Ирина Иви – Конфуз на балу, или Фавн в юбке (страница 2)

– Не-не-не-не-не!!! – завопила я не своим голосом. – Ты что это творишь?! Пусти!!!

И Кай покорно откатился в сторону: невозможность овладеть девушкой против ее воли – еще одна характерная черта фавнов, не слишком впрочем, им мешающая, ибо строптивицы, осчастливленные вниманием фавна, очень быстро сдавались на милость неотразимого соблазнителя. Ибо фавны, несмотря на свою специфическую наружность, обладали каким-то особым магнетизмом и мощным животным обаянием, которому очень трудно сопротивляться. Не знаю, устояла бы я сама, если бы не моя влюбленность в прекрасного эльфа, которого я видела только по кристалловизору и на страницах журналов светской хроники.

Я вскочила с примятой травы, дрожащими руками натянула свое допотопное платье и возмущенно уставилась на Кая. Фавн, как ни в чем не бывало, лежал на травке, закинув руки за голову, его покрытые шерстью и увенчанные копытами кривые ноги были скрещены в лодыжках, а между ног… между ног…

Я судорожно сглотнула и отвела взгляд.

– Прикройся! – хрипло прокаркала я и швырнула ему килт – нечто вроде клетчатой юбки до колен. Это была обычная и единственная одежда фавнов, которую они признавали и надо сказать, ничего иного я и представить на них не могла. Штаны бы выглядели нелепо, да и рубашки как-то… не знаю.

Каинас фыркнул, легко поднялся с земли и облачился в килт. Я с облегчением вздохнула.

– Что на тебя нашло?! – я со злостью смотрела на друга. – Мы же просто друзья! Совсем с катушек сорвался?

– Не совсем, моя прелесть, – пожал плечами Кай. – Просто подумал, как будет здорово перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. Ты меня не поддержала. Все, проехали, вертикаль рулит. Друзья? – он обезоруживающе улыбнулся и боднул меня в плечо своими рожками, торчащими из густой темной шевелюры.

– Друзья, – все еще сердясь, но уже улыбаясь – долго сердиться на Кая было совершенно невозможно – ответила я.

Глава 2

– Так и не уломал девку? – хрипло рассмеялась фея, закашлялась – эх, надо бросать курить – и промочила горло крепким портвейном.

– Не уломал, – с досадой бросил Каинас.

– Тоже мне, фавн, – глумливо усмехнулась фея. – А еще говорят…

– Так поможешь или нет? – нетерпеливо перебил ее разглагольствования Кай.

– А что мне за это будет? – фея грохнула пустой кружкой об стол и прищурилась на фавна.

– Долг жизни будет заплачен! – рявкнул в ответ потерявший терпение Каинас. – Забыла, мамаша Скаравак, как я тебя из пожара спас, который ты сама же и устроила, бросив непотушенный окурок?

– Да помню я все, – буркнула присмиревшая фея. – Я же не отказываюсь. Пойдем. Подмогу, чем смогу.

И фея с фавном, покинув трактир, двинулись к лесу, где обитал чудный народец. Кстати, Кай до сих пор считал, что название это в корне неверное – народец был отнюдь не чудный, а скорее чудной.

Фея летела впереди, и с трепещущих крыльев ее сыпался пепел от недокуренной трубки, которую мамаша Скаравак не выпускала изо рта даже во время полета.

Каинас фыркнул.

Тоже мне, фея! С фей волшебной пыльце положено осыпаться, а пить они должны нектар, ну или сок какой на худой конец, но уж никак не портвейн и не «кровавую Мэри» Забавное и нелепое существо! Впрочем, дело свое фейское мамаша Скаравак знала твердо, а что чудит, так то ее дело.

И Кай, поправив чуть перекрутившийся на бегу килт, прибавил шагу – крошечная фея летела так быстро, что он за ней еле поспевал. В лесу стало полегче – мамаше Скаравак пришлось сбавить скорость, чтобы не поцеловаться с каким-нибудь деревом.

– А вот и мой новый дом, красавчик, – прокуренным голосом возвестила фея, сложила прозрачные крылышки и тяжело плюхнулась на ветку старого дуба. – Взамен того, в сгоревшей сосне, из которой ты меня вытащил. Садись сюда, сейчас притащу все, что нам понадобится. А может, еще передумаешь, а?

– Не передумаю, – буркнул фавн, нетерпеливо притопнув копытом, и сел на пенек. – Тащи уже свое фейское барахло!

– Ну как скажешь! – глухо донеслось до него из дупла, в которое нырнула мамаша Скаравак. – Тебе плохо будет, не мне.

В дупле что-то загремело, зазвенело, загрохотало, и вскоре из него вывалилась фея, нагруженная склянками в прозрачной авоське.

– Задницу с пня убрал, быстро! – грозно скомандовала она, и фавн поспешно вскочил на ноги.

Мамаша Скаравак же принялась расставлять на пеньке свои пузырьки и склянки с разноцветными жидкостями и порошками, что-то бормоча себе под нос.

– Значит так, – с расстановкой деловито заговорила она своим хриплым, грубым от частого курения голосом, – ты хочешь, чтобы я превратила тебя в человека, а именно в аппетитную, прелестную девушку на неопределенный срок с возможностью вернуть свой облик в любой момент. Все правильно?

– Правильно, мамаша Скаравак, – бодро отрапортовал Каинас.

– Ох и дурень! – покачала головой фея, с отвращением глядя на фавна. – Из-за какой-то вертихвостки на такое идти. Неужели уж такая любовь у тебя приключилась?

– Не твоего ума дело, мамаша, – отрезал Каинас. – Ты вон делай свое дело и не отвлекайся.

– Фу ты, ну ты! – презрительно фыркнула фея и пыхнула трубкой в сторону фавна. Кай поморщился – он терпеть не мог въедливый запах табака, а уж у мамаши Скаравак он такой ядреный! – Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить – своих дел хватает! Щас как нафеячим! – фея хрипло хохотнула и взмахнула пухлой ручкой с пожелтевшими от никотина пальцами.

И все флакончики и склянки, стоявшие на пне, дружно дзынькнули и закружились в хороводе, да так быстро, что все слилось в единый разноцветный вихрь, а когда вихрь замедлился и остановился, на пеньке осталось всего два пузырька, один – с розовой жидкостью, другой – с голубым порошком.

– Выпьешь это, – фея потрясла перед носом Каинаса флаконом с розовой жидкостью, – девахой станешь, посыплешь голову этим, – пришел черед голубого порошка, – вернешься в свой облик.

– Спасибо, мамаша Скаравак! – от души поблагодарил прокуренную фею фавн. – С этих пор долг жизни тобою уплачен и ничего мы друг другу не должны, – и схватив флаконы, фавн вприпрыжку помчался домой.

Фея посмотрела вслед его развевающемуся на бегу килту и покрутила грязным пальцем у виска.

– Во чудила! Нет, чтобы других девок обихаживать, он в эту недотрогу мосластую вцепился аки клещ в псину.

А чудила меж тем бежал себе по лесу, перескакивая через кочки и упавшие деревья, прижимал к груди фейские снадобья и бормотал:

– Никуда ты от меня не денешься, Эмилия! Думаешь, позволю тебе с кем-нибудь другим сойтись? Не-е-ет, не ведаешь ты еще, с кем связалась. Знаю я эти ваши конкурсы красоты – девки глупые на подиуме задами виляют и улыбаются, а всякие козлы похотливые себе новых кукол для забавы выбирают.

Тут фавн запнулся, застряв на выражении «похотливый козел». А не похож ли он сам со своими рогами, копытами и намерениями на этого самого парнокопытного сластолюбца?

К черту все! Эмилия – его! И никакого другого козла он к ней не подпустит! Зря, что ли, он столько ее обхаживал, другом прикидывался? Ухаживал за ней, как за капустой на грядке, если уж развивать козлиную тему. И теперь этот аппетитный кочанчик укатит в столицу, а он от него ни листика не отпробует?!

Каинас зарычал, несколько выбиваясь из парнокопытного образа, и побежал еще быстрее.

Фавн, заранее предвидя такой поворот событий (ведь о планах Эмилии ему было известно уже давно), загодя собрал все, что может пригодиться ему в этой авантюре. Но проверить дорожный баул еще раз, конечно, не помешает. Да и примерить новый облик, привыкнуть к нему время нужно.

Доскакав до дома, он нетерпеливо бросился к большому – во весь рост зеркалу, – скинул килт, оставшись в чем мать родила, полюбовался с минуту своим гладким лицом, на котором не росли ни усы, ни борода и выглядевшим совсем человеческим, темной курчавой шевелюрой, из которой торчали два небольших изогнутых рога, мощным волосатым торсом, мускулистыми руками с длинными ловкими пальцами, заросшими шерстью кривыми ногами, увенчанными копытами, внушительным признаком мужественности, робко выглядывающим из густых темных зарослей, вздохнул с сожалением о скорой утрате всей этой красоты и одним махом опрокинул в себя розовое приторно-сладкое и густое, как сироп содержимое фейского флакона.

Несколько мгновений ничего не происходило – Каинас, до рези в глазах вглядывавшийся в отражающее стекло, никаких изменений не замечал.

«Обманула, – промелькнуло у него в голове. – Ну, я ей…»

И тут НАЧАЛОСЬ!

Сначала копыта дружно защекотало, будто он наступил в крапиву. Потом они засветились розовым и – хлоп! – превратились в изящные женские ступни с кокетливым розовым педикюром.

– О-о-о… какие… странные и новые ощущения, – пробормотал Каинас, неуверенно пошевелив пальцами ног.

Затем рога начали съеживаться, как сдувающийся воздушный шарик, и через секунду от них остались лишь воспоминания.

– Так… очередь рогов настала. Что же дальше? – проговорил фавн, с любопытством следивший за своими метаморфозами и вздрогнул от неожиданности – голос его вдруг стал звонким и мелодичным.

Темные кудрявые волосы Кая зашевелились и принялись стремительно расти.

– О, о, вот это да, ничего ж себе! – ошарашенно бубнил фавн, не сводя глаз со своего меняющегося отражения, и запустил тонкие руки с изящными пальчиками и длинными перламутровыми ноготками в роскошную шевелюру, которая отросла до талии. Талия! Это его талия?! Фавн обхватил ее руками и поразился – до чего она стала тонка! Провел руками по пышным бедрам, схватился за ягодицы и повернулся к зеркалу спиной, чуть не свернув себе шею в попытке получше разглядеть свои новые тылы.