Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 35)

Как гешталь-терапевт я верю в саморегуляцию человека, а как человек, который идет по пути исцеления, стараюсь пробудить в другом интерес к себе, любопытство, «а каким бы я стал, если бы этого не случилось». Из этой стратегии вместе с клиентом я пробуждаю или формирую для него внутреннего целителя, внутреннего учителя, внутреннего друга, адвоката. Иногда мы находим внутреннего терапевта. Часто новые субличности говорят моим голосом, и мне всегда приятно звучать в душе другого человека и быть поддерживающей фигурой для него даже когда меня рядом нет. Такое невидимое сопровождение человека на его пути к себе, возвращении себя себе, восстановлении связи с утраченными частями себя очень трогательное. Иногда моя работа похожа на археологические раскопки, иногда – на детективное расследование, иногда выглядит как квест, а иногда – как комедия положений.

У Карла Густава Юнга есть понятие «раненый целитель», то есть человек, который лечит с помощью своих ран и с помощью опыта залечивания этих ран, который он пережил: «Если у меня это получилось, то у тебя тоже получится! Я верю в тебя!» Об этом же говорит и Мартин Бубер[62] в своей самой известной книге «Я и Ты»: «Нужно быть рядом с собой, чтобы суметь выйти к другому». Это сложный и длинный путь, и мой опыт тоже является подтверждением тому, что как бы ты не был ранен, если ты хочешь выйти из мрака к свету, у тебя есть любопытство и стремление проверить: «А получится ли у меня?» Если ты будешь тратить энергию на движение вперед, а не на остановку этого движения, то у тебя точно все получится!

Для этого мы получаем опыт быть чувствительным в контакте с другим сначала с терапевтом, а потом рискуем быть живыми с другими людьми. Мы делаем шаг к нашему внутреннему ребенку, который у меня был так глубоко спрятан, что я долго не понимала, о чем говорят мои коллеги, какого такого внутреннего ребенка они переживают у себя. Что за бред!

На встречах мы с клиентом сначала находим ребенка, который замер и спрятался, знакомимся с ним заново, пробуждаем его творческий потенциал к жизни, помогаем ему почувствовать почву под ногами, опору внутри, а не снаружи, почувствовать себя, иногда погрузиться вместе с ним на самое дно травмы, побродить там в темноте и выплыть наверх, чтобы уже не погружаться туда.

Чтобы воскреснуть, надо умереть! Надо похоронить то, что уже отжило, оставить это в прошлом, отказаться от того, что мешает жить счастливой жизнью. Для этого нужны мужество и стойкость, и я всегда восхищаюсь клиентами, которые ставят себе эту задачу, понимая, что легкого пути не существует. Одно лишь время не залечит раны, и самому, без помощи и поддержки, будет гораздо сложнее.

Часто клиенты рассказывают, что пришли ко мне через два года после того, как у них появился мой контакт. И это еще одно подтверждение, как сложно идти к себе навстречу. Как сложно выбрать терапевта, особенно по гендерному признаку – мужчину или женщину? Мужчины по умолчанию пугают, а с терапевтом один на один надо оставаться в комнате. Для кого-то наоборот, терапевт-женщина может стать неподходящей, потому что когда-то мама их не защитила. Поэтому решение о выборе пола терапевта – личное дело клиента. Так же, как и определение подхода, направление терапии. Главное, на мой взгляд, это узнать, есть ли специальная подготовка у терапевта в работе с травмой и аспектах работы с сексуальной эксплуатацией. И еще один важный момент – может ли терапевт проявлять персональную человеческую позицию в терапевтическом контакте. Может ли он создать такое внешнее и внутреннее пространство, которое откроет эмоциональный доступ к детской травме.

Также сложно определить, насколько будет полезна групповая терапия или участие в группе самопомощи. Пострадавшим от инцеста трудно восстанавливать доверие, соответственно, трудно устанавливать отношения, выражать чувства. Они привыкли вытеснять и отрицать происходящее. Поэтому создание таких групп и участие в них должно быть взвешенным решением, необходим тщательный отбор участников. Необходим также учет таких моментов, как мотивация на участие, способность и готовность говорить об инцесте, психическое состояние и социальное положение участника, которое предполагает стабильность жизненных обстоятельств, прохождение индивидуальной психотерапии, определенное мужество встретиться не только со своими сложностями, но и со сложностями других участников. Полезны возрастное единообразие, сходство жизненного опыта, социализации и сексуальной ориентации. По времени такие группы лучше организовывать как кратковременные. Результатом завершения может быть:

• выход из роли жертвы. Это помогает установить четкие цели, уменьшает тревожность;

• снижение такого состояния, как проявление детских реакций (обиды, капризы и тому подобное), которые часто проявляются в групповой работе;

• укрепление самостоятельности, которая ведет к объединению с другими участниками;

• уменьшение возможностей для обсуждения групповой динамики, которая может испугать;

• подкрепление позитивных ожиданий от будущего, ощущения адекватности и аутентичности поведения участников группы.

Хочу предупредить, что для исцеления души после инцеста не достаточно только теоретического понимания травмы и терапевтической работы со специалистом. Помогают знания особенностей этапов возрастной психологии, проблематики зависимостей, которые некоторые жертвы используют как попытку самоисцеления через состояние измененного сознания.

Как я уже упоминала, в качестве исцеления хорошо используется магическое мышление и даже иногда рекомендуется трансперсональная психология, которая очень близка к пограничным состояниям сознания мистиков. Изучение духовных практик, исследование энергетических центров чакр тоже находит отклик в измученной душе.

Не надо пугаться, а нужно опираться на особенности работы с последствиями инцеста. Например, после установления доверительных отношений с терапевтом вроде бы уже появилось ощущение безопасности, но вдруг возникает желание прервать терапию – это решение надо уважать и клиенту, и терапевту. Только клиент решает, в каком темпе, с использованием какого психотерапевтического направления и с каким терапевтом он может двигаться к своему исцелению. Это нормально, идти этапами и делать перерыв между ними. Надо отдать инициативу и ответственность клиенту, которому сложно не избегать таких процессов. И этот процесс может быть сложен и для терапевта, потому что нарушение границ с жертвами инцеста может обнаружиться слишком поздно и нужно быть очень внимательными в этом.

Мы должны помнить, что такие клиенты могут с трудом выносить фрустрацию, поэтому реактивация травматических переживаний детства должна управляться только самим клиентом. И всем участникам терапевтического процесса нужно набраться терпения, потому что на интеграцию опыта необходимо очень много времени.

И еще одно предупреждение для психотерапевтов: помните, что вас станут сильно идеализировать и наделять могуществом, которым вы не обладаете. В самом начале полезно спросить, какие есть ожидания от вас и от терапии, и учитывать эти пожелания в работе.

Еще один нюанс – как помочь клиенту пережить этап разоблачения и конфронтации, установления границ с членами семьи, которые тем или иным образом участвовали в сексуальной эксплуатации. Что делать с семейными праздниками, где неизбежны встречи с преступником, как предупредить детей о мерах и праве защиты от нежелательных прикосновений близких членов семьи. Как найти мужество противостоять семейной воле и действовать в интересах детей и себя. Как раскрыть тайну? Эти решения принимает только сама жертва. Не следует ее подталкивать и останавливать, если она думает, что терапевт ждет от нее такого шага, или если на занятиях в группе появляется подобная цепная реакция, напоминать о том, что у каждого свой процесс исцеления. И здесь могут помочь сначала близкие друзья, подруги, терапевт, участники группы, которым доверили тайну, и постепенно начнет проходить интеграция этого опыта, восстановление идентичности, и только потом, когда жертва может опереться на себя, идти в конфронтацию с семьей.

Я уже обращала внимание на тот факт, что люди, пережившие сексуальное насилие, перестают чувствовать те части тела, которые были повреждены или подавлены. И, вырастая, они люди начинают ненавидеть себя в своем теле, а свое тело осознавать как оскверненное, грязное. Им приходится заново учить его расслабляться, замечать определенные части или зоны тела, находить слабые и сильные участки, чувствительные и уязвимые области. Хорошими помощниками становятся техники релаксации, дыхательные техники, телесно-ориентированные, танцевальные техники, мягкие и не очень болезненные, так как конфронтирующие техники могут переживаться как ретравматизация.

Необходимо сексуальное просвещение, так как ранняя сексуализация приводит к спутанности, вине, изоляции, искаженным понятиям о том, что является нормой, а что извращением. Многие жертвы страдают от того, что могут возбуждаться только от сексуальных фантазий, которые содержат сцены насилия или повторения сексуального унижения. Они начинают презирать себя, стыдить, осуждать, думать о себе как о мазохистах. На самом деле в этот момент они становятся детьми, которые используют ролевое отыгрывание как способ справиться с теми пережитыми болью или ужасом. Возбуждение и страх зачастую тесно связаны и живут в теле женщины в одном месте – внизу живота или в половых органах. Этот факт запутывает, а неопределенность делает их беззащитными и бессильными сказать «нет» сексуальным притязаниям партнера, потому что они не могут определить – они сейчас в сильном страхе или возбуждены.