Ирина Ивочкина – Изгнанник. Книга первая. Проснись, хранитель Юга, я с тобой (страница 2)

После аудиенции Верховного магистра Куан шел по длинному коридору. То, что он рассказал отцу и брату, было лишь частью великой тайны хранителей. Ту энергию, которая хранится в доме старшего хранителя, мог почувствовать только настоящий потомок дара. А если учесть, что Светогор просто не осмелится ступить на земли Суммана, самые обширные земельные угодья Машистого континента, то и тайне быть тайной вечно.

Это предательство своей любви Куан никогда себе не простит. Но и ничего не сказать Синклиду он не мог. Слишком подозрительно было бы отойти от дел, да и вести двойную жизнь, не привлекая внимание верховных, достаточно сложно.

– Куан, погоди, – вырвал его из раздумий голос брата. Светогор догнал и резко развернул Темного. Полы меховой накидки, абсолютно не хранящей тепло, а лишь создающей иллюзию богатства и статуса, разлетелись в разные стороны.

– Чего тебе, брат? – Куан нарочно сделал ударение на последнем слове и сверкнул глазами. В светлом его раздражало всё: от плавных движений, как у хищника, до всепоглощающей любви отца.

– Откуда ты узнал про распределение дара между хранителями? Вряд ли в тавернах обсуждают способности высших, – Светогор усмехнулся своей догадке, когда Куан напрягся и слегка прищурился.

– Это так важно? Синклид всегда говорил, что результат куда больше имеет значение, чем процесс… Тебе ли не знать, – так темный указал на неуместность применения пыток в любой ситуации. Допросы, с превышением обязанностей и пристрастием брата к насилию, чаще всего заканчивались смертью допрашиваемых одаренных.

– Ну что ж… – Светогор замялся и, опустив голову, мыском ноги стал ковырять отполированный пол.

– Это всё? Могу я продолжить свой путь? – Куан спешил. Назначенная встреча должна была принести немало новых эмоций, и пропустить ее он был не готов.

– Да, – сухо ответил брат. Когда Куан развернулся и готов был сделать шаг, Светогор с силой схватил его за плечо, чтобы остановить. – Но помни, что я слежу за тобой, брат.

Последнее слово резануло Куану ухо. Не поворачиваясь, тот кивнул и ушел.

Куану 9 лет. 201 год от создания мира Велина

Куан, напуганный огромными тенями, бежал по заснеженной тропинке вдоль широкой улицы между низкими ветхими домами, когда в его голове разнесся подобный грому голос отца.

– Остановись и встреть своего врага лицом к лицу, темная погань!

Мальчик задержался в аллее кипарисов, где было легче всего концентрироваться на своей темной силе во время занятий. Спохватившись и осознав, что солнце давно село и тьма накрыла деревню, он стремглав бросился к дому. Родитель наверняка будет в ярости из-за того, что Куан не успел к ужину, как обещал. Отец находился в доме с матерью и старшим братом, когда, приблизившись к жилищу, из стены внезапно вырвался темный туман и полетел в сторону спешащего к родным мальчика. В ужасе тот сорвался с места и бросился бежать в противоположную спасительной обители сторону. Лунный свет дарил надежду, указывая путь и навлекая на беглеца еще больший ужас вычурными кривыми линиями теней, таящихся за сугробами и сараями. Он все бежал и бежал. Мимо проносились постройки, мелькая то тут, то там, и создавая в детской фантазии еще более устрашающие образы.

Спасительный свет нагнал его возле самой кромки леса и заключил в сферу, отгораживая от стремящихся разорвать детское тельце своими корявыми щупальцами теней.

Сгустки темной силы яростно корчились, пытаясь прорваться сквозь края шара, и, шипя, таяли и рассыпались в воздухе.

Ноги подогнулись, и Куан упал на колени, проваливаясь в снег. Всхлип застрял у него в горле в трепетном ожидании того, кто двигался к нему. Если отец снизошел и решил сам прийти на помощь мальчику, то всё закончится поркой и зверским наказанием: придется стоять напротив своих страхов и бороться с ними, чтобы остаться в живых. Если это всё же брат Светогор, не менее жестокий, чем отец, но более сдержанный по отношению к Куану, то есть вероятность, что Куан вернется домой в целости. И уже дома, без свидетелей, сможет получить свою порцию унижений от отца.

Время шло мучительно долго, размеренное приближение человека к световому шару накрывало ужасом от неизвестности. Размазанные очертания растекались, от света жгло глаза и катились слезы. Это оказался брат. Осознание пришло, когда свет стал меркнуть, а не просто погас, привлекая тени обратно. В паре шагов остановился светловолосый мальчик немного старше Куана. Светло-голубые блеклые глаза с любопытством уставились на брата, брови были сведены, губы поджаты. Куан с надеждой посмотрел на Светогора и сглотнул. Тело трясло от пережитого наяву кошмара, и хотелось спрятаться под одеялом.

– Ну и наворотил ты, братец, – наконец, промолвил Светогор. – Отец в ярости. Ты переполошил всю деревню. Чужие голоса слышны даже в доме.

– Мне жаль, – проронил Куан, понимая, что наказания не избежать и нет смысла таиться и выжидать, что отец остынет за время его отсутствия. Даже мать не могла спасти его от гнева родителя.

– Да, я знаю, – вздохнул Светогор и понимающе кивнул. Он стоял не шелохнувшись в ожидании, когда дрожь брата прекратится и Куан сможет подняться на ноги, чтобы двинуться в сторону дома. Только сейчас темный заметил, что световой купол все еще парил над его головой. – Мой тебе совет, братец: скорее учись сдерживать свою тьму. Ты упростишь жизнь всем.

Последние слова больно ранили Куана, но он и так всё это знал. Отец сильно злился на младшего сына за то, что тот родился темным и не способным контролировать свой дар. Да и даром-то это не назовешь – скорее проклятием.

От всплесков эмоций (любых: неважно, радостных или горьких) из Куана вырывались темные силы, создавая осязаемых чудищ – вытянутые тощие тени, которые разрушали всё на своем пути, пока не доберутся до Куана и не завладеют его душой. Так говорил отец.

Когда братья медленно приблизились к отчему дому, отец, грозно взирая сверху вниз, стоял у порога, скрестив руки на груди.

– Ты не справился, Куан, – прогремело в голове мальчика. Темный сжался под яростным взором отца.

– Отец, Куан не смог бы справиться с таким полчищем тьмы… – встал было Светогор на защиту брата, поняв, что отец давит на Куана морально.

– Ну ты же смог, Свет, – ласково обратился к сыну мужчина. Возразить было нечего. Светлая сила старшего брата действительно рассеяла темных монстров во всей деревне, выплескиваясь волнами и озаряя всё вокруг теплом.

Глава 1 Юга. Детство. Детство Тота

Рождение ребенка – это самый долгожданный момент в семье. Но никто поныне даже не задумывался, что означает этот дар судьбы. Когда новый человек появляется в мир Велина – он чист. В чреве матери он находится между миром живых и мертвых. А дети, наделенные даром, с миром мертвых не расстаются, а крадут оттуда часть магии. Чаще всего мать такого дитя погибает во время родов – такова плата за содеянное ребенком. Дар может быть как светлым, так и темным. Если выбор младенца пал на добрую, чистую силу, плату за переход в мир Велина вносить приходится сразу. И, если ребенок прихватит с собой темную силу, провожая дар в мир живых, он становится сильнее во много крат. Темные дети, чей дар до поры до времени сокрыт от мира, живут среди обычных людей, не привлекая к себе внимания и находясь в полном неведении о своей особенности. Чаще темная сила растворяется за ненадобностью, не проявляясь никогда. Но, если все же темнота вываливается наружу внезапным взрывом, это происходит в отрочестве или во взрослом возрасте, когда человек в состоянии справиться и принять себя нового. И, чем сильнее тьма, тем раньше, накопленная во внутреннем резерве с самого рождения, она дает о себе знать.

330 год от создания мира Велина

Восточный Машистый континент – самый большой из существующих континентов. Южная часть суши – это жаркие пустыни, плавно уходящие в прибрежные воды морей. Большую часть пустыни населяют кочевые племена. Оазисов не так много, и маленькие города, выросшие возле такой ценной пресной воды, вынуждены платить деньги наемникам или вооруженным группировкам за спокойное существование на безжалостных песчаных землях.

В центре песчаных дюн самой засушливой части пустыни – ее еще называли песочницей Яра – в небольшом городе под названием СабКуа, который кольцом возвышался вокруг иссыхающего оазиса Феды, появился на свет мальчик. Рождение восьмого ребенка в семье, которая владела небольшой фермой коз и тюранов^[1], стало сильным ударом по финансовому благополучию. Старший сын Бон – ему исполнилось тогда пятнадцать лет – уже работал и помогал родителям воспитывать младших братьев и сестер. Младшего назвали Тот. Нежеланный докучливый сверток из пеленок быстро запомнил, что надрываться, привлекая внимание старших, не имеет смысла, и просто ждал, когда к нему подойдут и покормят или поменяют пеленки. Молча он смотрел на неровный потолок глиняной лачуги на окраине города.

Когда Тоту исполнилось три года, старший брат женился и привел в дом еще одного члена семьи. Наина – юная девушка с густыми темными волосами (она постоянно заплетала их в тугие косы, и пара коротких вьющихся прядей выпадала на высокий лоб, обрамляя круглое личико и придавая ему наивности и открытости), раскосыми черными, как ониксы, глазами, большим широким с горбинкой носом и тонкими губами. Она была самой доброй по отношению к Тоту. Наина приносила ему первый стакан парного молока, когда с утра доила коз. Обнимала, прижимая к груди после работы вечером, и улыбалась, обнажая десны и ряд мелких зубов. Никогда не ругала и не повышала голос.