Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 19)
И здесь мы опять вспоминаем, что все реакции субъективны для разных людей, поэтому следует ориентироваться не на виды травм, а на индивидуальность. Для одного клиента важно подчеркнуть его засмеивание сложных переживаний, а другому клиенту важно дать время самому это заметить. Здесь лучше опираться на феноменологию клиента, а не на стандартные рекомендации.
Опять же не соглашусь. Умение различать разные виды травм не всегда ведет к эффективной работе. Это знание скорее помогает сформировать особое терапевтическое мышление или «психотерапевтическую чуйку», которая будет опираться на феноменологию клиента и клиент-терапевтические отношения во время сессии.
На этих мифах не заканчиваются искаженное восприятие травмирующего события и подходы специалистов к работе по исцелению. Предлагаю рассмотреть установки, которые можно услышать в обычной жизни от знакомых и близких. Эти формулировки потом уже приносят сами клиенты в кабинет психолога.
На самом деле, это деструктивное убеждение, так как человек может зацепиться за вторую часть, решив запретить себе любую слабость. Да, после травмы, если мы выстояли, выдержали, мы становимся более устойчивыми. Но это только одна часть правды. Вторая часть – в результате травмы психика формирует защитные механизмы, которые сначала помогают человеку справиться с последствиями травматического опыта, а потом становятся паттернами, которые чаще всего не выполняют функцию защиты, а наоборот, начинают мешать жить счастливой жизнью.
Оно, конечно, у кого-то пройдет и забудется… А у кого-то скорее всего законсервируется глубоко внутри и станет время от времени оттуда напоминать ему о событии либо через болезнь, либо через череду повторяющихся событий. Все субъективно.
Слезы в нашей жизни выполняют очень важную функцию – помимо того, что поддерживают глаза влажными и очищают их, у них есть психотерапевтическая функция. Существует гипотеза, в соответствии с которой слезы выводят излишек гормональных веществ из организма, и поэтому после плача человек испытывает облегчение. Они анестезируют боль в сердце, помогают вымыть горестные чувства, оставляя людей и события в памяти теплым воспоминанием. Существуют исследования, что у слез на разные чувства разный химический состав. Не все ученые с ним согласны, но мне нравится эта гипотеза. Поэтому плакать полезно, особенно в присутствии другого человека. Помните, горе, разделенное с другим, уменьшается.
Да, воспоминания остаются с нами на всю жизнь. Но можно научиться вспоминать даже о самой тяжелой травме без ущерба для качества настоящей жизни.
Не все люди способны пережить травму. Некоторые могут ситуативно сойти с ума; некоторые до конца дней остаются с душевной болью и уходят из реальности. Кто-то носит траур всю жизнь и принимает строгую аскезу.
Чаще всего такое убеждение снимает с человека ответственность за то, что с ним происходит. Можно бесконечно прятаться за обвинениями родителей за нанесенные ими травмы, а можно взять на себя ответственность за свою жизнь и идти в этот мир, стряхнув весь слой пережитых травм, оставив их только воспоминаниями. Под этим слоем часто мы находим принятие и много любви и, прежде всего, к себе.
Это правда, что такая жизнь делает человека сильнее. Но она же запрещает ему быть слабым и уязвимым, что ведет к невротическим реакциям, формирует такую черту личности, как ригидность, которая характеризуется сильным сопротивлением или неспособностью к изменению поведения, мнения или отношения. В быту людей с данным типом мышления называют упрямыми – они не привыкли пересматривать принятые когда-то решения и плохо адаптируются к переменам в жизни.
Иногда случается наоборот – изнасилование ребенок может пережить, потому что это сделал чужой человек, и его можно наказать. А вот когда родной человек бьет по попе или дает подзатыльник, это может привести к тому, что у ребенка теряется самоконтроль – формируется потребность в контроле со стороны. Нарушается ощущение безопасности, повышается уровень стресса и недоверия к близким людям, агрессия начинает восприниматься как норма по отношению к себе и к другим.
Утрирую, конечно, но текст очень близок к рассказам жертв насилия. И они верят этим посланиям! Потому что психика устроена так: если насильник не извиняется и его не наказывают, то жертва вместо него начинает чувствовать себя виноватой за все произошедшее. А если еще вместо поддержки и от окружения прилетает такое послание, то этот паттерн закрепляется, и человек начинает чувствовать, что он что-то не так делает, и за все, что в этом мире происходит, отвечает он. К этому добавляется и стыд. Запомните – это не ваша вина! И не вам должно быть стыдно, а насильнику!
Такой эффект может сохраняться некоторое время, потому что паттерн разрушается. Но только проработать травму и разрушить действие паттерна мало, необходимо научиться обходить триггеры, на которые восприятие все равно будет реагировать, ведь воспоминание-то храниться в памяти.
Ко мне приходят клиенты, которые занимаются саморазвитием, но в какой-то момент понимают, что зашли в тупик или упражнения перестали работать. И тогда достаточно двух-трех встреч, чтобы помочь им выйти из тупика, и дальше они продолжают сами справляться. Я очень поддерживаю саморазвитие, но только если вы не уходите в изоляцию от людей: «Я сам со всем справлюсь. Я сам себе психолог. Мне никто не нужен!»
Не факт. Некоторые люди сами вполне хорошо справляются с травматическими ситуациями и переживаниями. Это зависит от характера, типа личности, восприятия и реакции окружения.
Если в результате рассказывания истории появляются новое видение и переосмысление – такой процесс достаточно терапевтичен. Обычно это происходит, когда человек получает поддержку и безоценочный взгляд на событие. Если же его упрекают в том, что он не может отпустить ситуацию, то он только укрепляется в своем восприятии мира – он плохой, мир плохой, и люди рядом тоже не лучше. Таким образом он может вновь и вновь воспроизводить свою травму.
В корне неверное утверждение. Почему жертвы инцеста долго молчат? Да, конечно, часто срабатывают защитные функции организма, и наблюдается полная или частичная амнезия на травмирующее событие, но, помимо этого, жертва инцеста не может сразу о нем рассказать. Ее либо не поняли, обвинили во вранье, либо она испытывает столько любви к близкому человеку, совершившему насилие, что в ее сознании в силу возраста возникает путаница из моральных ценностей – что нормально, а что ненормально. В моем случае с отцом я попросту не знала, во что еще играть с папой, кроме как в сексуальные игры.
Внутри долго формируется возможность об этом заговорить. Жертва уже как-то научилась оправдывать своего насильника, произошла внутренняя установка, что так и должно быть. Но пройдет много времени, прежде чем человек повзрослеет, и его мозг вдруг скажет: «Слушай, но ведь это было чудовищно!» Именно поэтому жертвы сексуальных игр Майкла Джексона заговорили только спустя много лет, уже после смерти певца. Для этого случая такое поведение жертвы – нормально.
Очень часто в быту можно наблюдать такие реакции: «А что ты молчала? Отец уже такой старый. Мы что, ему сейчас будем что-то говорить? Смотри, вон он, лежит больной на кровати». И опять продолжается замалчивание, но уже не со стороны жертвы, потому что она готова говорить, а со стороны ее близких.
Вроде можно понять, тридцать лет прошло, все постарели, сложились какие-то другие отношения. К чему ворошить грязное белье?! И человек снова остается один на один со своей травмой. Лучшим вариантов в таком случае, конечно, будет поход к психотерапевту, чтобы начать прорабатывать травму и искать ресурсы для восстановления.
Мои родственники жили, соблюдая такую же установку. В результате о своем дедушке я ничего не знаю, потому что они не знали, что у этой фразы есть вторая часть: «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», – изречение древнегреческого политика и
Вероятность, что такой терапевт может в работе с вашей историей попасть в свою, в этом случае увеличивается, чем если бы вы выбрали терапевта, в анамнезе которого нет тяжелых травм. Выбирать лучше терапевта, у которого в это время есть регулярная личная терапия и супервизия, и тогда он точно поймет и сможет помочь вам пережить даже самые страшные переживания.
Как видите, многие мифы и установки больше направлены не на излечение травмированного человека, а на замалчивание и уход от самой темы травмы. Целью же правильной терапии становится
Иногда мы с клиентом договариваемся и оформляем это утверждение в личный эксперимент. В этом случае изменения происходят как бы сами собой, и – что особенно важно – более осознанно. Также в месте остановки мы способны быстрее нарастить ресурсы и опоры, с помощью которых сможем двинуться дальше.