческом лице.

Эх, наставник… Знал бы ты, как опоздал с официальным запретом. Я трогал ее там, где ты даже представить себе не посмел бы.

Лодка причалила к острову. Сложив весла на дне, я выбрался на сушу и стал раздеваться. Бенеста последовал за мной, чем несказанно удивил меня. Сев на кочку, я скрестил ноги и расслабился.

– Ты не станешь сегодня выть? – я попытался задеть старика.

– Не-а. Сегодня ты справишься сам. Твои тени и так рвутся наружу, толкаясь о стены твоего сосуда – тела. Чувствуют твою слабость. Ты истратил слишком много физических сил, и они это чувствуют.

– А ты-то откуда знаешь, сколько… – я осекся и потер лоб.

– Чувствую. Давай, не томи. Выпускай амховых отродий и призывай к послушанию.

– А ты?

– А чего я? А я тут посижу, – от откинулся на землю и запрокинул руки за голову.

Я откашлялся и расправил плечи. Демоны одновременно покинули мое тело, голова закружилась, и я опустился на колени, готовый потерять сознание.

– Если отключишься – меня порвут, – простодушно изрек старик, закинув ногу на ногу. Я поднял потяжелевшую голову. Демоны кружили над нами рваными тряпками, резко дергаясь, когда меняли направление или сталкивались между собой.

Глаза сами собой закрывались. Без теней у меня не было сил. Они подпитывали мое тело и держали в состоянии постоянной готовности к бою. А без них я был просто уставший, разрушенный неудачами человек – только сейчас я это понял.

Несколько темных игл вонзились в мое тело, прошивая его насквозь. Тело дернулось, и я почти упал, упершись рукой в землю.

– Потешаются, негодницы, – Бенеста улыбался: я слышал это в голосе. – Теперь ты понимаешь, что так же беспомощен без них, как и они без тебя? А сейчас покажи, кто здесь хозяин.

– Учитель, я сейчас потеряю сознание, – промямлил я, сам не разобрав собственных слов. – В глазах темно. – Пустота накрывала тяжелой волной, и только голос старика держал меня в реальном мире.

– Так бывает, когда слишком много на себя взвивалишь. А теперь возьми себя в руки и поверь в то, что вы едины.

Легко сказать – поверь. Я упал лицом в землю, вдыхая запах пожухлой прогнившей травы. Тело отказывалось подчиняться. Да я особо и не пытался настаивать. Дикая усталость сковала меня по рукам и ногам, и разум поплыл.

Я услышал вопли моих теней. Они стенали о потерянном теле – якоре, который делал их сильными. Без меня они растворялись в свете солнца, и спрятаться было негде. Барьер темных вод не выпускал их из в недр вожделенного валежника. А солнце тем временем поднималось все выше.

Первая тень вонзилась в мою спину и пропорола нутро с такой силой, что я не сдержал стон. Вторая втекла медленно, заполняя и обволакивая, словно вязкая кислота, обжигая холодом. Я задержал дыхание и, кряхтя, выдохнул. Каждая следующая тень приносила невыносимую боль, смиряясь с воссоединением и показывая, что они это делают без особого желания, но тем не менее добровольно. Последняя ударила меня на скорости, расталкивая подруг, и остановилась у грудины, бешено стуча молотом, как обычно бывало, когда мне становилось жутко страшно.