Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 27)

Важно двигаться в удобном для клиента темпе, чтобы избежать ретравматизации, одним из основных механизмов которой является обесценивание опыта. Когда нас упрекают в неэффективности поведения, в «неадекватных» эмоциях или преувеличенной реакции, сознание обесценивает нормальность такой реакции на травматический опыт и формирует подозрение «что-то со мной не так». Это объясняется тем, что миндалевидное тело в лимбической системе быстрее отвечает на реакции отторжения, и мы запоминаем обиды и неприятности гораздо чаще, чем хорошие события. Само понимание такого феномена позволяет снизить тревогу, предупредить ретравматизацию и быстрее обратить внимание на положительный опыт в жизни или в терапии.

Цель терапии – помочь клиенту почувствовать контроль над жизнью, принять опыт, взять на себя ответственность. Для этого можно задавать вопросы, относящиеся к трем группам: установлению контакта, сбору информации о травме, поддержанию уверенности клиента в том, что все его реакции нормальны.

Кроме этого, психолог должен помнить, что у человека может быть несколько травм, и они могут накладываться друг на друга, и что в терапии ПТСР не может быть универсального алгоритма, субъективное восприятие травмирующей ситуации разное у каждого клиента.

Глава 16. Завершенность

Личности человека свойственно жить и создавать для себя парадоксальные ситуации. Происходит это из нашего внутреннего противоречия – стремиться к стабильности, завершать незавершенное и развивать новый опыт. В первом случае это может привести к стагнации и разрушить отношения, а во втором – страшно идти в новое и отказываться от старого, такого родного, привычного, стабильного.

В этих парадоксальных противоречиях формируются две тенденции – к завершению или избеганию незавершенных ситуаций. Все мы знаем или слышали об «эффекте Зейгарник» – когда дело не завершено или ощущается как незавершенное, психологическое напряжение продолжает расти и расходовать энергию. Такое может произойти как при положительных последствиях, так и при отрицательных.

Эмоционально незавершенные ситуации содержат чувства, эмоции, переживания, которые не были выражены и завершены в прошлом. Чаще это касается невозможности выразить такие чувства, как разочарование, гнев, горе, печаль, возмущение, которые возникали во время событий прошлого и в отношениях со значимыми людьми: родителями, родственниками, влюбленными, супругами.

Незавершенность может также возникнуть от невыраженной любви, неразрешенной и неразделенной вины, не принятых в прошлом действий. Когда мы говорим о незавершенном переживании в травме, проблема человека остается в болезненной точке и не дает шансов изменениям, появлению ресурсов, обстоятельствам найти то, на что можно опираться.

Парадокс заключается еще и в том, что при стремлении человека найти выход, измениться, расширить свою деятельность, напряжение усиливается пропорционально затраченному вкладу в эти действия. Джеймс Кепнер[49] в своей книге «Задачи исцеления» пишет: «Всегда каждое окончание, даже окончание неприятной ситуации, включают чувства как облегчения, так и потери. Даже кульминации счастливых событий могут парадоксально сопровождаться чувством потери». Именно поэтому многие люди не понимают, почему им так плохо, когда все хорошо.

Как завершить незавершенную ситуацию в случае насилия? Прежде всего разделить нравственную и уголовную составляющие. Есть случаи, которые нельзя оправдать, и они описаны в Уголовном кодексе. Но даже в тех случаях, когда им нет оправдания, но чтобы ситуация завершилась прощением и отпусканием насильника, необходимо провести внутреннюю работу взаимодействия прежде всего с самим собой – перестать торговаться и ждать, что когда-нибудь насильник все осознает и попросит прощения, или его постигнет наказание.

Кажется, на первый взгляд простить легко, и в религиозной среде призывают к этому в первую очередь. «Я тебя прощаю!» – простое произнесение этих слов не помогает. Внутренний диалог с обидчиком будет продолжаться бесконечно и навязчиво крутиться в голове. Процесс прощения и прощания с человеком или ситуацией иногда затягивается на годы.

А начаться он может с понимания, почему человек совершил такой поступок, или почему такая ситуация произошла, при этом задействуется как когнитивное понимание объективных и субъективных причин, так и проживание эмоционального состояния другого человека на момент действия.

После того, как мы побывали в шкуре другого человека и поняли, почему он совершил негативное действие в отношении нас, наступает не менее сложный по эмоциональным переживаниям этап – принятие факта случившегося или принятие человека таким, каким мы его увидели в предыдущем шаге. Событие уже случилось, человек вот с такой судьбой и таким характером – и это факт, и от нас уже ничего не зависит. Это как принять, что идет дождь, нравится нам или нет, и он когда-то закончится, но от нас его окончание никак не зависит. И мы можем на него злиться или радоваться ему, но в том и другом случае мы смиряемся с фактом и принимаем дождь как данность. И как после дождя мир вокруг нас меняется, так и после принятия факта случившегося происходят конкретные изменения в жизни, или четкое понимание того, какими эти изменения должны быть. Без конкретных изменений принятия не происходит.

Суть принятия в том, чтобы сознательно изменить свою жизнь в соответствии с новой реальностью, которую мы начинаем видеть после проделанной внутренней работы.

Следующий шаг – отпускание. Зачем он нужен? Внутри нас даже после понимания и принятия факта случившегося все равно остается надежда на вероятность, что все вернется и станет как прежде, до травмы (чаще только в наших фантазиях). Нам все равно кажется, что если что-то предпринять, то все реализуется. И отпустить надо саму надежду, перестать упорствовать там, где упорство ни к чему не ведет. Только после этого боль от переживаний может уйти, и рана затянуться.

И оставить себе время для внутренней обработки случившегося, потому что фраза: «Я тебя теперь прощаю», – должна появиться из глубины нашей души. Наступит день, когда вы вдруг проснетесь без внутренних привычных терзаний, и эта фраза сама произнесется искренне и свободно, и не останется сомнений в том, что случилось прощение.

Благодарность

Есть в общей схеме завершенности еще один шаг, который часто искажают, – благодарность. От клиентов часто приходится слышать, что они благодарят насильников, обидчиков, ситуации, объясняя это тем, что после произошедшего они стали сильнее, устойчивее, более закаленными в жизненных трудностях. Но такое восприятие противоречит самому значению слова «благодарность», которое состоит из двух слов: благо и дарю.

В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля[50] находим такое определение этого слова: «Благо – все доброе, полезное, служащее к нашему счастью». Сергей Ожегов[51] описывает слово «благодарность» как чувство признательности за оказанное добро. То есть благодарность представляет собой реакцию на чьи-либо действия, при которой мы даем что-то другому безвозмездно и без ожидания выгоды. Это искреннее выражение признательности за проявленное добро, благотворительность, внимание или услугу, а также положительная оценка деятельности и форма вознаграждения.

Но люди, которые пострадали от действий обидчиков, стали более устойчивыми к жизненным трудностям не благодаря, а вопреки тому, что с ними сделали. Они не сломались, их душа выдержала сильный удар, их самоценность сохранилась, и это произошло не благодаря насильственным действиям.

Благодарить в подобных ситуациях, в первую очередь, они могут себя за то, что выжили, справились, не сдались, могут благодарить людей, которые помогли им это сделать, но не насильника.

Благодарность – очень специфический феномен, позволяющий завершиться чувству возмущения.

Прощение – это способ завершения ситуации путем отказа от возмущения, ненависти и других чувств, которые составляют ядро незавершенности.

Для того чтобы измениться, человеку нужно научиться не сопротивляться – не переоценивать, не бороться или подавлять возмущение и ненависть, а мягко разрешить им уйти. Если человека научить, как освободиться от возмущения и как прощать, то в тот же момент проявится его способность любить. И здесь религия и психология совпадают в своем мнении: прощение – это путь к любви.

Больше десяти лет понадобилось мне, чтобы простить отца за все, что он сделал со мной. Начало было положено тогда, когда пришло ясное осознание, что мой отец – психопат. Раньше я придумывала, что у него тяжелое детство, жестокий отец, безвольная мать и прочее. Да, это тоже происходило в его жизни, но прежде всего нарушилась его психика – он был не способен к сочувствию и эмпатии, никогда, ни к кому. Тогда я оставила надежду на то, что смогу когда-нибудь его простить, и вдруг почувствовала, что точно приняла эти факты и простила, и отпустила.

После того, как простила своего отца и отпустила его в своих мыслях, я не могла вспомнить каких-то других случаев, за что можно его любить. Случилось другое – ко мне вернулось утраченное ощущение «любимой папиной дочки». И если раньше я слепо в это верила и потом, в процессе работы с психотерапевтом, долго плакала от обмана, то теперь, когда знаю всю правду про наши с ним отношения, я не обманываю себя, я знаю, что он не способен любить. Но это ощущение внутри, это переживание: «Папа, я люблю тебя!» – с моей стороны все детство было искренним и честным.